Страница 11 из 151
Но судьба распорядилась иначе и одним махом свела на нет и благоразумное решение мисс Климпсон, и все тщательно построенное здание ее дипломатии.
Роль богини возмездия, Эринии, сыграла младшая из барышень Файндлейтер, та самая, которая больше других любила поболтать. С охапкой детского белья она подбежала к ним и плюхнулась на край софы рядом с мисс Уиттейкер.
— Мэри, миленькая! Что же ты мне ничего не сказала? Значит, ты уже начала действовать и на днях собираешься купить птицеферму? Ты уже так много успела, а я ничего не знаю! И вообще, я обо всем узнаю в последнюю очередь и от других, а ты упорно молчишь! Как тебе не стыдно, ты же обещала рассказывать мне обо всем!
— Но я и сама ничего не знала, — холодно ответила мисс Уиттейкер. — Кто тебе сказал эту чушь?
— Ну, миссис Писгуд говорила, что услышала об этом от…
Тут мисс Файндлейтер запнулась. Как быть? Она еще не была представлена мисс Климпсон и не знала, как ее назвать. «Эта леди» — так могла сказать какая-нибудь продавщица, «мисс Климпсон» — нельзя, ведь они еще официально незнакомы, «новая жиличка миссис Бадж» — тоже в глаза не скажешь. Пару секунд она нерешительно колебалась, потом улыбнулась мисс Климпсон и умоляющим тоном сказала:
— Вы — наша новая помощница, правда? Позвольте мне самой представиться вам. К чему формальности, раз мы все равно заняты одним делом? Пусть наша совместная работа в приходе послужит мне рекомендацией, хорошо? Мисс Климпсон, так ведь? Я очень рада знакомству с вами. Ну как, Мэри, скажи, правда, что ты собираешься сдать свой дом мисс Климпсон, а сама уедешь в Элфорд и примешься за разведение кур?
— Какая ерунда, конечно, нет. И кроме всего прочего, мы с мисс Климпсон встречаемся впервые в жизни.
Тон мисс Уиттейкер позволял предположить, что, если бы зависело от нее, первая встреча оказалась бы и последней.
— Ах, простите! — совсем не смутившись, весело и игриво вскричала мисс Файндлейтер. — Кажется, мне не следовало этого говорить вслух. Неловко получилось. Но ведь я была уверена, что миссис Писгуд знает что говорит.
И она повернулась к мисс Климпсон.
— Да нет же, это ошибка! — энергично запротестовала наша леди. — Мисс Уиттейкер, какое же мнение у вас теперь сложится обо мне! Естественно, ничего подобного я не говорила. Просто упомянула — так, между прочим, — что я собираюсь, а вернее, только подумываю снять дом недалеко от прихода — вы же понимаете, насколько это удобно. Взять, например, заутрени или дни всех святых… И кто-то из дам предположил, только предположил, не больше, — я сейчас уже не помню, кто именно, — что вы, может быть, решитесь сдать дом — пусть не сейчас, но спустя какое-то время. Уверяю вас, это все. — Мисс Климпсон не слишком придерживалась истины, но успокаивала свою совесть иезуитскими рассуждениями о том, что там, где на кон поставлено так много, позволительно слегка отклониться от истины. — А мисс Мергатройд сразу же расставила все точки над «і», заявив, что вы ни о чем подобном не помышляете, а если бы и надумали сдать дом, то и тогда не стали бы ничего предпринимать, не посоветовавшись с ней.
Мисс Уиттейкер рассмеялась.
— Зачем мне с ней советоваться, — сказала она, — когда для этого существуют агентства по сдаче недвижимой собственности внаем. Впрочем, я собиралась сдать дом, но никаких конкретных шагов в этом направлении еще не предпринимала.
— Так значит, тебя все-таки тянет уехать из города! — воскликнула мисс Файндлейтер. — Как хорошо! И ты посвятишь себя сельскому хозяйству, да? Я тоже мечтаю оказаться вдали от дурацких теннисных партий и прочей чепухи, хочется жить поближе к земле, на лоне природы. Вы ведь читали Шейлу Кей-Смит?[13]
Мисс Климпсон Шейлу Кей-Смит не читала, зато она всегда любила Томаса Харди[14].
— Это ужасно — обитать в маленьком городишке, вроде нашего, — продолжала мисс Файндлейтер. — Тут только и есть что горшки с ландышами да мелочные пересуды. Мисс Климпсон, вы даже не представляете, сколько здесь, в Лихемптоне, сплетен. Милая Мэри, уж я-то знаю, как тебе надоел наш город, особенно после всех этих дурацких слухов и скандала с жутким доктором Карром. Ты хочешь избавиться от дома, и тебя можно понять. Наверное, в нем стало не слишком уютно?
— Почему же неуютно? — бесстрастно спросила мисс Уит-тейкер. А может быть, слишком бесстрастно? Мисс Климпсон чуть не вскрикнула: тон голоса мисс Уиттейкер внезапно напомнил ей ту самую готовность обороняться, какая сквозит в быстром, настороженном взгляде никому не нужной старой девы, заявляющей каждому встречному-поперечному, что она терпеть не может мужчин.
— Ну как же! — сказала мисс Файндлейтер. — А смерть тети? По-моему, это ужасно, когда кто-то умирает. Милая мисс Досон! Хотя, конечно, смерть была милосердной к ней, она избавила ее от страданий, но все равно…
Мисс Климпсон тут же отметила про себя ее нерешительный тон. Еще бы, ведь мисс Файндлейтер говорит не то, что думает. На уме у нее — атмосфера подозрительности, сгустившаяся вокруг мисс Уиттейкер.
— Да, но почти в каждом доме кто-нибудь когда-нибудь умер, — сказала мисс Уиттейкер. — Не знаю, почему из-за смерти мисс Досон поднялся такой шум. Это выше моего понимания. Мы ведь обычно не слишком чувствительны к прошлой жизни незнакомых людей. Возьмем, например, эпидемии и катастрофы, случившиеся много лет назад. Или даже сегодняшние события в Китае. Мне лично кажется, что никто всерьез о них не задумывается. Вот если бы большевики объявились в Гайд-парке, революция произвела бы на британцев гораздо большее впечатление.
Мисс Климпсон согласно кивнула. В тот же вечер она написала лорду Питеру письмо:
«Мисс Уиттейкер пригласила меня на чай и сказала, что любит свой дом на Уэллингтон-авеню наравне с сельской жизнью, она так к нему привязана, что не мыслит жизни вдали отсюда.
На протяжении всего вечера она каждым словом и жестом старалась подкрепить свое заявление. Так и просятся на язык слова Гертруды из «Гамлета»: «По-моему, эта дама слишком щедра на уверения!» А принц Датский мог бы продолжить: «Пусть себе кляча брыкается!»[15] — если уместно такое выражение о даме. Шекспир приводит меня в восторг. Всегда-то у него найдется подходящая случаю цитата!»
Глава 6. ОБНАРУЖЕНА МЕРТВОЙ
Кровь, хоть до времени и спит, Но не умрет совсем.
— Знаешь, Уимзи, по-моему, тут ты попал впросак, — заявил Паркер. — Не вижу никаких оснований предполагать что-то необычное в смерти мисс Досон. Да и доказательств у тебя нет, за исключением разве глупых сплетен да мнения самонадеянного докторишки.
— Чарлз, у тебя мозги канцелярской крысы, — ответил друг. — Страсть к доказательствам притупляет твое чутье и отрицательно воздействует на блестящий некогда интеллект. Ты чересчур цивилизован, в этом твоя беда. В сравнении с тобой я — дитя природы. «Среди нехоженых дорог, где ключ зеленый бил, меня узнать никто не мог и мало кто любил»[17], что, возможно, не так уж и плохо. Я знаю, знаю определенно, что это дело с гнильцой.
— С чего ты взял?
— С чего взял? Да с того. Знаю же я, например, что с букетом прославленного лафита урожая 1876 года, который эта каналья Петтигру-Робинсон осмелился испробовать на мне вчера вечером, далеко не все в порядке. Вино оказалось с душком. Тут то же самое.
— С душком! Черт побери! Нет ни следов яда, ни следов насилия! Мотива преступления тоже нет! И наконец, нет никакой возможности что-либо кому-либо доказать.
Лорд Питер взял из портсигара кубинскую сигару и с артистической небрежностью закурил.
13
Ш. Кей-Смит (1887–1956) — английская писательница. Среди ее произведений пьесы, стихи, очерки и сорок романов о людях и природе Суссекса.
14
Т. Харди (1840–1928) — английский писатель-реалист. Один из крупнейших лирических поэтов XX века.
15
Перевод М. Лозинского.
16
Джордж Чапмен (1559–1634) — английский поэт и драматург.
17
Лорд Питер перефразирует цитату из стихотворения «Люси» английского поэта-романтика Уильяма Вордсворта (1770–1850). Цитируется в переводе С. Маршака.