Философия

Антиподом истины является ложь – преднамеренное возведение заведомо неправильных представлений в истину. Ложь как искаженное отражение действительности есть такое познавательное содержание, которое не соответствует объективной природе вещей. Непреднамеренная ложь совпадает с заблуждением, включающим объективно-истинностные моменты. «Заблуждение – неадекватное отражение действительности, обусловленное в каждый данный момент ограниченностью общественно-исторической практики и знания, а также абсолютизацией наличных взглядов, приемов, подходов… В противоположность истине заблуждение есть одностороннее, иллюзорное воспроизведение действительности. В отличие от лжи заблуждение есть непреднамеренное искажение действительности… Заблуждение может быть следствием как непродуманных, поспешных субъективных выводов, предубеждений, так и необоснованных экстраполяций истины за пределы ее применимости»[54].

Среди причин появления заблуждений, прежде всего, причины гносеологического характера, например, исследователем порой не учитывается сложность объектов изучения и тогда часть (сторона) выдается за целое и пр.

Однако роль заблуждений, в частности в науке, не всегда должна оцениваться лишь негативно. Заблуждения могут вести к созданию проблемных ситуаций, способствовать нахождению правильного пути решения проблем, построению истинной теории и установлению границ ее применимости. Путь к истине лежит через заблуждения.

Для того чтобы тем не менее отличить истинное знание от заблуждения, необходимы критерии истины. Вопрос о критериях истины – один из наиболее дискуссионных и в истории философии, и в современной гносеологии. Одни философы полагали, что таких критериев просто нет, и ставили под сомнение саму возможность получения человеком достоверного знания. Другие – усматривали подобные критерии в чувственных данных, т. е. все, что подтверждалось этими данными, считалось истинным. Вместе с тем таким способом невозможно доказать истинность ни одного общего суждения или утверждения относительно объектов, которые не воспринимаются органами чувств.

Третьи – считали, что путем выведения небольшого числа всеобщих положений, чья истина очевидна (в силу отчетливости и ясности), можно обосновать истинность всех прочих суждений. Однако ясность и отчетливость мышления – слишком зыбкий критерий истинности знаний.

Все эти подходы к определению критериев истины исходили из стремления найти их внутри самого знания. И тогда был предложен критерий, который непосредственно связывался со знанием, с одной стороны, а с другой – с действительностью. Таким критерием оказалась практика. «В практике задействован субъект, его знание, воля; в практике – единство субъектного и объектного при ведущей роли (в отражательном плане) объектного. В целом практика – объективный, материальный процесс. Она служит продолжением природных процессов, развертываясь по объективным законам»[55].

Итак, основным критерием истины выступает практика, которая исторична и изменчива. На каждом этапе развития познания она имеет свои ограниченные возможности, которые не позволяют определить истинность всего полученного знания. В этом состоит относительный характер практики как критерия истины.

С введением практики в теорию познания было принято считать, что человек познает реальный мир не потому, что предметы и явления этого мира пассивно действуют на его органы чувств, а потому, что он сам активно, целенаправленно влияет на окружающую его действительность, познавая и изменяя ее.

В научном познании используется как непосредственная, так и опосредованная проверка истинности знания. Опосредованная проверка применяется в тех случаях, когда исследователь имеет дело с непосредственно ненаблюдаемыми явлениями. Тогда из теории выводятся теоретические и эмпирические следствия, а последние уже проверяются на практике.

Помимо практики в научном познании существуют и другие критерии истины. Среди них – логический (выявляющий логические противоречия в процессах рассуждения), аксиологический (требующий обращения к общемировоззренческим, общеметодологическим, социально-политическим, нравственно-эстетическим принципам) и прочие критерии. И тем не менее именно практика лежит в основе всех прочих критериев истины. Но при этом важно помнить, что практика является и абсолютным (главный критерий истинности), и относительным (в силу ее ограниченности) критерием. Сама практика как критерий истины находится в развитии.

Важнейшими чертами практики как гносеологического феномена являются целенаправленность, предметно-чувственный характер, преобразование материальных систем, т. е. другими словами, практика – это целенаправленная предметно-чувственная деятельность субъекта по преобразованию материальных систем.

Существующие формы практики – общественно-производственная, социально-политическая, научно-экспериментаторская, семейно-бытовая и прочие.

Гносеологические функции практики:

•основа познания, т. е. практика дает исходную информацию;

•движущая сила, т. е. практика детерминирует процесс познания;

•критерий истины;

•цель познания.

3.7. Познавательные способности человека

Субъект познания – это источник целенаправленной активности, носитель предметно-практической деятельности, оценки и познания. Объект познания – то, на что направлена деятельность этого субъекта. Отметим, что разделение объекта и субъекта познания достаточно относительно. Субъект познания сам может быть объектом для какого-то другого познающего субъекта.

Гносеология рассматривает человеческое познание как отражение, в результате которого в сознании познающего субъекта формируется идеальный образ изучаемого объекта. Вместе с тем принцип отражения здесь совмещается с признанием творческого, активного характера познаваемого процесса. В акте познания происходит раскрытие сущностных сил человека, реализация его целей. Любой вид знаний – это субъективный образ объективного мира. Элемент субъективности всегда присутствует и в форме выражения знания, и в его мысленном содержании. Но содержание знания обязательно включает в себя и объективный момент.

Процесс познания предполагает наличие у человека познавательных способностей, которые связаны, прежде всего, с его органами чувств. Способность человека получать информацию об объектах при помощи органов чувств называется чувственным познанием. Оно осуществляется в трех формах: ощущениях, восприятиях и представлениях.

Ощущение – это начальная и элементарная форма чувственного познания. Существуют многообразные виды ощущений: зрительные, слуховые, осязательные, вкусовые, обонятельные, вибрационные, температурные, болевые, равновесные, органические и т. д.

Восприятие – более сложная форма чувственного познания. Восприятие есть целостный и структурированный символ (образ), который состоит из ряда ощущений.

Представление – это образ ранее воспринятого или созданного воображением явления, который служит связующим звеном между чувственным и рациональным познанием. Представление ассоциируется с образами памяти и воображения.

Развитие органов чувств человека – это результат и развития органического мира, его эволюции, и социального развития. Поэтому физиологическая ограниченность органов чувств человека не является преградой на пути познания внешнего мира и компенсируется им с помощью созданной техники и т. д.

Для философии всегда камнем преткновения был вопрос, отражают ли органы чувств предметы действительности как они есть или искажают их? Ученые все более склоняются к идее, что между предметами и ощущениями существует опосредованная связь, в которой имеют место несколько посредствующих звеньев, преломляющих воздействие, идущее от внешнего объекта и трансформирующее его. «Все ощущения в той или иной мере информируют о внешних или внутренних объектах и их состоянии, но не являются их изобразительным слепком»[56]. Но если ощущения – неизобразительные, то восприятия – изобразительные образы. Но что значит «изобразительные образы»? «Образ» объекта, получаемый нами в восприятии, – это не зеркальное отображение объекта действительности, он лишь соответствует ему, согласуется с ним.

54

Ильин В.В. Теория познания. Введение. Общие проблемы. С. 109.

55

Алексеев П.В., Панин А.В. Философия. С.147.

56

Проблемы логики и теории познания. М., 1968. С.55.