Страница 8 из 24
— В котором часу он звонил вам вчера вечером? — спросил я.
— В десять или половине одиннадцатого.
— Где вы были в это время?
— В отеле «Пайнз». Я там проживаю.
— Вы находились в своей комнате?
— Да.
— А ночью, после звонка Леквика? Кто-нибудь находился вместе с вами, хотя бы какое-то время?
— Нет, — ответила она сердито.
Я перенес свое внимание на рябую физиономию Ли Солона.
— Как обстоит дело с вами?
— Я проживаю в том же отеле, — буркнул он, — на короткое время выходил, вернулся в свой номер около половины двенадцатого, по всей вероятности, и сразу же лег спать.
— Где вы находились до этого?
— Просто выходил из отеля.
Он злобно посмотрел на меня, как если бы ему доставляла удовольствие словесная потасовка, коли не удавалось подраться по-настоящему. У меня невольно мелькнула в голове мысль, как он дошел до жизни такой. Или же он родился с садистским вкусом к насилию и не избавился от него с годами? Оба варианта меня не устраивали, а вид разъяренных мутных глазок был еще более отталкивающим. У такого Солона наверняка было криминальное прошлое, подумал я. У него просто не хватало мозгов, чтобы держаться в стороне от всяких неприятностей, они ему были необходимы так же, как наркоману героин.
— Ну? — Он поскреб голову сквозь засаленные черные кудри. — Желаете отвезти меня куда-нибудь и применить третью степень, чтобы добиться ответа, коп? — Он возмущенно хохотнул. — Для этого потребовалось бы больше копов, чем найдется в этом занюханном городишке!
— Ради смены обстановки попытались бы вы заняться чем-то полезным, Солон, — дружелюбно заговорил я, — для такого типа, как вы, имеется масса подходящих специальностей. В вашем костюме вы могли бы заменять, например, маяк!
Его физиономия исказилась от звериной ярости, он издал нечленораздельный звук, затем все его тело затряслось (возможно, это вовсе была не ярость, а предвкушение, близкое к сексуальным стимулам приближающегося наслаждения). Волосатые пальцы вцепились в скатерть.
— Я вас предупреждала, лейтенант, — дрожащим голосом произнесла Аманда Уоринг, — у Ли бешеный характер. Вы не должны…
— Тот маленький жетон, который я показал вам, дает мне право защищаться всеми доступными средствами, если только он нападет на меня, включая применение огнестрельного оружия, коли не будет иного выхода. И ваш орангутанг это прекрасно знает! — Я усмехнулся в его искаженное от ярости лицо: — Верно, Солон?
Он неожиданно схватил свой стакан и ударил им о край стола, так что стол зашатался, а в его руке осталась лишь верхняя часть с острыми зубцами по окружности, напоминающими сталагмиты. И тут Солон заколебался, скорее всего потому, что он смотрел прямо на дуло моего 38-го, который я выхватил из поясной кобуры в тот самый момент, когда он стал обрабатывать стакан.
— Брось это, — произнес я вкрадчивым голосом, — или ты будешь спать сегодня в ящике рефрижератора!
Звериная лапа медленно разжалась, стекла полетели на пол. Я почувствовал, что в баре внезапно воцарилась напряженная тишина, а мой старый приятель, башковитый бармен с походившим на картошку носом, уже спешил к нашему столику с бейсбольной битой, отнюдь не случайно зажатой в его правой руке. Я убрал пистолет и сунул свою жестянку под нос-картофелину прежде, чем он успел раскрыть рот.
— Все в порядке, — сказал я ему, — возвращайтесь назад и разбавьте водичкой еще несколько бокалов.
— Эй, — он с откровенным недоверием скосился на мой значок, — вы лейтенант?
— Понимаю, — проворчал я, — вам не терпится стать бывшим барменом, да? Продолжайте вести себя и дальше так же глупо, и ваша мечта живо сбудется!
Он моментальной ретировался, предоставив мне одному заниматься Солоном. Кажется, мы оба понимали, что стоит мне на секунду отвлечься, и я в одно мгновение смогу превратиться в отбивную из Уилера.
— Возвращайтесь назад в свой отель и хорошенько отдохните, — сказал я ему. — Такой монстр-переросток должен много спать.
Солон медленно поднялся на ноги, лицо его вообще было лишено всяких эмоций, и, спотыкаясь словно лунатик, пошел прочь.
Сидевшая возле меня Аманда облегченно вздохнула и дрожащими пальцами поднесла ко рту сигарету.
— Я думаю, он забавный, — сказал я ей. — Вы его подобрали после того, как сдохла ваша черная пантера?
Он надежный друг, — напряженным голосом ответила она, — как правило, у меня с ним не бывает никаких трудностей, я справляюсь с его кошмарным характером, но после того, как вы его так извели своими насмешками, лейтенант, я была бессильна.
— Вы все перевернули вверх тормашками, но это не имеет значения. Коли вам нравятся такие чудилы, как этот, дело ваше. Что вы скажете про Антона Леквика? Он тоже был просто другом, таким же чудилой или нет?
— Да, Антон был другом, — огрызнулась она, — это считается преступлением в Пайн-Сити, лейтенант?
— Поэтому вы в данный момент проживаете в отеле «Пайнз»? — вежливо спросил я. — Чтобы навещать своих друзей — одного, который отличается необузданным характером, воплощением жестокости, так бы я сказал, и второго, который стал объектом необузданной жестокости сегодня около часа ночи?
После того как Солон покинул бар, к Аманде вернулась присущая ей самоуверенность. На красивом лице проступило высокомерно-презрительное выражение. Именно так она впервые посмотрела на меня.
— Наш разговор становится невыносимым, лейтенант, — заявила она, — я не вижу оснований продолжать его.
— Я подскажу вам их, Аманда. Мы можем поговорить прямо здесь, где достаточно небрежного жеста руки, и перед нами свежие бокалы. Или мы можем продолжить разговор в офисе шерифа, где максимум, на что вы можете рассчитывать, так это на то, что на вашей очаровательной ручке защелкнется стальной браслет.
— Хорошо, в таком случае задавайте свои проклятые вопросы, лейтенант, но побыстрее. Удовольствие от беседы с вами — нечто такое, без чего я прекрасно могу обойтись.
— Расскажите мне про своего покойного приятеля Антона Леквика.
Она раздраженно пожала плечами:
— Я была с ним не слишком близко знакома, хотя и давно. Несколько недель назад мы столкнулись на Пятой авеню, он сообщил мне, что его пригласили солистом в новый балет Чарвосье, они, основной состав труппы, уезжают в Калифорнию на следующей неделе, а репетировать будут в доме Сисси. Дом находится далеко в глуши, сказал Антон, где-то у подножия горы, куда даже на машине трудно добраться. Вполне естественно, что эта история меня страшно заинтриговала.
— Конечно, поскольку вы являетесь четвертой по счету бывшей женой отца Сисси Сент-Джером? Упоминание об этом доме пробудило старые воспоминания, могу поспорить? Вам пришли на ум всякие девичьи мысли, все такое?
— Вот тут вы глубоко ошибаетесь, — не без удовольствия заявила она, — моя заинтересованность объясняется тем, что я никогда не видела этот дом, хотя слышала о нем многое. Рей и его обожаемая доченька Сисси могли часами болтать об этом проклятом месте, доводя меня до полупомешательства! Это было одной из милых семейных шуточек! — Ее губы на мгновение злобно изогнулись. — Они называли его «убежищем», и лишь они двое точно знали, где он находится. Рей хвастал, что это его тайное укрытие, куда он сможет сбежать от своей очередной жены или любовницы, если сосуществование с ней станет для него невыносимым. Такая милая шуточка!
— Значит, вот почему вы отправились в Пайн-Сити? — спросил я. — Посмотреть на убежище своего покойного супруга?
— Не смешите меня, — огрызнулась она, — я приехала сюда потому, что у меня было письмо от Антона. Все это было страшно таинственно, он утверждал, что в доме происходит что-то, имеющее огромный интерес для меня… фактически, если бы он мог разобраться во всем до конца, он не сомневался, что заработал бы кучу денег. Но это было связано с колоссальным риском, и он не решался действовать, если я не гарантирую ему пятидесяти процентов от того, что достанется мне.
Она выразительно пожала плечами, так что многочисленные жемчужинки на ее шее стали переливаться под светом люстры, а соски ее небольших заостренных грудей, казалось, вознамерились проткнуть мягкий белый материал с непонятной жестокостью.