Страница 10 из 21
Ашер продолжил, его голос звучал до боли нежно и по-доброму.
— Ты продаешь белье для реальных женщин — моделей и знаменитостей, им нравится прикасаться к нему и носить его, но они не могут составлять основную часть твоей целевой аудитории. Тебе необходимо сосредоточиться на простых людях, которые тоже хотят приобрести фантазии, то, что носят модели и знаменитости, простые женщины тоже просто хотят вкусить и немного почувствовать вкус этой сладкой жизни.
Ашер успокаивающе выводил восьмерки на моих костяшках, и я так пожалела, что мы сидим с ним здесь, при других обстоятельствах, я хотела бы, чтобы он говорил что-то совсем другое, не касающееся нашего бизнеса.
— Высокая цель — это прекрасно, но, если ты установила цену вне рынка, за дорогие ткани и декор и отделку, никто не сможет позволить себе твой товар. Тебе придется выйти из бизнеса, и тогда тебе никто не поможет.
Я прикусила губу и тоже уставилась на темное море, размышляя, что же делать. Солнце садилось в море, огни города отражались в воде и низкие облака светились мягким серо-голубым и немного на линии горизонта — нежно-розовым.
— Ашер... я слышу, что ты говоришь. Я понимаю, но это тяжело, вспоминать сколько времени я провела, мечтая…
Я остановилась, потому что слезы подкатывали к горлу. Я не заплачу, я никогда не плачу перед другими людьми и определенно не перед горячими парнями.
— Я не прошу тебя отказаться от своей мечты, — продолжил Ашер. — Но ты должна пойти на компромисс. — Он сжал мне руку. — Возможно, ты могла бы производить более доступную линию белья, такую же красивую, но сделанную из менее дорогих материалов, — предложил он. — И дополнять ее ультра-роскошной лимитированной коллекцией каждый год для высококлассных клиентов. Ты бы смогла получать стабильный доход, и продвигаться на рынке. Это лучшее для обоих миров.
— Лучшее Для Обоих Миров? Не этот ли сериал оригинальной копии фильма шел прошлой ночью? — Но я почувствовала нерешительность, уже чувствовала, что готова уступить. Ведь, Ашер сделал миллиарды в университете, а что сделала я в колледже? Не больше, чем приобретя Репутации Поглотителя Маргариты в местном баре. И что я представляю из себя теперь, спустя годы? Я даже на пороге не стою этого мира, в котором крутиться он.
— Ладно, — неохотно согласилась я. — Я не собираюсь признавать себя неправой, потому что никогда не ошибаюсь. Но думаю, могу признать, что я все еще учусь. Ведение бизнеса для меня новая стезя, поэтому я до сих пор нуждаюсь в помощи.
— Я не указываю тебе, что делать, но мне кажется, что если бы ты действительно сделала так, то через какое-то время смогла бы полостью иметь свой собственный бизнес. Я просто хочу, чтобы для тебя это было намного проще.
Ашер поднес мою руки и прижался к ней губами, я резко вдохнула от ощущений, заполнивших каждую клеточку моего тела от его прикосновения. Он продолжал говорить, совершенно не подозревая, как я реагировала на него и свое желание, просто мчавшееся через меня.
— Я не призываю тебя опускаться в своих мечтах. У тебя колоссальная сила воли и духа, и потрясающий талант, который поражает меня… я видел твою работу, и то, что ты в состоянии проделать с маленьким кусочком ткани и одними лишь нитками, превращая вещь в произведение искусства… я восхищаюсь этим. — Он глубоко заглянул в мои глаза. — Я построил бизнес-империю, Кейт, но я никогда не смог создать ничего красивого. Ты же создаешь это каждый день.
Я почувствовала дискомфорт от того, что слезы благодарности собираются в уголках глаз.
— Мне кажется, ты упустил свое призвание коммивояжера-продавца, — ответила я, очень надеясь, что он не расслышат мой дрожащий голос от слез. — Ты мог бы продать целый завод, производящий холодильники, племени Инуитов.
Ашер рассмеялся, откинувшись на спинку шезлонга, небрежно отбросив мою руку. Я старалась не показывать, насколько сильно я хочу вернуть ее обратно.
— Да, но только очень хорошие холодильники. Ни одно предприятие не в состоянии преуспеть, если не обладает отличным товаром.
Он улыбнулся мне, я быстро отвернулась, чтобы он не смог заметить, как краснеют мои щеки, и про себя поблагодарила небеса, что мы одни и никто не может стать свидетелем того, как просто крушится мое строгое правило — не краснеть.
Я почувствовала, как палуба подо мной прекратила покачиваться, яхта замедлилась и остановилась. Я вопросительно приподняла бровь, Ашер же смотрел в противоположную сторону, в сторону главного салона.
Быстро появился капитан Эрнетти, двигаясь в нашем направлении, как будто сама палуба вызывала у него какие-то воспоминания о личной травме. Он что-то проворчал нам, совершенно не обращая внимания, услышали мы или нет, развернулся и потащился обратно, словно проведенное время снаружи, а не у штурвала, в прекрасный прохладный вечер было наихудшей пыткой для него.
— Ты не мог бы перевести, что он сказал? — попросила я Ашера.
Ашер уже поднялся, и выглядел, как всегда спокойным и неотразимым полностью соответствуя этому месту и держал в руках большую корзину.
— Добрый капитан сообщил, что мы достигли нашей цели, и сейчас мы можем устроить наш пикник.
Мои брови, так и остались приподнятыми.
— Пикник? Разве мы уже не ели?
— Это только закуска. Мы много раз пропускали свои ланчи, поэтому стоит восполнить, — Ашер приподнял крышку корзины. — Кроме того, мы должны отпраздновать наше новое соглашение.
Я про балансировала на своих каблуках к нему, гордясь, что ни разу не поскользнулась, и заглянула через его плечо, присвистнув, впечатленная разнообразием и роскошью.
— Ты был уверен, что я соглашусь, да?
— Я уверен во многих вещах, — ответил Ашер. — Плюс даже если мы не пришли бы к единому мнению, то пикник все равно не должен пропасть. Я тогда бы утопил свою печаль в шампанском с летним пудингом (бисквитное пироженое со свежими фруктами).
— У тебя есть летний пудинг? — стараясь не выдавать своего волнения, но похоже ничего не получилось. Я один раз ездила в Англию, и так и не смогла забыть те летние пудинги. — Какого черта мы до сих пор разговариваем?
* * *
Ашер настоял накрыть стол и положить столовое серебро, опустив шампанское в ведерко со льдом, и выставив всю еду — не только летний пудинг с кучей взбитых сливок, а и хрустящий французский хлеб, оливки, прошютто и колбаски из оленины, можно даже было макать клубнику в шоколад, плюс еще пироги со свежей черникой с заварным кремом.
Мы наслаждались едой, стараясь как можно меньше общаться, легкая дрожь каждый раз проходила по моему телу, как только наши руки соприкасались, тянувшись за одним и тем же деликатесом. Я наблюдала за закатом, за пурпурными и розовыми тонами, которых медленно поглощала ночь. Вечер был прохладным, но я едва ли замечала это, поскольку огонь кипел у меня в крови, поддразнивая. Нога Ашера каким-то образом покоилась рядом с моей, правда не касаясь, я готова была поклясться, что в состоянии была почувствовать каждый миллиметр, разделяющий нас.
— Передай клубнику.
Ашер взял в шоколаде клубнику и подвес ее к моим губам.
— А волшебное слово?
— Абракадабра, — ответила я, потянувшись за ней вверх, чтобы захватить ягоду ртом, но я случайно попала своим языком по его длинным, элегантным пальцам. Ашер застыл, а я схватила сладкий, мягкий плод в рот, застонав и смакуя вкус шоколада, в его глазах я заметила начинающийся шторм.
— У тебя пятно, — пробормотал он, наклоняясь ближе, изогнувшись, и я вжалась в одеяло для пикника, пока он поглаживал мои плечи. — Позволь мне убрать его.
Его глаза стали глубокими омутами, а губы… О Боже, я вспомнила, какими мягкими и теплыми эти губы могут быть, находясь так близко ко мне...
Поэтому я сделала единственно правильную вещь, которую была в состоянии сделать, чтобы спасти нас обоих от неправильных поспешных решений, которые могли отразиться на нашем бизнесе.