Страница 28 из 87
— Я предполагаю, что если кто-нибудь спросит, я должен сказать, что мы заканчивали наше интервью, — предложил он.
Лиз кивнула, доставая свой диктофон и устанавливая его на столе.
— Хорошо.
— А ты пришла подготовленной.
— Всегда. Я должна начать запись? — спросила она, приподняв бровь.
Брейди пожал плечами.
— Нет, если ты хочешь его сохранить.
Лиз развеселил такой комментарий. Ей нравилось его чувство юмора…даже если он, на самом деле, не шутил. Она не сомневалась в том, что если будет такая необходимость, он запросто отберет у нее диктофон, но сейчас он просто подымал ей настроение. Пелена секретности окутала кабинку, а он пытался приоткрыть этот занавес.
— Думаю, я просто оставлю его тут. Можешь проверить, — сказала она, держа руки вверх, чтобы ему было видно, что она не прикасается к диктофону.
Брейди ухмыльнулся, а Лиз стало интересно, что за коварные мысли у него в голове.
Несколькими минутами позже официантка принесла их еду. Он был прав: вафли были действительно превосходными. Хотя, по ее мнению, нужно очень постараться, чтобы вафли получились невкусными.
По мере того, как они ели, все больше людей заполняло ресторан. Напротив сидела парочка из универа. Несколько человек с затуманенным взглядом наслаждались своим кофе. Компания завсегдатаев улыбались официантке, которая подошла к ним и без умолку с ними о чем-то болтала, когда те уселись за столик. Чем больше людей заходило в ресторан, том больше Лиз становилась угрюмой. Что касается Брейди, то он просто был счастлив позавтракать с ней…как бы странно это не звучало.
— Знаешь, что мне нравиться в таких заведениях? — спросил Брейди, выйдя из задумчивости.
Лиз покачала головой. Она знала, почему ей нравятся такие заведения, но она была уверена, что у него другие на то причины. Она никогда не знала, что он скажет.
— Это равенство, — просто отметил он.
Она понятия не имела, о чем он говорит.
— Любой мог бы сидеть за этим столиком: сенатор, бизнесмен, девушка из женского клуба, бездельник. Мы бы все были в одной лодке, — отвлеченно произнес он.
— Я никогда не задумывалась об этом с такой стороны.
— Ты никогда не сидела за одним столиком со мной.
Его очаровательная неувядающая улыбка полностью перехватила ее дыхание.
Серьезно, откуда он такой взялся? Такое впечатление, что он точно знал, что именно сказать, чтобы обезоружить ее. Она точно не могла сказать, почему так происходило: то ли из-за того, что он чертовски хорош в своей работе, то ли потому, что он мастер соблазнения, Казанова двадцать первого века. Как бы то ни было, ей не хотелось, чтобы это прекратилось.
— Я бы и не догадалась, что ты являешься тем, кто хочет себя приравнять к кому-то другому, — наконец-то ответила она.
— В политике – никогда. В отношениях – равных мне нет. Завтракая с красивой женщиной? Я готов стать равным с любым ради такого удовольствия.
Сердце Лиз стало еще биться сильнее. Он умел красиво говорить…и она это прекрасно знала.
— И так, почему же ты меня пригласил сюда? — она знала, что в зале много людей и надеялась, что никто не подслушивает.
— Хочу опять тебя увидеть, — просто ответил он.
Лиз пыталась рассмотреть в его темных глазах какой-либо намек на юмор или злой умысел.
— «Опять» это сейчас или потом? — спросила она.
— Сейчас и потом, и еще много-много раз после.
Лиз сглотнула. Она не знала, чего она ожидала, но точно не этого. В этом нет никакого смысла. Почему он позволил ей уйти из клуба в ту первую ночь? Почему он позволил ей уйти из их номера в отеле? Почему он ни разу сам не позвал ее обратно, прислал за ней своего пресс-секретаря, а потом не закончил начатого? Не похоже, что он действительно хотел видеться с ней чаще.
Ей нужны ответы.
— Если ты хотел меня снова увидеть, то почему не позвонил мне? — с вызовом спросила она.
У нее не хватило терпения позволить ему дать ответ.
— Зачем ты вообще вчера начал все это? Ты же знал, что у тебя назначен ужин.
— Действительно. Я знал.
— Сейчас ты приходишь сюда, заявляя, что хочешь видеть меня снова, но при этом не прилагаешь никаких усилий, — сказала Лиз. — Почему ты вообще начал меня вчера целовать? Твои поступки кажутся противоречивыми.
— Просто я хотел поцеловать тебя, также как хочу и сейчас, — ответил он ей.
Лиз покраснела. Он сказал, что хочет ее не на один раз, при этом оставил ее зависать с кем-то другим, чтобы заполнить эти две недели, тем самым, позволяя ей думать, что у них была случайная связь.
— Твои действия не соответствуют человеку, который заявляет, что он знает, чего хочет, — она видела, как он напрягся.
— Хочешь правду? — спросил он, ровным тоном.
— Нет, соври мне, — закатывая глаза, ответила она.
Он прищурился, и она поняла, что перегнула палку.
— Правда в том, что я хотел проверить тебя.
— Проверить? — ее голос почти сорвался на писк.
— Я не знал наверняка, насколько серьезны твои намерения, — ответил он.
— Как мило с твоей стороны сообщить мне, — сухо сказала она.
Она не знала, как разговор зашел в эту сторону. Брейди Максвелл, сенатор, проверял ее на то, насколько серьезны ее намерения. Какой в этом смысл?
— Люди, женщины, в частности, сходятся с политиками по корыстным причинам, — прямо заявил он. — Я хотел узнать, относишься ли ты к такому типу женщин.
— И ты решил, что нет?
— С таким пылом, с каким ты поцеловала меня вчера… Никто не может так притвориться.
Она не притворялась, но в его намерениях она не была так уверена.
— Это все? Только поцелуй?
— Ты можешь нарыть анкетные данные и прошлое человека, но это ничего не даст.
Ах да, конечно. Анкетные данные.
— Серьезно?
— Я должен был убедиться, — ровным тоном ответ он.
— Абсолютно нормально.
Она хотела, чтобы это вызвало у нее раздражение, но, как оказалось, она справилась с этим не так плохо как ожидала. Если он и правда проверил ее прошлое, значит, он действительно хотел еще раз с ней увидеться.
— Так что ты думаешь? — наконец-то поинтересовался он.
— Ну, — сказала она неуверенно, — я не знаю.
— Ты не хочешь видеть меня?
Видимо, эта мысль его позабавила. Он знал, что она хотела с ним видеться.
— Хочу, — ответила она.
Она не могла врать об этом.
— Но я не знаю, зачем ты привел меня сюда сказать об этом в семь утра. Почему ты просто не пришел ко мне вчера?
— Потому, что я не могу видеться с тобой тогда, когда ты этого хочешь, — ответил ей Брейди, отодвигая от себя кофе и встречаясь с ней взглядом.
Ее глаза сузились.
— Но можешь, когда этого хочешь ты?
— Да.
Он даже не пытался скрыть это за красивыми словами.
— Почему? Я не понимаю.
— Я хочу видеться с тобой, но в том положении, в котором я нахожусь…мы находимся, это не возможно, — ответил он.
— Почему? Из-за должности?
Она знала, это прозвучало скептически, но в этом есть смысл. Он бы не захотел ничем рисковать…особенно не ради женщины, не смотря на его красивые слова.
— Ты – журналист, в университете, — напомнил он ей.
— И я написала ту статью, — добавила она, заполняя пробелы.
— Да, — подтвердил Брейди. — Хотя я не против того, что ты указала на мои ошибки, кампания и мои оппоненты будут расценивать это, как мой отказ от баллотирования.
— Тогда почему ты здесь? — спросила она, ее гнев снова дал о себе знать.
— Потому, что я все еще хочу тебя. Недели спустя, я все еще хочу тебя. И ты тоже хочешь меня.
У Лиз все сжалось в животе, и весь ее гнев рассеялся. Он хотел ее. Она знала, но услышать об этом было так опьяняюще. Она не хотела от него отказываться. Она даже не могла сконцентрироваться на чем-то другом. После того, как он ушел, она чувствовала себя так, как будто у нее стало пусто в груди. Она не знала, было ли это из-за секса, потому что он был превосходным, или просто из-за самого Брейди. Как сильно она бы хотела, чтобы это было второе, и эта мысль страшно ее пугала.