Страница 16 из 115
— Было в порядке, пока вы сюда не ввалились.
— Я могу понять ваши чувства. Но это незаконно, ваша честь, не забудьте. — Мягкие слова обладали сильным подтекстом. — Мы действуем в ваших интересах. Вы еще не заходили в другую комнату?
— Нет.
— Тогда я должен взглянуть. Никогда не знаешь заранее, что можно обнаружить в этих кроватях.
Ян и Сара в молчании глядели друг на друга, а полисмен в это время топал по комнатам. Наконец он вернулся.
— Все в порядке, ваша честь. Развлекайтесь. Доброй ночи.
Он вышел, и Ян почувствовал, что его трясет от ярости. Он поднял кулак на закрытую дверь. Но Сара схватила его за плечи и прижала палец к губам.
— Они всегда так делают, ваша честь. Взламываются, грубят, напрашиваются на скандал. И все испортят. А сейчас мы будем чудесно проводить время, и вы все забудете.
Говоря так, она крепко прижималась к нему, и гнев его исчез, как только он сквозь тонкую ткань халата почувствовал теплоту и близость его тела.
— Выпейте еще этого славного итальянского напитка, — сказала она, оторвавшись от него и подойдя к столу. Она звенела о бутылку бокалом, который держала в левой руке, а правой что-то быстро написала на листке бумаги. Вернувшись, она протянула ему не бокал, а записку:
«Возможно, в этой комнате магнитофон. ТЫ РАССЕРЖЕН. СЕЙЧАС ЖЕ УХОДИ».
— Не думаю, что мне хочется пить. И часто к тебе наведывается полиция?
— Это ничего не значит…
— Для меня это значит многое. Дай мне пальто. Я ухожу.
— Но деньги. Вы обещали…
— Два фунта за выпивку. Больше ты ничего не получишь.
Когда она вручала ему пальто, у нее уже была готова вторая записка.
«С ТОБОЙ СВЯЖУТСЯ».
Она взяла его за руки и быстро поцеловала в щеку, прежде чем отпустить.
Прошла почти неделя, прежде чем с Яном вновь связались. Работа в лаборатории стала продвигаться медленней, так как он не мог отдаться ей целиком. Хотя ему по-прежнему грозила опасность, — а с тех пор, как он связался с подпольем, она, вероятно, еще больше возросла — он был значительно более спокоен. И менее одинок. Это было важно. Пока он не поговорил с Сарой, как бы не коротка была эта встреча, ему совершено не с кем было поделиться. Не с кем поговорить о поразительных открытиях и сомнениях. С двойственным существованием было покончено, должно было быть покончено, поскольку он верил, что вскоре к нему придут.
За несколько недель у него вошло в привычку заходить в бар возле смежной лаборатории, чтобы выпить рюмочку-другую прежде, чем идти домой. Бармен, толстый, дружелюбный, был специалистом по смешиванию коктейлей. Репертуар его, похоже, не имел границ, и Ян остановился на полудюжине самых интересных смесей.
— Брайан, как называется тот горько-сладкий напиток, который я пил несколько недель назад?
— Коктейль «негрони», ваша честь, происхождения итальянского. Вам понравилось?
— Да, похоже, он расслабляет больше других.
Ян потягивал напиток, а разум его решал проблему ориентационных цепей для хранилищ солнечных элементов, и тут вдруг кто-то сел на стул рядом с ним. Это была женщина, он понял это, когда руки его коснулась норка шубы.
Голос был очень знаком, хотя акцент отсутствовал.
— Как дела, Ян? Вы ведь Ян Кулозик, не правда ли?
Это была Сара, но совершенно другая Сара. Косметика и платье были того же уровня, что и шуба — как и ее акцент.
— О, здравствуйте. — Это было лучшее, что он смог ответить.
— Я была уверена, что это вы, хотя готова поклясться, что вы не вспомните маленькую Синтию Бартон; мы встречались на той ужасной вечеринке несколько недель назад. Ваше питье выглядит божественно: закажите мне, пожалуйста, что-нибудь подобное.
— Приятно видеть вас вновь.
— Еще приятнее видеть вас… О, это превосходно. Как раз такое мне советовал доктор. Но вы не находите, что здесь ужасно шумно — все эти люди, музыка? Давайте допьем и поедемте к вам. Помнится, вы тогда очень настаивали, чтобы порисовать меня у себя дома. Правда, в тот раз мне показалось, что это лишь предлог, чтобы забраться в мои панталоны, но сейчас я не знаю. Вы такой серьезный парень, что, возможно, и впрямь рисуете, и я рискну своей честью, чтобы это узнать.
Так продолжалось и далее, даже в кэбе, и Ян понял, что ему не обязательно говорить — достаточно лишь отдаться на волю потока слов. Только после того как закрылась дверь его апартаментов, она замолчала и серьезно посмотрела на него.
— Все в порядке, — сказал он. — Я установил множество датчиков тревоги, жучков-детекторов и сигнальных устройств, и эта лампочка говорит, что все в порядке. Я бы знал, если бы кто-нибудь пытался сюда проникнуть. Могу я спросить, кто такая Синтия Бартон?
Сара сбросила шубу на кресло и оглядела комнату.
— Одна особа, весьма похожая на меня. Не абсолютный двойник, но с моими комплекциями и цветом волос. Когда уезжает — а сейчас она в загородном доме в Йоркшире — я пользуюсь ее личиной, чтобы вращаться в высших кругах. Эта личина довольно хороша, и для случайных описаний ее достаточно.
— Я рад, что она уехала. И рад видеть тебя вновь.
— Это взаимное чувство, потому что со временем нашей последней встречи что-нибудь произошло.
— Например?
— Я расскажу тебе чуть позже — подробнее. Я хочу, чтобы прежде ты получил отчетливую картину ситуации в целом. Человек, с которым в прошлый раз предполагалась твоя встреча — кодовое имя Джон — сейчас на пути сюда. Я приехала первой, чтобы сказать тебе, что случилось. У тебя здесь потрясно, — сказала она, вдруг сменив тему.
— Это не моя заслуга. Когда я купил эту квартиру, то пригласил девушку, специализирующуюся на декорации интерьеров. Ее талант, мои деньги, и вот что получилось.
— Почему ты говоришь «специализировавшейся»? Она, похоже, довольно опытна.
— Ну, знаешь, это не поле деятельности женщин.
— Самец, шовинист, свинья.
— Что это значит? Звучит не слишком красиво.
— Верно. Это архаичные термины презрения, и я прошу прощения. В этом нет твоей вины. Ты вырос в обществе с жесткой мужской ориентацией, где женщин уважают, но считают гражданами второго сорта… — зазвенел колокольчик, и она вопросительно подняла бровь.
— Кто-то на входе. Должно быть, это Джон.
— Похоже. Ему был дан ключ от гаража этого дома и сообщен номер твоих апартаментов. Насколько ему известно, это безопасный дом, в котором мы встречаемся; а у него не было возможности узнать, что ты здесь живешь. Я знаю, не идеальное место, но большее и лучшее, что мы могли устроить в такой спешке. И, во всяком случае, он не является активным членом организации, и в этом контакте он играет роль источника информации. Но лучше надень, — она вытащила из сумки исказитель лица. — И темные очки. Я его впущу.
В ванной Ян натянул на голову эластичную маску, и эффект был поразителен. Когда он взглянул в зеркало, на него смотрел незнакомец. Если он сам себя не мог узнать, то и человека, которого зовут Джон, он опознать будет не в состоянии. Если, конечно, у того на лице будет такая маска.
Сара разговаривала с приземистым коренастым человеком. Хотя он снял пальто, на нем осталась шляпа и перчатки. Волосы и руки невидимы. Сара была без маски, и это значило, что она знакома с обоими.
— Джон, — сказала она, — это Билл. Человек, который хочет задать тебе несколько вопросов.
— Рад быть к вашим услугам, Билл, — голос у него был сочный, интеллигентный. — Что вы хотите знать?
— Я не знаю, с чего начать, что спросить. Я знаю кое-что об Израиле, что отличается от текстов, которые мне встречались — и полагаю, что в моих знаниях существенный пробел. Я хочу знать не то, чему нас учили в школе.
— Ну что ж, хорошее начало. У вас возникли сомнения, и вы заметили, что мир не таков, каким вам его рисовали. Поэтому я не буду тратить время на то, чтобы убеждать вас раскрыть глаза. Может быть, присядем?
Джон сел в кресло и скрестил ноги поудобнее. Говорил он так, будто читал лекцию, подчеркивая жестами то или иное утверждение. Было очевидно, что он из академиков. Вероятно, историк.