Страница 45 из 66
Милая старушка все время подбадривала меня, и со временем в моем сердце вновь поселилась надежда. А когда на корабле я узнал, что мы поплывем в Адакотураду и что там я смогу найти профессора Кляксу, я поверил в скорое исполнение моих стремлений. Надеюсь на вас, пан Несогласка. Может, вы поможете мне завоевать благосклонность профессора”.
Я заверил пана Левкойника, что великий ученый несомненно окажет ему содействие в поисках Мультифлоры.
Некоторое время мы сидели молча. Но вот розовод вздохнул, помял свою бородавку, оживился и продолжил свой рассказ:
“Многие годы пани Пепа славилась в роли укротительницы диких зверей и, выступая в бродячих цирках, она сумела сколотить немалый капиталец. Постарев, она оставила арену, поселилась в нашем городке и страстно увлеклась выращиванием груш. Потом вышла замуж за собственного садовника Камила Бергамота, а тот несколько лет назад умер, объевшись клякс.
Характер у пани Пепы был очень мягок, и она не раз подчеркивала, что мягкости она научилась у диких зверей. Людей же, наоборот, избегала из опасения перед их хищностью.
- Я, пожалуй, права, дорогой Анемон. Ведь тебе пришлось познакомиться с охотником, захватившим дом твоего деда и прогнавшим вас, угрожая двустволкой. Но у тебя доброе сердце, и ты не теряешь веры в людскую порядочность. Может, это и к лучшему.
Вот какой была пани Пепа.
В свободное время она обучала моих дочерей дрессировке, и со временем у нас в доме появилась белка, умевшая зажигать лампы, пес, каждое утро поливавший цветы, и умевший чистить башмаки еж. Кот Валерии ловко и быстро пришивал пуговицы, а белые мыши вытирали пыль и пололи грядки. Резеда особенно увлеклась дрессировкой птиц. Ее скворец через месяц научился говорить и даже сочинил несколько двустиший. Вот некоторые из них:
Левкойник поскачет
И лопнет, как мячик.
Или:
Пуста башка у Анемона,
А его дочки - как вороны.
А вот еще:
Хоть ослепла Пепа,
Но крепка, как репа.
Под влиянием этого скворца Пиония тоже принялась рифмовать и теперь говорит только стихами. Хотя она несомненно обладает даром к поэзии, понять ее творения непросто.
Например, вчера она сказала так:
Георгина малина мылом бела
И зеркально глядельно водою лила
Одеяло плескало мокрело беда
Капитана замену сюда.
Это должно означать, что Георгина, умываясь перед сном, засмотрелась в зеркало и облила голубое одеяло, а я должен попросить капитана распорядиться постелить ей сухую постель.
Как видите, Пиония хорошо рифмует, зато Резеда не имеет себе равных в обучении птиц. Она научила плоских червей таблице умножения, и теперь любая птица, съевшая такого червяка, сможет умножать числа от единицы до ста.
Именно Резеда дрессировала вашего колибри и научила его указывать на северо-восток, благодаря чему мы с вами плывем в Адакотураду.
Пани Пепа окружила моих дочерей заботой и вниманием, стараясь угождать им во всем; каждый день она готовила им всевозможные лакомства, например, кляксы в шоколаде или с кремом. Но несмотря на это девочки худели, чахли, я бы даже сказал - увядали как цветы. Не помогали никакие лекарства и снадобья, никакие мази, настойки на розовой воде, не помогла даже анемоновая наливка. Их состояние ухудшалось с каждым днем. Видимо, после искусственного климата острова Двойников девочкам было трудно привыкнуть к новым условиям.
К счастью, пани Пепа, изучая путевые дневники пана Кляксы, наткнулась на описание Аптечного мыса и Обеих Рецептурий. Мы узнали, что там можно найти нужные лекарства.
Я не стал долго колебаться. Мы уложили чемоданы и пустились в путь. На дорогу пани Пепа снабдила нас двумя корзинами спелых клякс.
Путешествие наше прошло без приключений, и через неделю мы высадились в порту страны аптекарей. Правил там Провизор Микстурий II.
Уже сам климат Аптечного мыса оказался благотворным для моих до
черей. Тамошние выдающиеся фармацевты занялись ими весьма заботливо. Мы получили ценные эликсиры из собственных сборов Микстурия II, которые быстро возвратили здоровье моим любимым дочерям. Не думайте, что я не пытался раздобыть для них и средство для достижения красоты лица, но ни мази, ни кремы, изготавливаемые в стране Обеих Рецептурий, не обладают такими свойствами.
Во время приема, данного в нашу честь удельным Провизором, этот добрейший правитель сказал мне доверительно:
- Насколько мне известно, в стране, называющейся Адакотурадой, вызревают плоды гунго. Сок этого фрукта является единственным эффективным средством от уродства. Рекомендую запомнить: фрукт гунго из Адакотурады”.
Здесь пан Левкойник тронул меня за рукав и, удостоверившись, что я не сплю, воскликнул:
“Понимаете, пан Несогласка, как я счастлив, что встретился с вами?! Понимаете, какое значение имеет для меня и моих дочерей эта поездка в Адакотураду? Просто не могу дождаться, когда же наконец мы доплывем до ее берегов. Но теперь давайте возвратимся к приему у Микстурия II.
Среди многочисленных сановников и представителей местной общественности находился и Первый Адмирал Флота.
Был он не слишком красив и, я сказал бы даже, несколько нескладен; да и вел он себя весьма странно. А звали его - внимание, пан Несогласка - Алойзи Пузырем”.
Эти слова пана Левкойника меня будто громом поразили, и я с еще более пристальным вниманием стал вслушиваться в его рассказ о дальнейших событиях. Перескажу я его чуть позже, а сейчас мне необходимо закончить главу и возвратиться туда, где мы расстались с паном Кляксой.
ГДЕ РЕЗЕДА?
Во второй главе мы оставили пана Кляксу у ворот Заповедника Сломанных Часов в позе, которую он обычно принимает, когда требуется что-нибудь хорошенько обдумать. На этот раз ученый муж задумался сильнее, чем когда-либо прежде - ведь речь шла о похищении Резеды Алойзи Пузырем.
Стоя на одной ноге, пан Клякса думал достаточно долго, чтобы я успел рассказать вам об острове Двойников и о делах семейства Левкойников.
Теперь по физиономии великого ученого было видно, что он уже все обдумал и вот-вот начнет действовать. Действительно, пан Клякса выпрямился, одернул сюртук и достал из кармана копилку памяти. Передвинув в приборе несколько стрелок, он настроил аппарат, нажал нужную кнопку, а затем прижал метелку из платиновых проволочек ко лбу.
- Разумеется, пан Анемон, - сказал он немного погодя, - вы правы, утверждая, что мы с вами встречались. Теперь я точно помню нашу последнюю беседу на острове Двойников. Мультифлора! Да, она не смогла как следует нанюхаться запаха Левкоя путеводного и осталась на острове. Мы ее найдем, дорогой пан Левкойчик…
- Левкойник, - поправил розовод.
- Прошу прощения, у меня плохая память на имена, - опомнился пан Клякса. - Естественно: левкой - Левкойник. Это же так просто. Мы найдем вашу жену! Выше голову! Однако сегодня нас ждут дела поважнее. Надо разоблачить Алойзи Пузыря и найти Резеду. План действий я уже разработал. Надо быстренько переодеться, чтобы успеть к королю на прием. Времени в обрез. В путь, дорогие мои! Борода начеку!
Мы двинулись в сторону дворца министрона Погоды и Четырех Ветров, где нам предстояло жить. Там, наверное, нас уже ждал Вероник, который, как вы помните, отправился в порт за багажом.
Всю дорогу розовод крутился вокруг пана Кляксы, утыкаясь своим животом в профессорский и засыпая его градом вопросов:
- Пан профессор… моя жена… моя Мультифлора… Где ее искать? Умоляю вас… Что делать? Куда ехать? Как попасть на остров Двойников?
Дочери пана Левкойника вторили отцу, преграждали пану Кляксе путь. Георгина и Роза хватали его за локти, а Гортензия хныкала:
- Ну, скажите же, пан профессор!
- Почему вы молчите?! Почему? - повторяла Роза, хватая ученого за фалду сюртука.
На все эти вопросы у пана Кляксы был один ответ:
- Спех - уму помеха! Зарубите это себе на носу. Семь раз отмерь, потом отрежь. Я знаю, что и когда надо делать. Борода начеку! А вы, девушки, не мешайте мне идти к намеченной цели.