Страница 22 из 65
Дэниэл со спокойной деловитостью помешал деревянной палкой угли в печи, взял со стола миску, наполненную чем-то вроде теста, и поднес ее к огню.
Наверное, он успел замесить тесто в то время, пока Эмма давала корм верблюдам и наполняла их ведра водой. Эмме было приятно думать, насколько легко и непринужденно она справилась с этим заданием, как будто ей приходилось заниматься этим каждое утро.
Эмма невольно остановила взгляд на Дэниэле, любуясь его плавными, уверенными движениями, настолько точными, что казалось, будто он заранее их отрепетировал. Ей нечасто доводилось наблюдать за тем, как готовит мужчина, не считая ведущих кулинарных шоу по телевизору и случайно подсмотренных действий поваров в ресторанах. Она смутно помнила то время, когда они только что переехали в Мельбурн и приготовлением еды занимался ее отец, так как рядом уже не было миссис Макдональд. Но потом он женился во второй раз и перестал готовить. Что касается Саймона, то единственное, что он мог приготовить из еды, — это барбекю на балконе. Перед этим он выставлял на специальный стол весь огромный набор ингредиентов, разложенных по отдельности в пластиковые контейнеры. Саймон пользовался только специальной газовой жаровней из нержавеющей стали и никогда в жизни не подумал бы приготовить что-нибудь подобное на открытом огне. Потом он целый час драил жаровню, доводя ее до первоначального блеска. Еда выглядела и была на вкус такой же стерильной, как и приспособления, которые использовались для ее приготовления. Когда готовила Эмма, она тоже старалась соответствовать этому стандарту. Она в точности следовала рецепту и никогда не отваживалась на эксперименты с едой. Находясь в постоянной спешке, она использовала в основном полуфабрикаты, неизменно следя за тем, чтобы они были с низким содержанием сахара, соли и жира.
Эмма обернулась, услышав звук открывающихся ворот, которые цепляли своим нижним краем землю. Это был Мози, и Эмма поспешила к нему навстречу.
— Вы так и не приехали вечером! — воскликнул он со смешанным чувством облегчения и беспокойства в голосе. — Я так волновался!
Эмма вкратце рассказала ему о том, что вчера произошло и почему они так задержались. Когда она дошла до конца истории, Мози нахмурился и задумчиво посмотрел в сторону пустыни.
— Дай Бог, чтобы ее нашли, — после паузы произнес он.
Повернувшись снова лицом к Эмме, он протянул ей кусок черного резинового шланга. На каждом из концов тот закруглялся и по общему внешнему виду напоминал змею.
— Теперь можно будет починить радиатор, — сказал Мози и, окинув взглядом двор, спросил: — А где Дэниэл?
— Готовит завтрак.
— Превосходно! Я так проголодался! — радостно воскликнул Мози.
Они вместе направились к хижине, где находился Дэниэл. После обмена приветствиями Мози сел на перевернутый контейнер из-под топлива, и между мужчинами завязался разговор на суахили. Мози, по-видимому, засыпал Дэниэла вопросами. По обескураженному выражению лица Мози Эмма поняла, что Дэниэл в подробностях рассказал ему обо всем увиденном в пустыне. Вслушиваясь в их голоса, Эмма попыталась восстановить цепочку происшедших событий. Их было так много… Прошел только один день, но по ощущениям казалось, что прошло гораздо больше времени.
Наконец они оба умолкли. Дэниэл разбил несколько яиц на блестящую от растопленного масла сковородку. Когда белки немного загустели, он раздавил лопаткой желтки, чтобы они тоже как следует прожарились. Затем он снял сковороду с огня и объявил, что завтрак готов. Он дал Эмме в руки по одной эмалированной тарелке, показав жестом, чтобы она подержала их. На одну тарелку он выложил яичницу, а на другую — пресную лепешку с корочкой, слегка выпачканной серой золой. Белки яиц и бледная масса хлеба яркими светлыми пятнами выделялись на фоне тусклого освещения внутри хижины. Мози подставил потемневшую от времени деревянную миску, в которую Дэниэл положил печеный сладкий картофель. Сам Дэниэл взял в руки металлический чайник, который стоял на краю печки.
Он провел гостей в комнату, пристроенную снаружи к основному дому. Как и в «Салаам кафе», стены в ней были высотой по пояс, а сверху была натянута проволочная москитная сетка. Мози придержал дверь, и Дэниэл с Эммой быстро, чтобы вместе с ними не залетели мухи, проскочили внутрь. Из мебели здесь были только деревянный стол и пара длинных скамеек. Квадратная столешница была застелена красно-белой клеенкой, а посередине стояли бутылка соуса табаско, банка меда, старая пластмассовая солонка и такая же перечница. Стол был накрыт на троих: напротив каждого места стояла тарелка, кружка и столовый прибор.
Мужчины сели на одном краю стола, а Эмма заняла место напротив них. Дэниэл начал раскладывать еду по тарелкам.
— Мне не слишком много, — запротестовала Эмма, увидев, что с такими порциями, как у Дэниэла, за завтрак она съест в два раза больше суточной потребности в калориях.
Он с удивлением посмотрел на нее, уже готовый положить ей в тарелку полную ложку сладкого картофеля.
— Извините, — сказал он наконец. — У нас тут нечасто бывают женщины.
Затем он налил всем чаю. Эмма молча смотрела на то, как Дэниэл с Мози добавили себе по нескольку ложек меду. Когда Мози мешал свой чай, что-то всплыло на его поверхность. Он поддел это ложкой и положил на стол.
— Дохлая пчела! — воскликнула Эмма и тут же улыбнулась, чтобы не показаться невежливой.
— Иногда в нем попадаются веточки или кусочки коры, — сказал Дэниэл. — Это дикий мед из пустыни. Видите, какой он темный.
— Самый лучший мед в мире, — добавил Мози.
Дэниэл кивнул.
— Это подарок моей матери.
Эмма отхлебнула чай, обжигая губы о край эмалированной кружки. Аромат крепко заваренного чая с привкусом дыма пробудил у нее аппетит. Она напрочь забыла о примитивных условиях, в которых была приготовлена еда, и просто начала есть. Яичница была бесподобной: с хрустящей корочкой по краям и сочными желтками. Эмма пришла в восторг от мягкой, почти воздушной лепешки и нежной маслянистой мякоти картофеля.
— Все очень вкусно, — сказала она Дэниэлу. — Большое спасибо.
Во время завтрака она украдкой смотрела через плечо Мози туда, где находилась соседняя комната, пристроенная к глинобитным стенам основного дома. Через открытую дверь ей было видно узкую кровать с простым белым покрывалом, ряд крючков на стене, на которых висела одежда, преимущественно цвета хаки, корзина из некрашеного сизаля и зеленая полиэтиленовая сумка для покупок. По всей видимости, это была комната Дэниэла.
Во дворе между столбом и тонким деревцем была натянута веревка, на которой сушились пара брюк и белая майка. Рядом, болтаясь на ветру, висело одно из тех ярких покрывал, которые носили мужчины-масаи. Покрывало Дэниэла было соткано из фиолетовых и красных нитей.
— Мы называем это шука, — сказал Дэниэл.
Эмма поспешно отвела взгляд, чувствуя, что попалась при попытке проникнуть в чужую интимную жизнь.
— Пусть это будет вашим первым словом на языке маа.
Дэниэл начал убирать посуду. Приняв тарелку из рук Эммы, он улыбнулся:
— Вы не оставили ни крошки! — И, встав из-за стола, добавил: — Сейчас я буду делать операцию Маме Киту. Но для этого ее нужно сперва опустить на землю и связать. Буду рад, если вы оба поможете мне.
Прежде чем подступиться к верблюдице, Дэниэл и Мози сняли с себя рубашки и повесили их на бельевую веревку. Эмма сначала не поняла, зачем они это сделали, но потом смекнула, что стирать одежду — занятие более хлопотное, чем вымыться под душем. Что до нее самой, то у нее было достаточно запасной одежды в чемодане, так что, добравшись в Нгоронгоро, она сразу же отправит все грязное белье в прачечную в гостинице. Эмма закатала рукава рубашки, обнажив свои белые руки и из-за этого почувствовав себя бледной тенью на фоне крупных темных фигур Дэниэла и Мози. Водитель тем временем нервно поглядывал на верблюдицу. Видно было, что ему привычнее иметь дело с «лэнд крузером», нежели с верблюдами. Поскольку Мози проводил практически весь день за рулем, ему было далеко до спортивного телосложения. Чего нельзя было сказать о Дэниэле. Эмма старалась не слишком открыто смотреть на Дэниэла, но каждый раз, когда ее взгляд вскользь касался его фигуры, ей казалось, что она видит каждый мускул под его кожей.