Страница 264 из 299
– Я, конечно, затребовала помощь орденских Блюстителей Порядка, дабы обнаружить и нейтрализовать эту угрозу. Они уже начали обыскивать дома и убирать маски. Естественно, не прикасаясь, – добавила она, потому что Дека встревожился и даже захотел что-то сказать. – Нам известно, насколько это опасно.
– Нет, – произнес Дека, и все удивленно повернулись к нему.
Он дерзнул перебить главу семьи Арамери: неслыханно!
– Никто не может судить о степени опасности, матушка, пока у нас не было случая исследовать маски и понять, как они работают. Быть может, одним прикосновением дело не ограничивается!
– Тем не менее мы должны попытаться. Маски способны превращать обычного человека в почти неудержимое существо вроде тех, что нападали на нас вчера, а это значит, что мы уже со всех сторон окружены врагами. Им не нужно собирать войско и обучать солдат, заботиться об оружии и припасах. Они могут призвать свои силы в любой момент, пустив в ход механизм или заклятие, управляющие масками. А все защиты, созданные на сегодняшний день нашими писцами, увы, показали себя полностью несостоятельными.
– Теперь у писцов есть несколько неповрежденных масок для изучения, – заметила Шахар. – Мне думается, было бы преждевременно…
– Я не могу медлить, подвергая риску будущее нашей семьи. Мы и так потеряли слишком многое и слишком многих, продолжая надеяться на свою репутацию и силу традиций. Мы считали себя неуязвимыми, тогда как враги собирали жатву в наших рядах. – Ремат помолчала, стиснув зубы. Ее глаза потемнели, сделались жесткими. – Когда настанет твое время править, Шахар, тебе придется принимать еще более странные решения. Думаешь, я просто так нарекла тебя именем нашей прародительницы? – Она нашла взглядом Деку. – Впрочем, я уже знаю: тебе хватит сил поступать как надлежит.
Шахар напряглась, прищурившись. Это подозрение? Или гнев? Будь проклято мое смертное тело с его ублюдочным восприятием мира!
Ремат глубоко вздохнула:
– Итак, Шахар. С помощью Декарты и наиболее способных членов семьи ты станешь готовить новый дом для Арамери.
Воцарилась полнейшая тишина. Все смотрели на нее, и я в том числе. Во имя неисповедимого Вихря, она говорила совершенно серьезно.
– Новый дворец?.. – Шахар даже не попыталась скрыть недоверия. – Матушка… – Она мотнула головой. – Я не понимаю!
Ремат протянула изящную руку:
– Все очень просто, дочь моя. Для нас вскоре будет выстроен новый дворец. В тайном месте, гораздо более уединенном и лучше защищенном, чем Небо. В нем будут обитать капитан Гнев и его Белая стража, управляющая Морад и иные, кому вы безусловно доверяете. Обитать одни, готовя дворец к переезду всей нашей семьи. О местоположении этого дворца, не в пример Небу, никому не будет известно. Ты, Декарта, должен обеспечить нераспространение тайны. Используй любые магические методы, находящиеся в твоем распоряжении, создавай новые, если понадобится. Рамина, ты станешь помогать моим детям в качестве советника.
По поведению царедворцев уже было понятно, кто заранее знал о намерениях Ремат, а кто нет. Глаза Шахар стали больше, чем Эн у меня на груди; Дека выглядел так же. У Гнева отвисла челюсть, Морад же продолжала бесстрастно взирать на правительницу. Значит, Ремат уведомила любовницу. Рамина поглядывал на меня с ухмылочкой. Он тоже все знал.
Ну а мне происходящее казалось просто бессмысленным. Арамери уже доводилось возводить новый дворец, но лишь из-за того, что был разрушен прежний (благодаря Нахадоту и одному особо бездарному главе Арамери). С нынешним Небом все было в порядке: самое безопасное место на свете. Дом, вживленный в гигантское дерево. Ремат собиралась от добра добра искать. С какой стати?
Я отклеился от стены и положил руки на бедра.
– А мне какие распоряжения будут, Ремат? – спросил я. – Отправишь высекать камни и укладывать известку на строительстве нового дворца? Этот ведь, в конце концов, мы с родней возвели.
Взгляд Ремат, устремленный на меня, остался непроницаемым. Она молчала так долго, что я уже задался вопросом, не попытается ли она убить меня. В целом это стало бы большой глупостью с ее стороны, ибо тогда ярость Нахадота обуздал бы разве что Вихрь. Однако умом я понимал – с нее станется.
«Валяй попробуй», – мысленно обратился я к ней и оскалил зубы в усмешке. Эн пульсировала у меня на груди, выражая самое горячее одобрение. Ремат слегка кивнула, как будто я что-то подтвердил:
– Ты, господь Сиэй, будешь присматривать за моими детьми.
Я замер. Но не успел я родить хоть какую-нибудь мысль, как Шахар вдруг вскочила. Создалось впечатление, что придворный этикет для нее больше не существует. Она сжала кулаки, на лице вспыхнула ярость.
– Вон отсюда! Немедленно! – рявкнула она всем.
Лишь Гнев посмотрел на Ремат, но та промолчала. Рамина и Морад на несколько секунд замерли, наверное тоже дожидаясь, когда Ремат отменит приказ дочери, но тщательно избегая смотреть на любую из них. Когда происходили стычки между главами семьи и наследниками, принимать чью-либо сторону было, мягко говоря, неразумно. Как только стало очевидно, что Ремат вмешиваться не собирается, Рамина и Морад вышли. Тяжелые двери приемного покоя затворились за ними, и повисла гулкая тишина.
Шахар зло смотрела на Декарту – тот встал, как остальные, но остался на месте, и вид у него был непреклонный.
– Нет, – сказал он сестре.
– Да как ты…
– Пометь меня, – отрезал он. Шахар вздрогнула и умолкла. – Наложи на меня полную сигилу. Оскопи, как Рамину. Сделай это, если хочешь, чтобы я беспрекословно повиновался. А иначе – нет!
Шахар так сжала губы, что даже сквозь помаду стало видно, как они побелели. Она сейчас могла наговорить много лишнего, и к тому же в присутствии Ремат, а та не позволит ей взять обратно вылетевшие слова. До чего же они еще глупые – и она, и Дека. Слишком юные для подобных игр.
Я вздохнул и вышел вперед, встав между ними.
– Вы давали клятву в том числе и друг другу, – напомнил я.
Они свирепо уставились уже на меня. Не будь здесь Ремат, я бы им подзатыльников надавал, как вразумляют повздорившую мелюзгу, каковой они, по сути, и были. Однако речь шла об их достоинстве, и я ограничился лишь взглядом.
Наконец Шахар фыркнула, отвернулась и, подойдя к возвышению, на котором стоял трон матери, посмотрела ей в глаза.
– Ты не станешь этого делать, – тихо и веско проговорила она. – Ты не будешь строить планы собственной смерти!
Ремат вздохнула. А потом, к моему удивлению, встала и сошла по ступеням прямо к Шахар. Я увидел, что они одного роста. Может, у Шахар никогда не будет таких полных бедер и пышной груди, но она не отступила при приближении матери, а взгляд ее оставался ясным и гневным. Ремат смерила дочь глазами, и на ее лице медленно проявилась улыбка.
А потом она обняла Шахар.
Я даже разинул рот. И Дека тоже. И Шахар, которая столбом стояла в объятиях матери, а с ее лица можно было рисовать картину под названием «Потрясение». Ладони Ремат прижимались к ее спине. Она даже опустила подбородок Шахар на плечо. И ненадолго прикрыла глаза. А потом заговорила – с сожалением, не объясняемым никакой актерской игрой.
– Арамери пора меняться, – повторила она. – Я всегда любила тебя, Шахар. Наверное, этого признания недостаточно, и оно наверняка запоздало, но я это признаю, причем радостно и при всех, потому что это тоже часть предстоящих нам перемен. И еще потому, что это правда.
Тут она отстранилась, но ее руки до последнего мгновения оставались на плечах у Шахар. Мне показалось, что ей очень не хотелось отнимать их. Потом она посмотрела на Деку.
Тот стоял, стиснув челюсти и крепко сжав кулаки, хотя вряд ли это видел кто-то, кроме меня. Знаки на его теле полыхали под одеждой черным пламенем предупреждения. Объятий Ремат он вовсе не жаждал. Та вздохнула, чуть кивнув – мол, примерно того и ждала. Ее грусть была настолько очевидна, что я уже и не знал, что вообще думать. Неужели опять какая-то игра? Нет, непохоже…