Страница 103 из 299
— Это был не страх… — сказал он.
— А мне показалось, именно страх. Вы все перетрусили, кроме той, с пастью… Лил.
Сумасброд скорчил гримасу:
— Лил не способна бояться. И мы не боялись. Это было просто… — Он передернул плечами и нахмурился. — Трудно объяснить.
— У тебя все так.
Он закатил глаза.
— Йейнэ… она… Вообще-то, по нашим меркам, она совсем молода. И я пока даже не знаю, что о ней думать и как относиться. А Сиэй, может, и выглядит как дитя, но на самом деле он старше нас всех.
— Вот как, — сказала я, хотя, по совести говоря, мало что поняла.
Маленький мальчик — и старше Сумасброда?.. И почему Сиэй называл матерью юную женщину гораздо младше себя?..
— Значит, почтение, подобающее старшему брату…
— Нет-нет, это у нас не считается.
Я нахмурилась, окончательно перестав что-либо понимать.
— Что же тогда? Он могущественней тебя?
— Да.
Сумасброд морщился, не находя слов. Меня вдруг посетило мимолетное видение: аквамарин темнеет, становясь сапфиром. На самом деле Сумасброд не менялся, это работало лишь мое воображение.
— Могущественней, потому что старше?
— Отчасти да. Но все не так просто…
Продолжения не последовало.
Настал мой черед разочарованно застонать.
— Ладно, Сброд. Я лучше посплю…
— Я слово пытаюсь подобрать, — вздохнул Сумасброд. — На языках смертных всего не выразишь. Он… как бы… он живет по правилам. Он таков, каков есть. Ты ведь слышала подобное выражение? Ну а для нас это не просто слова.
Я тщетно силилась разобраться, что он имеет в виду. Он понял это по моему лицу и сделал еще попытку.
— Попробуй представить, что ты старше этой планеты, однако тебе приходится действовать точно ребенку. Ну как, получается?
Да уж, невозможно вообразить.
— Я… я не знаю. Не особенно…
Сумасброд кивнул:
— А вот у Сиэя выходит. Он делает это каждый день с утра до вечера и никогда не прекращает. Поэтому он такой сильный.
Передо мной забрезжило нечто похожее на понимание.
— Так ты поэтому ростовщик?
Сумасброд хихикнул.
— Я предпочел бы называться вкладчиком. И процент у меня вполне справедливый, спасибо.
— А еще ты дурью торгуешь.
— Я предпочитаю называться независимым аптекарем…
— Ну все, все.
Я дотянулась и с тоскливым чувством накрыла своей его руку, лежавшую на простынях.
— Тебе, наверное, туго пришлось во времена Отлучения…
Так он и другие богорожденные называли эпоху до своего прихода сюда, эпоху, когда им было запрещено наведываться в наш мир и общаться со смертными. Чем объяснялся запрет и кто его наложил, рассказывать они не желали.
— Как-то трудно представить, чтобы у богов имелось много обязанностей…
— Неверно, — отозвался Сумасброд.
Какое-то время он молча наблюдал за мной, потом его кисть перевернулась и ухватила мою.
— Самые властные обязательства, Орри, не имеют ничего общего с материальным.
Я смотрела на его руку, обнимавшую мою ничтожную ладошку, понимая сказанное им и мечтая отказаться от этого понимания. Ну вот почему бы ему не разлюбить меня? Насколько все было бы проще…
Он разжал пальцы. Кажется, на моем лице отразилось больше, чем я того желала. Сумасброд вздохнул и поднял мою руку к губам.
— Я должен идти, — сказал он. — Если что-то понадобится…
Я поддалась внезапному душевному порыву и села в постели, хотя спина отозвалась отчаянной болью.
— Останься, — сказала я ему.
Он отвел глаза, ему было неловко.
— Мне не следует…
— Никаких обязательств, Сброд. Просто дружба. Останься.
Он протянул руку и отвел с моей щеки волосы. С его стороны это было мгновение беззащитности, я редко видела такое чувство на его лице, разве что когда он становился жидким сиянием.
— Как бы я хотел, чтобы ты была богиней, — проговорил он. — Иногда мне начинает казаться, что ты и вправду богиня. А потом происходит что-нибудь… вот такое. — Он отодвинул мое пушистое одеяние и тронул пальцем синяк. — И тогда я вспоминаю, какая ты хрупкая и уязвимая. И начинаю думать, что однажды я тебя потеряю. — Он стиснул зубы. — Я не могу этого вынести, Орри…
— Богини тоже временами умирают, — ляпнула я и слишком поздно спохватилась.
Я, вообще-то, думала о Войне богов, случившейся много тысячелетий назад, а вовсе не о сестре Сумасброда. О ней я благополучно успела забыть.
Но Сумасброд лишь грустно улыбнулся:
— Это совсем другое. Мы
можем
умереть. Тогда как вы, смертные… Вас ничто не избавит от неминуемой смерти. А мы только и можем стоять в сторонке и наблюдать…
«И понемножку умирать вместе с тобой». Так он разок выразился прежде — в тот вечер, когда решил расстаться со мной. Мне были понятны его умозаключения, я с ними даже соглашалась. Вот только душой принять не могла.
Я коснулась рукой его лица и наклонилась поцеловать. Он с готовностью ответил на поцелуй, но я-то чувствовала, как он себя сдерживал. Я ничего не ощутила в этом поцелуе, никакого вкуса, как ни старалась, как ни выпрашивала продолжения. Потом я отняла губы и вздохнула, а он отвернулся.
— Мне пора, — сказал он.
Я больше не стала его удерживать. Он встал с кровати и пошел к двери, но у порога помедлил.
— Тебе, — сказал он, — нельзя возвращаться в Ремесленный ряд. Надеюсь, ты понимаешь? Тебе лучше бы и в городе не задерживаться. Уезжай хотя бы на несколько недель.
— Куда?
Я вновь легла и отвернулась.
— Ну, родной городок навестить можно…
Я замотала головой. Нимаро я ненавидела.
— Тогда отправляйся путешествовать. Есть же места, которые ты хотела бы посетить?
— Мне, вообще-то, есть надо, — сказала я. — А еще продолжать платить за этот домик — либо путешествовать со всем имуществом на горбу.
Он вздохнул — несколько раздраженно:
— Ну тогда хоть переезжай со своим лотком в другую часть города. Блюстители Порядка, действующие в Востени, редко интересуются происходящим за ее пределами, а у тебя и там сколько-то покупателей будет.
Сколько-то… вряд ли достаточно. Тем не менее Сумасброд был прав: лучше мало, чем ничего. Я со вздохом кивнула.
— Я могу, — сказал он, — прислать кого-нибудь из своих…
— Я не хочу быть тебе чем-то обязанной.
— Это будет просто подарок, — сказал он тихо.
Воздух тонко и неприятно задрожал, словно зазвенел простуженный колокольчик. Великодушие трудно давалось ему. В иной день и при иных обстоятельствах я почла бы за честь, что он ради меня делал над собой такое усилие, но сейчас я и сама была отнюдь не склонна к великодушию.
— Мне ни-че-го от тебя не нужно, Сброд.
Он снова замолчал, и на сей раз в его молчании сквозила обида. Опять же как в былые времена…
— Спокойной ночи, Орри, — сказал он и ушел.
Я как следует выплакалась в подушку — и уснула.
*
Дай-ка я теперь расскажу, как встретилась с Сумасбродом.
Я приехала в Тень, — правда, в те времена мне было привычнее называть город Небом — в возрасте семнадцати лет. Я быстро перезнакомилась с другими такими же, как я, — молодыми мечтателями, недавно перебравшимися сюда. Здесь было полно опасностей, но Тень притягивала нас, ибо перспектива рисковать всем влекла больше привычной и размеренной жизни. Новые друзья научили меня зарабатывать с помощью сноровки в ремеслах, равно как и защищаться от тех, кто пытался нажиться на мне. Сначала я спала в съемном жилище с шестью соседями, потом обзавелась собственным. Год спустя я послала письмо матери, извещая ее, что жива и здорова. В ответ пришло десятистраничное требование немедленно возвращаться домой. В общем, дела у меня шли хорошо.
Помнится, дело было на склоне зимнего дня. Снег в городе выпадает нечасто, да и тогда это не снег, а так, снежок, потому что Древо прикрывает нас раскидистыми ветвями. Тем не менее в тот раз улицы запорошило, а морозец превратил мостовые в опасный каток. Двумя днями ранее Вурой поскользнулся, упал и сломал руку — к немалой досаде Ойна и Ру, которым приходилось выслушивать его бесконечные жалобы. За мной, случись мне покалечиться, ухаживать было бы некому, а услуги кудесника-костоправа я не могла себе позволить. Поэтому я ходила еще медленней обычного, тихонько пробираясь вдоль стен. Лед, знаешь ли, дает отзвук почти как камень, когда стучишь по нему посохом, но над замерзшей лужей воздух ощущается немного иначе: он не только холоднее, но и ощутимо плотнее.