Страница 53 из 61
– …спуталась с калекой. Ради сюжета. Чтобы спасти свою карьеру.
– Замолчи! Нет! – воскликнула она с неожиданной силой. – Мои чувства к тебе не были ложью. Я ни секунды не притворялась. Мне было неловко рассказывать нашу историю, и я решила использовать псевдонимы, чтобы опубликовать ее без ущерба для нас. Но им, очевидно, захотелось, чтобы история была максимально реальной. Если б я знала… Ашер, я бы никогда не отправила статью, если бы знала, что они используют наши настоящие имена.
– Ты думаешь, для меня важно именно это? Раскрытие моего имени? Саванна, то, что случилось со мной в Афганистане, было ужасно, однако оно не было каким-то неприкосновенным секретом. Ты – вот, что я считал неприкосновенным. И нас. И то, что у нас было. – Ероша волосы, Ашер проглотил выросший в горле ком. Он взглянул в лицо женщине, которую любил и на которой хотел жениться, и с ощущением тошноты в желудке понял, насколько сильно они, как оказалось, не совпадали. – Ты взяла самые значимые, самые чудесные моменты моей жизни и на потребу публике выплеснула их на газетную полосу – вот, что меня тревожит. Ты взяла слова, которые мы говорили друг другу, наши чувства, наши самые личные, самые интимные моменты и использовала их. Ради всеобщего развлечения. Ради того, чтобы вернуть свою драгоценную карьеру. Неважно, нарочно или случайно, но ты использовала нас. Ты рассказала не просто какую-то милую анонимную историю. Ты рассказала нашу историю – без моего согласия. Ты раскрыла те особенные детали, которые определяли, кем мы были друг другу. Момент, когда я сказал, что влюбляюсь в тебя был личным. По-настоящему личным. Таким не делятся со всем светом. Я даже не знаю теперь, чем были для тебя наши отношения. Потому что для меня они были всем. Раем. Смыслом жизни. А ты… ты видела в них всего лишь тему для громкой статьи. – Тяжело дыша, Ашер замолк. Он устал, у него кружилась голова. Он хотел свернуться, как ребенок, в кровати и заплакать. – Для тебя хоть что-нибудь из того, что у нас было, имело значение? Хоть какое-то?
Она потянулась к нему, но он убрал со стола руку и откинулся на спинку стула.
– Для меня все имело значение. Ашер, ты для меня важнее всего на свете.
– Нет. Не смей говорить так. – Он встал из-за стола и отвернулся, потому что смотреть на нее было выше его сил. – Это все ложь. Я совершенно точно не важнее твоей карьеры, ведь, пусть тебе, как ты утверждаешь, было неловко, но ты знала, чем ты рискуешь. И все равно написала эту статью. Твоя карьера перевесила все.
– Нет, Ашер. Так было в начале, но сейчас это не так.
– Даже если я поверю, ты не думаешь, что совесть проснулась в тебе несколько поздновато?
– Не говори так. Пожалуйста, не говори, что уже слишком поздно. Я сказала Макнабу, что мне не нужна его проклятая работа. Я сказала, что никогда не буду работать на него после того, что он совершил.
– Жаль. Ведь ты так упорно добивалась этого места.
Его тон был холодным, как лед, но ничего поделать с этим Ашер не мог. Он не знал, чему верить. Он хотел верить ей, но с его точки зрения все выглядело далеко не так, как она расписала. Она использовала его, не говоря уже о том, насколько обжигающе-гадкой получилась сама статья. Некоторые ее куски, впрочем, тронули его – или могли бы тронуть, если б статья была не о нем. Однако ее героем был именно он, и то, как его изобразили, было хуже, чем унизительно.
– Ашер, – всхлипнула она, вставая. Потянулась к нему и, когда он от нее отшатнулся, опустила руки.
– Саванна, я понятия не имею, что правда, а что нет. Мы сблизились очень быстро, но я верил, что так вышло, потому что нас переполняли чувства, и мы просто последовали зову наших сердец. Но теперь я вынужден спрашивать себя, что тобой двигало. Не была ли ты в первую очередь мотивирована статьей, о которой тебя попросили. Не были ли твои чувства сфабрикованы ради смачной истории. Прекрасные вещи, которые мы говорили друг другу, оказались вырваны из контекста и обесценены, выставлены напоказ, точно разгуливающая на панели шлюха.
С залитым слезами лицом она сделала шаг вперед и положила ладони ему на грудь.
– Мне очень жаль, что все так случилось. Мне жаль, что я вообще взялась за эту статью. Мне жаль, что я доверяла им, а они нас предали.
Он выдохнул, его тело встряхнуло от прикосновения ее рук – и от неточности ее слов.
– Ты сама предала нас, Саванна. В момент, когда отправила им статью и выставила нас на всеобщее обозрение.
– Я не хотела.
– Не хотела да сделала, детка. Увы.
– Ашер, пожалуйста, скажи, что ты все еще меня любишь. Пожалуйста, скажи, что ты просто злишься, и что для нас еще ничего не поздно.
У него перехватило дыхание, и он застонал от боли, которую причинили ему эти слова. А потом, стиснув челюсти, убрал ее руки, пока они не сделали его слабым. Его голос дрожал от усилия выстроить между ними дистанцию, потому что она была магнитом для его стали, и ему хотелось лишь одного: быть с нею, каким бы неправильным это ни было.
– Саванна, прямо сейчас все это меня убивает. У меня и так оставалось сил лишь на то, чтобы попрощаться. Я не могу разбираться с этим сейчас. Завтра мне уезжать в Мэриленд. Во вторник у меня операция. Я больше не могу, мне слишком тяжело.
– Пожалуйста, скажи, что ничего не кончено. – По ее лицу струились слезы. – Я совершила ошибку. Огромную ошибку. Я так сильно тебя люблю.
– Думаю, себя ты любишь гораздо сильнее, – вырвалось у Ашера до того, как он успел остановить себя или взвесить свои слова. Но он был настолько зол, что ухватился за них и ощутил, как омывающая его тело капитуляция ложится бальзамом на его шок, гнев и грусть. Его голос стал горьким и тихим. – Ты получила свою историю. И вернулась в игру.
– Ашер…
– А теперь я попросил бы тебя уйти.
Он развернулся и пошел к выходу из кухни.
Сердце разрывалось от того, как мучительно она всхлипывала за его спиной.
– Боже мой, Ашер, пожалуйста, не делай этого.
– Я ничего не сделал, – ответил он надтреснутым голосом. Оглянулся, и в лучах утреннего солнца, которые струились сквозь кухонное окно, она показалась ему настолько прекрасной, что он, будучи не в силах этого вынести, быстро отвел глаза. – Кроме того, что дал маху, по-настоящему влюбившись в тебя, пока ты, – он пожал плечами, – давала оскароносное представление, спасая свою карьеру.
Она ахнула и на миг задержала дыхание, словно ей было больно дышать, а он приказал всем клеткам своего тела не прикасаться к ней, и они подчинились, но ценой резкой боли из-за острого чувства потери. Дойдя до двери, он остановился, услышав ее голос.
– Ашер, я знаю, ты сердишься, но это было не представление. Я не притворялась, ни на секунду, – охрипшим от слез голосом проговорила она ему в спину. – Я совершила ошибку. Я просто совершила ошибку.
Его глаза обожгли слезы, и он, переступив через порог, захлопнул за собой дверь.
Глава 17
Когда ты впервые понимаешь, что он твоя половинка
На следующей неделе Саванна сделала одно пугающее открытие.
Она поняла, что, когда у тебя разбито сердце, то тело тоже прекращает работать.
Ее глаза – опухшие, каждое утро наливающиеся слезами – тщетно искали то единственное лицо, которое могло облегчить ее боль. Ее уши, вспоминая тембр любимого голоса, оставались глухими к любым внешним звукам. Ее пальцы тянулись по ночам в пустое пространство в попытке найти его теплое тело. И сколько бы она не наполняла воздухом легкие, ужасная тяжесть в груди не уходила, оставаясь постоянным напоминанием о ее утрате.
Пропасть ее раскаяния с каждым днем становилась все глубже.
И в ее сердце, впервые разбитом, установилась пустота, словно нечто прекрасное, однажды поселившееся там, внезапно без предупреждения выбыло, оставив после себя только след, неуловимый и острый, точно засевший глубоко осколок, который постоянно болел, напоминая ей: