Страница 31 из 61
– Мы были в районе Жари. Несколько наших ребят ушли в пеший патруль. Один из них, старший сержант Уильямс, подорвался на мине, и меня, как ближайшего полевого медика, отправили к нему на помощь. Когда я туда добрался, он так и лежал на поле. Меня встретил капрал из его отряда, парень по фамилии Лагерти. Он повел меня к Уильямсу, мы шли, разговаривали, и внезапно он наступил прямиком на еще одну мину. Она была справа от меня. Подбросила его на пятнадцать футов в воздух и убила.
– Сначала я ничего не почувствовал, – продолжал он. – Мина взрывается не так громко, как все думают, но оставляет огромное облако пыли и песка. Меня отбросило в сторону. Я знал, что я жив. – Ашер замолк, и она почувствовала, как он сглотнул. И стала ждать, прижавшись губами к его груди. Когда он заговорил снова, его голос дрожал. – Потом я не раз жалел, что не умер. И теперь мне за это стыдно. Многим досталось хуже, кто-то потерял обе ноги или три конечности, но продолжал бороться за жизнь. В тот момент я не понимал, насколько все плохо. Я не знал, что мне оторвало руку, а лицо превратилось в кусок рубленого мяса.
Он убрал руку с ее волос, и Саванне показалось, что он вытирает слезы. Она и сама плакала. Слезы все капали и капали ему на грудь, но она не вытирала их, продолжая прижимать ладони к его теплой коже. Он снова положил руку на ее волосы, но уже не гладил ее, а просто оставил ладонь лежать.
– Шрапнель на лице… я ее не чувствовал. А рука… я даже не знал, что ее нет, пока кто-то не положил меня на спину со словами «лицо, серьезное ранение шрапнелью», а кто-то еще сказал: «Трое пострадавших, один с отрывом конечности». Я никак не мог понять, о ком, черт возьми, они говорят. Единственным пострадавшим был Уильямс. Кому тогда оторвало конечность?
– Я все порывался сесть. Я хотел сесть и помочь раненому с оторванной конечностью, но они продолжали повторять: «Нет, нет. Не вставай. Лежи.» Я попытался открыть глаза, но веки, они… и я…
– Не надо больше, – произнесла Саванна тихо, но твердо, тыльной стороной ладоней вытирая глаза. Приподнявшись, она взглянула на него, на ужас и безысходность, которыми заволокло его взгляд. – Ашер? Ашер, посмотри на меня.
Его дыхание было быстрым, неглубоким и немного хриплым, словно он проснулся от очень дурного сна. Когда он неуверенно посмотрел на нее, его глаза блестели.
– Теперь ты уйдешь?
– Что? – переспросила она и затрясла головой. – Нет, я никуда не уйду.
С потерянным выражением на лице он сглотнул.
– Я предупреждал тебя, что это не слишком красиво.
– Ашер, – промолвила она с сердцем, разрывающимся от боли за то, что пережил этот необыкновенный человек. – Честное слово, я не уйду.
Она прижалась губами к его солоноватым от слез губам и покрыла их неровные контуры крошечными нежными поцелуями. Они не были гладкими, как когда-то. Но она любила их такими, как есть.
Его рука медленно прошлась по ее обнаженной спине к шее, удерживая ее на месте, когда он захватил губами ее нижнюю губу. Она оседлала его, перекинув ногу через его тело, и он сел и обнял ее, крепко прижав к груди, а когда она скрестила щиколотки у него за спиной, поцеловал ее глубже, смакуя ее вкус, поглаживая кожу ее бедра, пока она посасывала его язык.
Она почувствовала, как в ее живот уперлась его эрекция, упругая и пульсирующая, и в тот же миг приняла решение, зная и душой, и сердцем, что поступает правильно.
– Я хочу тебя, – прошептала она ему в шею.
– Я тебя тоже, – дрожа в ее объятьях, выдохнул он. – В следующий раз я…
– Не в следующий раз. – Она заглянула ему в глаза. – Сейчас.
Он нахмурился, и его прерывистое дыхание опалило ее губы.
– Потому что тебе стало жаль меня?
– Жаль? Я сейчас тебя стукну, Ашер.
– Тогда что изменилось? – спросил он, и она, увидев в его глазах замешательство, смягчилась.
– Во-первых, я не была твоей девушкой, когда пришла сюда.
Она лизнула его губы, и они разомкнулись для нее, а язык закружил вокруг ее языка, пока она устраивалась у него на коленях, прижимаясь складками своего лона к основанию его эрекции и глотая его стон, когда ее скользкое тепло слилось с ним.
– А еще…
– Еще? – онемело повторил он.
– Меня так сильно влечет к тебе, Ашер, и…
– И?
– И тебя так же сильно влечет ко мне.
– Да, – сказал он. – Я никогда не испытывал ничего подобного. Ни к кому, за всю свою жизнь.
– Я тоже, – призналась она, подавшись вперед и любуясь тем, как он, резко выдохнув, поморщился от боли и удовольствия. Боже, как же сексуально он выглядит с таким лицом, как сейчас. Она подвигала бедрами, чтобы еще раз увидеть его реакцию.
– Саванна, – предостерегающе произнес он.
– Я не хотела заниматься с тобой сексом, потому что не была уверена в том, кто мы друг другу, но сейчас…
– Сейчас ты уверена?
– Нет. Не совсем. Но я знаю, что небезразлична тебе. И почему-то… этого мне достаточно. – Она всмотрелась в его лицо. Она больше не могла ждать. Она больше не хотела ждать. – Я на таблетках. Ты чист?
Он заглянул ей в глаза.
– Ты же знаешь, что да.
– Мне нужно было спросить, – проговорила она и наклонилась, чтобы снова поцеловать его.
Она взяла его лицо в ладони и качнулась к нему. Между исступленными поцелуями скользнула по щекам к шее, потом к плечам и, ухватившись за них, привстала, затем отклонилась назад и поймала взгляд его глаз.
– Помоги мне, – попросила она тихо, глядя на него со всей расцветающей в ее сердце любовью.
Его рука спустилась по ее спине вниз и приставила его плоть к ее входу.
– Ты уверена? – спросил он, готовый остановиться, если она ответит «нет».
– Уверена, – сказала она, а потом медленно, мучительно медленно опустилась на него сверху.
***
Задержав дыхание, он оставался совершенно неподвижен, пока ее тугая влажность идеально, мучительно крепко обволакивала его. Он чувствовал каждую кромку ее шелковистой внутренней плоти, каждую мышцу, которая приспосабливалась к его длине и толщине. Он пульсировал внутри нее, поток эйфории уносил всю кровь из его головы, его бросало то в жар, то в холод, пока она опускалась. И только в момент, когда кончик его члена коснулся ее матки, он вздохнул.
– Ашер, – простонала она.
– Детка, с тобой так хорошо, так приятно. Сладкая Саванна.
Ашер коснулся ее лица, привлекая к себе, чтобы поцеловать, а она, держась за его плечи, приподнялась и опять опустилась. Он содрогнулся, вспоминая, как дышать, и становясь внутри нее до невозможности толстым и твердым. Она покачивалась на нем и, когда он втянул ее язык в рот, снова оттолкнулась от его плеч и приподнялась. Но на сей раз, когда она заскользила вниз, его бедра дернулись ей навстречу, и она ахнула ему в рот.
Он застонал, когда она вновь привстала. Вновь и вновь он толкался вверх, когда она скользила по нему вниз, создавая вместе с нею их собственный ритм. Она наклонилась, царапнула зубами его шею, беспредельно возбуждая его, и он захотел войти так глубоко, как только возможно, чтобы нельзя было сказать, где начинается он, а где она.
– Саванна, – вымолвил он, накрывая ее щеку ладонью и заглядывая ей в лицо. Она двигалась на нем, встречая удар за ударом, ее глаза были закрыты, а голова в экстазе откинулась назад. – Кончи для меня, детка. Кончи сейчас.
Задыхаясь, она закусила губу, стиснула его плечи, до крови впиваясь ногтями в его плоть.
– Ашер, я… я… О-о-о-о!
Ее ноги сжали его талию, а голова откинулась назад. Он приник губами к ее горлу, а когда почувствовал, с какой силой пульсируют вокруг него стенки ее лона, потерял последние остатки самоконтроля и вонзился в нее в последний раз так глубоко, как только смог. Прорычав ее имя, он кончил сильнее, чем когда-либо раньше, и все вокруг начало исчезать, и во всем мире остался существовать только он и невероятно прекрасная, яркая, нежная девушка в его руках.