Страница 64 из 68
Я знал это. Я верил в это.
Я бы отдал все, чтобы знать, как любить ее в ответ, потому что она должна быть любима, целиком и полностью и безо всякой хрени, что удерживала меня. Я хотел быть достойным. Моя натура скорчилась. Как я мог быть таким?
Когда я повернулся и пошел к двери, Эли застонала, словно от боли, но не попыталась остановить меня.
Я пронесся вниз. Ночь уже вступила во владения. Я забрался на дерьмовый байк, который купил, чтобы добраться сюда. Завел двигатель. Отъехав, я пытался смотреть сквозь беспокойство, охватившее меня, легкие сжало, заставляя сердце бешено стучать. Все было неправильно... так неправильно.
Остановившись у ворот, я потер глаза, громко выдохнув. Неизвестные эмоции нахлынули на меня, застряв в горле, пытаясь выбраться наружу. Выехав на затуманенную улицу, я широко раскрыл глаза, желая очистить зрение.
Я знал, куда направлялся.
Меня тянуло туда.
Улицы были забиты машинами. Я хотел закричать. Проведя рукой по волосам, я бессвязно бормотал, неуверенный, что смогу держать себя в руках. Когда я, наконец, пересек город, я перестроился в левый ряд. Перед глазами всплыли воспоминания, и я вздрогнул. Я буквально задыхался, проезжая то место, где начал все это, где она истекала кровью, и даже не плакал. Те нерастраченные эмоции столкнулись с гневом, борьбой, изо всех сил пытаясь выбраться на свободу.
Через четверть мили, вниз по улице, я подъехал к обочине. Остановившись, вокруг меня поднялось облако пыли. Я спрыгнул с байка. Старый район был устрашающе тих, свет лился из окон, а деревья колыхались на ветру. Тяжело дыша, я осмотрел поле через улицу. Втянув воздух в легкие, я пересек улицу. Запихнув носок ботинка в забор из сетки рабицы, я перелез через него и спрыгнул с другой стороны.
В центре поля возвышалась высокая трава. Добежав до середины, я упал на четвереньки. Воспоминания будто взбесились, подбираясь слишком быстро и желая выбраться на свободу. Маленькая Эли... мама зовет ее по имени. Обе тянули меня, я вел борьбу между тем, в чем нуждался и долгом, который никогда не смогу оплатить сполна. Я правда заставил себя поверить в то, что если вернусь сюда, то смогу избежать этого? Но я сделал это импульсивно, инстинкт вел меня сюда, обещая, что все изменится.
Да. Все изменилось, точно.
Я сделал вдох.
Встав на колени, я поднял руки вверх, пытаясь найти смысл в миллионе эмоций, которые боролись в сердце и голове.
— Мам, — крикнул я, желая, чтобы она могла услышать. Молясь, чтобы могла. — Мне так жаль... так жаль. Я пытался. Я чертовски сильно пытался, и что бы я ни делал, ничего не выходит правильно. Я хочу, чтобы все получилось как надо.
Я наклонился вперед, схватившись за живот, осознавая, что сейчас потеряю контроль. Ее лицо всплыло перед глазами, ее голос был таким нежным.
— Мам, — пробормотал я, — Пожалуйста, скажи, что мне делать.
Я просто, черт побери, не знал.
Сгорбившись, я спрятал лицо в руках. Я знал, что больше не мог так жить. Надо что-то изменить. Я пытался и, черт побери, провалился. Я устал от постоянных неудач. Устал причинять боль людям, о которых забочусь.
В этот момент, мысли об Эли поглотили меня. Впечатления от маленькой девочке, которая выросла, чтобы обладать мной, промчалось по мне и растворилось в воздухе.
25 глава
Май 2006
Закрыв глаза, Джаред опустился на свою кровать. Его окутало теплом, момент эйфории, момент облегчения. Он дрейфовал, поднимался и падал. Хоть ненадолго, ему не было так чертовски больно.
Но это не длилось вечно.
Сжавшись в комок, он схватился за живот, пытаясь уклониться от наступающего урагана чувств. Огонь пронесся по венам, незнакомый голос кричал из пустоты, где когда-то была его душа. Джаред открыл рот и прижал лицо к подушке. Из горла вырвался беззвучный крик.
Он больше не мог этого делать.
Джаред сел. Покачнулся. Выпрямившись, он провел рукой по слишком длинным волосам, отчаянно оглядывая комнату. Он должен был собраться и понять все. Он продолжал думать, что если заполнит себя ядом, то уснет и никогда не проснется. Но это никак не получалось, и он постоянно возвращался в кромешный ад.
Открыв нижний ящик тумбочки, Джаред запихнул в рюкзак несколько дорогих ему вещей, неуверенный, что смог бы оставить их, и добавил дешевую бутылку виски, украденную из кабинета отца. Схватив с пола футболку, он засунул ее в передний карман.
Не то чтобы это было, мать вашу, важно. На сей раз, его не поймают. Он сможет выбраться. Он заплатит свою цену и больше не сможет разрушить хорошее.
Закинув рюкзак на плечо, Джаред подошел к окну и одернул шторы. Он медленно приоткрыл окно, пульс колотился в его ушах. Он съежился, когда оно скрипнуло. Он, как предполагалось, был наказан. Это было решение отца. Наказан. Джаред был арестован и исключен из школы, и очевидно, это было справедливым наказанием.
Усмехнувшись, Джаред крепче схватился за оконную раму. Боже, отец был глупцом. Он правда думал, что наказать его на месяц и отправить в другую школу исправит что-то? А правда в том, что отец не хотел иметь с ним дело или с его дерьмом.
Джаред не мог винить его.
Он разрушил его жизнь.
Ночь за ночью, Джаред лежал и слушал, как плачет его отец, этот звук эхом отдавался в пустом пространстве, которое раньше было их домом. Кортни увезли. Через две недели после похорон ее отправили к бабушке и дедушке, потому что отец не мог заботиться ни о чем и ни о ком. Предполагалось, что это на время. Но все внутри подсказывало Джареду, что это не так. Он только надеялся, что его сестра избежала всего этого, что она будет в порядке.
Что жизнь отца, была единственной, еще одной, которую Джаред разрушил.
Джаред тихо подошел к своей двери и приложил к ней ухо, чтобы услышать отца. Беспокойство поползло по позвоночнику. Он не мог испортить это. Из гостиной раздавались отдаленные звуки телевизора. Остальная часть дома погрузилась в тишину. Джаред пересек комнату и быстро открыл окно. Задержав дыхание, он перепрыгнул через подоконник и ушел в ночь.
Пригнувшись, он пробежал по своему двору и остановился только около стены гаража дома Рамиресов, в двух домах от собственного. Джаред заглянул к ним в окно. Свет потушен, машины нет. Много лет подряд он косил их газон и попивал лимонад, сидя на кухне, когда миссис Рамирес предлагала ему сделать перерыв от палящего солнца. Он знал, что они держали в шкафу.
Проведя рукой по волосам, Джаред прижался к стене, набираясь храбрости. Но она никак не приходила. Была только боль и пульсирующее желание заплатить по счетам.
Джаред отодвинулся от стены, кинул рюкзак на землю и вытащил футболку из переднего кармана. Обернув ее, как попало, вокруг руки, он зажмурил глаза и втянул в легкие побольше воздуха. Он ударил кулаком в маленькое, квадратное окошко гаража.
Стекло треснуло, упало и разбилось о бетонный пол.
— Черт, — тихо прошипел он, повернувшись, чтобы вглядеться в темноту. Внизу по улице залаяла собака, но больше никто, казалось, не заметил его присутствия.
Джаред вернулся к своей задаче, вздрогнув, разворачивая окровавленную футболку с руки. Тихо застонав, он пытался игнорировать режущую боль. У него не было времени отвлекаться на это.
Джаред выбил оставшиеся осколки локтем. Некоторые упали на пол с громким звоном. Он взял рюкзак с земли и закинул его внутрь. Ворча, он протиснулся в маленькое отверстие.
В гараже было темно. Лишь тусклый лунный свет лился из окна, через которое он вошел. Взяв с пола рюкзак, он закинул его на плечо, а затем направился внутрь дома. Кухня освещалась приглушенным светом, Джаред быстро пересек ее и направился по коридору.
Он точно знал, куда идет.
Он включил свет в комнате. Два кресла стояли рядом со старым телевизором, а стены украшали картины. Джаред перевел внимание к своей цели, потому что не мог смотреть на эти улыбающиеся лица, их семью. Не тогда, когда он разрушил свою.