Белладонна

- Что ж ты за горе луковое? Эх, давай я буду говорить что-то, а ты будешь об этом думать? – согласно кивнула. – Дом.

Ну, я стала думать…

Шар не светился никаким цветом, лишь иногда мелькала какая-то розовая искорка.

- Полное безразличие, неважность, ненужность, да… - продиктовала она мои эмоции с шара. Ну, да я не чувствую никакой привязанности к дому, никаких ярких воспоминаний, ничего. – Мама.

С каким трепетом прозвучало это слово, но меня он не кольнуло, я не знаю, кто такая мама, она давно умерла, не оставив никаких следов в моей памяти…

Шар не показал никаких изменений.

- Хм… может, он сломан? - задала Ульяна, будто сама себе вопрос. – Нет, ну такого не может быть. Безразличие, но есть чуточка боли, кроющаяся где-то далеко. Отец…

Она давала мне много наставлений, я беспрекословно думала. Почти всё показывало безразличие. Отец – немного солнечных воспоминаний, грусть, обида, малая тоска. Ведьма уже начала трясти шар, но, увы. Были такие слова как: друзья, родные, животные, дождь, снег и другое. Но тут она произнесла самое ужасное, самое противное, мерзкое и гадкое, мурашки, аж пробежали по коже, брр:

- Муж.

Владимир! Ненавижу! Презираю! Гад! Циник! Сумасшедший! Помню нашу свадьбу, вино, мокрое лицо, липкие волосы, помню препирательства, грифонов, то, как он меня обнял… Помню, ту мегеру, как она с ним флиртовала, как я ей лицо чуть не разодрала и про себя орала : «МОЙ!», как мы снова спорили, а я сказала: «Ты меня совершенно не знаешь!», на что он ответил: « Ты меня тоже!» тогда муж не кричал, он тихо произнёс те слова, я поначалу в них не вдумалась, а теперь, понимаю: «Я Дура!». Ведь в правду я его совершенно не знаю, а вместо того чтобы узнать, пытаюсь оскорбить, унизить, сделать больно, ну вот зачем, зачем, мне надо было бесить его, своими шуточками, этой сыпью, которая держится две недели? Один вопрос - зачем? Мне говорили. Что я ребенок, это чистая, правда! Я очень обидчивый и вредный ребенок, который обожает шутить и делать всякие подлянки, мне не хватало друзей в детстве их попросту не было, вот я решила отыграться на Владимире, за что? Может, у него детство было ужасное, погруженное в смятение и грусть, я ничего о нем не знаю! Кто всегда начинал ссоры? Я! Кто всегда это отрицал? Тоже я? Кто на самом деле бессердечное существо? Я! Если бы я вела себя как взрослый человек, могла бы получить в ответ уважение, понимание. А что получила я сейчас? Ничего. Избавиться от такой жены как я - счастье! Есть вещи, о которых я жалею, я сначала делаю, а только потом, через лет сто начинаю обдумывать свои поступки…

- Черти! Шар… Донна! – упс, я как-то забыла, что нужно на шарик смотреть. Шарик переливался от темно бордового, насыщенно-алого, до ярко лилового цвета, вскоре он начал светиться, всё сильнее и сильнее. Я загляделась. – Руку, руку убери-и-и!

Её ранее спокойный твердый женский голос вмиг превратился в тонкий девчачий писк. В секунду комнату озарил такой яркий свет, что если не зажмурить глаза, ослепнешь. Быстро отдернув руку, отвернулась от сияющего шара. Комнату вновь окутал мрак. Лежащая на полу Ульяна, быстро вскочила, принимаясь отряхивать платье от пыли, её длинная коса растрепалась, глаза бегали, она делала через каждую секунду глоточек воздуха.

- Что это было? – спросила я.

- А не меньше тебя хочу знать, что это было? А точнее, о чем ты думала? – поставив руки в боки, она недовольно на меня глянула. Я потупилась, и молча, сидела на кровати. – Ну… - опустила глаза в пол. Сейчас это было похоже на семейную сцену: мать отчитывает ребенка. Но я не ребёнок… эх, лучше не начинать, не, то хуже будет. – Ладно, не хочешь говорить, не надо. Только ты знаешь, что из-за твоих мыслей чуть не случилось? Ты нас чуть бы к чертям не отправила! Шар мог взорваться, от переизбытка магической энергии! Но ты, же не маг! Донна, будь послушной девочкой, скажи, о чём ты думала? – молчание. - Горе мне, горе! Ни выбьешь, ни словечка, ты хоть живая? Вроде да. Я же тебя просила думать о… муже… - скользкая улыбочка скользнула на её лицо, а потом она вновь стала задумчивой. - Муж отпадает… ты сказала, что его ненавидишь, но ненависть, злоба и такой силы, не может быть, хотя, кто вас знает молодых…

- Ты так выразилась, молодых… сама наверно немного старше меня - я решила переключить её мышление в другое русло. - Вот сколько тебе лет?

- Такие вопросы неприлично задавать… что я мелю? Тебе можно, мне девятьсот девяносто девять лет, дорогая… - Тут-то у меня челюсть отвисла, что за изверги, если так дальше пойдет, никакой лекарь, мне челюсть не вправит! - Да, да, тебе-то, наверное, не больше ста шестидесяти, глупость, какая, тебе двести, ведь совершеннолетними становятся посте двухсотлетия…

- Как это, но ты, же так молодо выглядишь… - я покраснела от стыда.

- Спасибо за комплимент, ведьмы живут более десяти тысяч лет, и ты не исключение. – Заявила она.

Я начинаю много нового о себе узнавать.

- Ах да мы же совсем отбились от темы… - вдруг затушевалась ведьма. - А ты хитрая, Донна, очень хитрая, решила избежать серьёзного разговора, так я тебе не позволю, но это потом, как я узнала тебе пока некуда идти и ты никуда не торопишься, так, что оставайся в моих «райских» апартаментах. А пока ты здесь я уж постараюсь узнать, есть ли в тебя магия или нет…

И не успела я согласиться, как на меня уже начали строить планы. Ах, вот куда меня ноги понесли? К чертям! И ведьмам.

Всё к чертям! Первый снег. И старо-новая встреча…

Прошло около трёх недель после того как «добренькая» ведьма меня приютила, надо запомнить на будущее «Ведьмы добрыми не бывают!». Поначалу я не то, что обрадовалась, что меня приютили, просто ещё не успела ничего понять – не дали, всё решили за меня. И теперь как происходят дела. Ульяна сейчас занялась ставить эксперименты, то на лягушках, думает, может хоть один из них принцем будет, расцеловывает всех (как только у неё бородавки не повыскакивали?), а ей видите ли за ними на болото ходить лень и теперь я должна ходить по болоту и лягушек вылавливать, фу, мерзость как вспомню так вздрогну. Потом у неё появилось мысль насчет мальчика с пальчика (эта женщина, вообще богата на фантазии), но тут я её отговорила, ведьма, же за богатого хочет замуж, а этот мальчик бедный, тем более совсем ребенок, из капусты недавно достали. Ульяна постоянно варит какие-то зелья и читает свою старую книжонку, половина страниц которой выжжены, другая часть порвана, книга сама скоро рассыплется, я хотела посмотреть на этот фолиант, полистать странички, но как только коснулась обложки обтянутой кожей, книга как зарычит, и зубами острыми начинает щелкать. Я тогда чуть бы сердечный приступ не получила, ну книжонка, ну дает, вдруг этой ведьме проболтается, она ж меня прибьёт, не, не сможет, очередь занимать надо, эта рукопись для неё как… как… ну не знаю… как будущий муж, вот, меня к нему ни на шаг не подпускает…

Сегодняшний день, точнее утро был особенно хмурым и мрачным для меня, я наведалась на улицу, пока Ульяна не поймала и не заставила пойти туда, не зная куда, принести то, не зная что. Солнце светило ясно, на небе были белые облака, а вот голый лес совершенно не радовал глаз. Травы уже толком нету, она вся выцветшая желтая, деревья давно сбросили листву разнести по ветру в непонятном направлении. Я стояла у дуба и, закрыв глаза, думала обо всём, да я смогла всё осмыслить и с каждым днём мне становилось всё горестней и мучительней, один ранее не заботящий меня вопрос теперь так сильно засел в моей голове и стал крепостью, которую не разрушить, не обойти, не облететь, не переехать, она не сокрушаема и этот вопрос, иногда возникает в голове как утверждение понятного факта: «Он не ищёт, а значит не найдет, стало быть не нужна!?». Каждый день разлуки перерастает в боль, скопившуюся в моём сердце, иногда мне кажется, что невозможно жить без этой самодовольной ухмылки, этих споров, этих холодных глаз, без этого голоса. Я глупая? Да. Почему-то именно сейчас, когда его нет рядом со мной, мне так хочется его услышать, увидеть, коснуться. Медленно из глаз полились слезы обжигающие кожу, щеки запылали, захотелось кричать, это были слёзы горечи, страдания, памяти. Я обессилено сползла на землю. Не могу сказать люблю или нет, я говорю и, да и нет. Сейчас я чувствую, что мне его не хватает, как воздуха, если он навсегда исчезнет, то не будет меня. Когда я рядом с ним я это я, когда без него, нет меня, просто человек, ничто. Обычно люди осознают свои ошибки, совершив их, я такая! Слезы скатывались по моим щекам, вдруг я ощутила холодок на обожжённой щеке и на другой. Открываю глаза. Снег. Белыми хлопьями на землю падали маленькие снежинки. Стирая слёзы с глаз, отправляюсь в избе, переодеться…