Вендетта (ЛП)

Я преследовал ее и не стыжусь в этом признаваться. Я всегда знал, где и с кем она бывает, даже в моменты ее временных исчезновений. Несколько раз ловил себя на мысли, что хочу, чтобы она меня заметила, и обычно она так и делала, задерживая на мне свой пристальный взгляд на секунду дольше, чем на других незнакомцах. Я был благодарен и за это. Этих крошек ее внимания, которые я время от времени получал, было достаточно, чтобы накормить мою зависимость.

Но, как и с любым наркотиком, это вызывало привыкание. Теперь я понимаю, что это был запретный плод. Я сопротивлялся ей так долго и упрямо, что рано или поздно подобное должно было произойти. И когда это случилось, я не мог ею насытиться.

Это не было продумано заранее. И вряд ли она тоже планировала подобное, но мне нравится думать, что так и было, чтобы оправдать мой провал. Однажды ночью я наблюдал за тем, как она стояла на противоположной стороне улицы. Я мог бы сказать, что она никогда не выглядела более красивой, но для меня она прекрасна всегда. Наши глаза встретились, и внезапно время будто остановилось. Ее взгляд был настолько многозначителен, что я даже моргнул, удостоверяясь, что вижу это на самом деле. Затем огляделся вокруг, проверяя, видели ли все это остальные. К тому времени, когда я снова перевел взгляд на нее, она уходила в темный переулок.

Бери или уходи. Вот, к чему все сводилось.

Я взял себя в руки, но все же побежал за ней следом.

«Только чтобы проверить, что с ней все хорошо», — соврал себе.

И в том темном переулке, возле грязной кирпичной стены, я понял, что обречен.

Это продолжалось в течение целого года. Она никогда не искала со мной встреч, это я всегда бежал туда, где была она. Лейтон давала мне желаемое без слов. Я не заговаривал с нею, опасаясь, что прекрасная иллюзия о том, что мы просто два человека, которые нашли друг друга в темноте, разрушится.

Как ни странно, но именно это заставило меня держаться от нее подальше. Год — чертовски долгое время, чтобы молчать, когда все, что ты хочешь делать, это говорить. Меня душило осознание того, что я не могу поделиться с ней всеми своими мыслями. Я хотел ей сказать, что каждый миг, который она позволяла мне провести с нею, походил на рай. Каждый раз, когда она запускала руки в мои волосы и разрешала прикасаться к ней так, как я хотел, чувствовал себя недостойным ее.

Будь она кем-то другим, я любил бы ее до конца своих дней.

Но она была той, кем она была. Лейтон Мур, дочерью Кита Мура, человека, который лишил меня всего. И однажды, рано или поздно, она станет жертвой из-за того преступления.

***

Лейтон сплетает наши пальцы на своем бедре, сжимая мою ладонь.

— Прекрати думать так громко. Ты меня разбудил.

Улыбаюсь в темные волосы, перекинутые через ее плечо, затем отодвигаю их и целую это место. Она вжимается в мою грудь сильнее, касаясь своей попкой моего стояка.

— М-м-м.

Это для нас вновинку. С самого первого нашего раза я еще никогда не оставался на ночь после занятий любовью. Она никогда не приходила ко мне домой, а я — к ней. И мы ни разу не занимались этим в постели.

Лейтон тянет наши переплетенные пальцы вниз по своему животу, к местечку между ногами. И не буду лгать, когда мои пальцы достигают ее влажности и она выгибает спину, упираясь мне в грудь, я более тверд, чем когда-либо был в жизни.

Она начинает двигать наши пальцы, помещая мой большой палец на клитор. Ее вздохи превращаются в стоны. Мои бедра непроизвольно толкаются в ее голую попку одновременно с тем, как она трахает мои пальцы.

Это — безусловно, самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел в жизни. Она так красива, так чувственна. Я люблю смотреть на нее при свете дня.

Чувствую, как она начинает терять контроль, затем извивается, и уже собираюсь приступить к делу, когда она меня останавливает, хотя я чувствую, как сжимаются ее мышцы вокруг моих пальцев.

Я ошеломленно смотрю, как Лейтон встает, завизжав, когда ее ноги касаются холодного пола, потом бежит по комнате и наклоняется, открывая мне великолепный вид на свою задницу. Если бы я не был уже тверд, то после этого точно бы стал.

Она подбегает к кровати с моим бумажником в руке, судорожно в нем роясь. Я смеюсь над ее попытками разорвать пакетик с презервативом скользкими руками.

— Заткнись, задница, — говорит она с улыбкой, затем разрывает пакет зубами и раскатывает его содержимое по моему члену.

Широко разводит ноги над моими бедрами, и я наблюдаю с удивлением напополам с чертовским удовлетворением, как она берет мой член в руку, несколько раз быстро проводит по нему ладонью, заставляя меня задержать дыхание, затем подводит его к своему входу и опускается.

— Блять, — бормочу я, откидывая голову на подушку и хватаясь руками за простыню.

Она берет мои руки и кладет их на свои бедра, а затем очень медленно поднимается, запрокидывая голову, и опускается вниз.

И замирает.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — спрашиваю сквозь сжатые зубы, пытаясь тоже не двигаться, но это действительно, действительно трудно.

— Наслаждаюсь, — отвечает она, глядя на меня из-под ресниц.

Потом наклоняется, и ее волосы падают вокруг наших голов занавесом. Целует дорожку от моего подбородка к губам, и я отвечаю ей, заглушая стон, который издаю, когда толкаюсь вверх, уверенный, что иначе не сподвигну ее к действиям.

— Еще, — шепчет она в мой рот, и я делаю это снова и снова. Она просит о большем, кусая меня за плечо, чтобы удержаться от крика.

Лейтон то стонет, то вздыхает каждый раз, когда я погружаю ее вниз на всю свою длину. Она крепко держится за меня, с каждым толчком хватаясь за мои плечи все сильнее. Я переворачиваю нас, захватив ее запястья одной рукой и вытягивая их над ее головой, и продолжаю двигаться, изменяя ритм каждый раз, когда чувствую, что готов взорваться. Второй рукой скольжу по ее животу, затем по груди и останавливаюсь на ключице, впиваясь пальцами в гладкую кожу ее шеи.

Она открывает глаза, зная, как я люблю видеть ее взгляд, когда она кончает. Меня пронзает интенсивность чувств в ее глазах. Я всегда любил этот момент.

Она доверяет мне. Я удерживал ее здесь взаперти, угрожал ей, использовал, а потом бросил. От моих рук она перенесла больше, чем я готов в этом признаться, и по прежнему мне доверяет. Она знает, как все закончится, и все равно доверяет.

Лейтон кончает подо мной, и я расслабляю пальцы вокруг ее горла. Несколько секунд спустя я совершаю последний толчок глубоко в ней и, обессиленный, падаю сверху, опуская лицо в изгиб ее шеи. Она водит пальцами по моим волосам, слегка потягивая, затем отпускает. Мы тяжело дышим, наши тела переплетены.

— Я никогда не занимался любовью с другой женщиной, — говорю тихо, желая, чтобы она это знала. Она никогда не должна была думать, что эти слова пустой звук, или что любая может ее заменить. Эта дурацкая ситуация целиком и полностью на мне.

— Потому что ты меня любишь, — говорит она, констатируя факт. Потом вздыхает, все еще дрожа подо мной. — Но этого недостаточно.

Мне жаль, что это так.

Я выхожу из нее, уже скучая по ее объятиям, и направляюсь в ванную, чтобы помыться. Потом обхожу комнату, собирая свою одежду. Слава Богу, она укрывается простыней, скрывая искушение от моих глаз.

Что самое неприятное? Она наблюдает за мной, брошенная, пока я одеваюсь и иду к двери. Буквально ощущаю ее пристальный взгляд, следующий за мной повсюду, но она молчит. Я хочу, чтобы она хоть что-нибудь сказала.

«Просто попроси меня остаться.»

Открыв дверь, я замираю, давая ей еще один шанс. Ничего. Тогда выхожу из комнаты без оглядки. Щелчок замка бьет по барабанным перепонкам.

Он все еще звучит в моей голове, пока я спускаюсь вниз. Я направляюсь на кухню, вынимаю пиво из холодильника и открываю его. Потом опускаюсь за обеденный стол и делаю глоток из бутылки. Я до сих пор чувствую ее тело подо мной, и слышу, как она просит меня брать ее снова и снова, и снова.