Страница 7 из 12
Корделия показала на торчащий из-под сидения Брендана пластиковый пакет, в который он переложил учебники после того, как выкинул поддельный рюкзак Mastermind в помойку. Элеонора тоже обратила внимание на пакет. Их брату предстояло многое объяснить.
— Ну, я… хм-м… — промычал Брендан. — Я встретил коллекционера.
— Коллекционера?
— Да, парня, который собирает как раз такие рюкзаки, — выкрутился мальчик.
— И по счастливой случайности этот «коллекционер» прогуливался по школе? — с сомнением в голосе спросила Корделия.
— Мама говорит, что нельзя говорить с незнакомцами, шатающимися вокруг школы, — заметила Элеонора.
— Это был не незнакомец, — ответил Брендан. — Я его знаю.
— И кто же это был?
— Просто уборщик.
— Странный тип этот «просто уборщик», — заметила Корделия.
— Ага, — кивнула Элеонора. — Он всегда меня спрашивает, от какого дизайнера мои туфли.
— В любом случае, он предложил мне за рюкзак сто долларов сверх его первоначальной цены, — продолжил объяснять Брендан.
— Школьный уборщик готов заплатить тебе восемьсот долларов за рюкзак? — недоверчиво переспросила Корделия.
— Ага, так что я смогу вернуть маме деньги и…
Тут Элеонора прервала его:
— Это звучит еще более глупо, нежели история Корделии. Вам обоим пора перестать врать.
Брендан и Корделия уставились в пол. Слышать такое было неприятно.
— Хорошо, моя очередь рассказывать, что со мной сегодня произошло, — начала Элеонора. — И вот я-то расскажу вам правду. Две девочки сказали, что мне нужен новый телефон. — С этими словами Элеонора достала свой «стартер». — Неужели он настолько плохо выглядит?
— Да, Нелл, — согласился Брендан. — Тебе стоит попросить маму купить новый.
— Но он мне нравится! Мне и с ним неплохо! Зачем нам все эти модные вещи, которые мы теперь покупаем. Мне даже не нравится ездить в этой машине! Это же нелепо.
— Сама в этом виновата, — заметила Корделия. — Ты пожелала нам богатства. Без этих денег мы были бы бедны как церковные мыши.
— Ну и что, — ответила Элеонора. — А теперь представьте маму. Каково ей будет услышать о новом телефоне, когда ты потерял свой рюкзак, а ты — свой зуб?
Элеонора выглядела расстроенной.
Корделия, а затем и Брендан по очереди обняли сестру.
— Не волнуйся, — попытался ободрить ее Брендан. — После того, как она узнает о нас с Делией, она будет счастлива, что тебе нужен всего лишь телефон. А если эти девочки снова будут издеваться над тобой, ты всегда можешь позвать своего «Большого Брата».
— Правда? — пропищала Элеонора в крепких объятиях сестры и брата.
— Разумеется, — подтвердил Брендан. — Тебе стоило увидеть, что случилось со Скоттом Калурио, когда он начал меня донимать. Скажем, больше он так делать не станет.
— Спасибо, Брен.
Брендан притворился, что улыбается. Корделия заметила это и поняла, что брат врет, но промолчала. Она чувствовала холод. Мы все о чем-то врем. И даже Элеонора может врать.
Машина подпрыгнула, и их объятия расцепились.
Дома Элеонора выжидала подходящий момент, чтобы подойти к маме. Она решила, что после ужина, когда вся посуда будет убрана со стола, а посудомоечная машина запущена, она сочинит историю, что ее телефон сломался, и теперь сообщения не отправляются.
Но когда подходящий момент настал, Элеонора решила: «Я не буду врать маме. У нас и так слишком много тайн».
— Эй, мам!
Миссис Уолкер сидела на диване. Корделия и Брендан уже ушли к себе наверх. Доктор Уолкер никогда не выходил на ужин.
— Думаю, пора бы его обновить. — Элеонора показала свой телефон. — Я знаю, ты против того, чтобы я сидела в интернете, но ведь можно купить телефон с памятью побольше и хоть каким-то доступом. Или я даже могу взять другой папин телефон, если он больше им не пользуется…
Миссис Уолкер выпрямилась.
— Что ты имеешь в виду под словами «другой папин телефон»?
Элеонора пошла на попятный.
— Я имела в виду папин старый телефон.
— Нет, — заметила миссис Уолкер. — Ты точно сказала другой.
— Ага, точно… я порой путаю слова из-за своей дислексии, — попыталась оправдаться девочка.
— Мы с тобой обе знаем, что при дислексии не путают слова, — заметила миссис Уолкер. — У твоего отца есть тайный телефон?
Элеонора глубоко вздохнула. В глазах ее матери было… Элеонора искала подходящее слово… Не безумство… не грусть… Беспокойство. И это было хуже всего.
— Не знаю. Мне бы не хотелось об этом говорить.
— Послушай, — миссис Уолкер взяла Элеонору за руку. — Ваш отец сам на себя не похож в последнее время, и мне необходимо знать, что происходит на самом деле. Я не обещаю тебе, что будет просто, но если у него есть тайный телефон, и ты мне его покажешь, мы хотя бы узнаем, что у него за проблемы.
— И поможем их решить?
Миссис Уолкер кивнула.
— И снова станем нормальной семьей?
— Ну, я не знаю, существуют ли нормальные семьи.
— Раньше мы были нормальнее.
— Обещаю.
— Хорошо, — кивнула Элеонора. — Я тебе покажу, но ты должна пообещать никому не рассказывать об этом.
10
Элеонора привела маму на кухню и заявила:
— Для начала нужно испечь несколько булочек.
— Что? Неужели ты уже проголодалась? Мне казалось, ты хотела мне показать телефон…
— Он на чердаке.
— Понятно.
— Брендан тоже на чердаке, — пояснила Элеонора.
Миссис Уолкер сделала понимающее лицо, догадавшись, что это часть тайны. Через пять минут аромат булочек распространился по всему дому, и Элеонора потащила маму с кухни, как только Брендан спустился вниз.
— Я залезала к Брендану на чердак во время его отсутствия, — призналась Элеонора, когда они поднимались по лестнице.
— Нелл, это же его комната! Зачем это делать?
— Я представляю… — начала Элеонора, но ее тут же заглушили крики Брендана: «Булочки! Булочки! Булочки!».
— Так что ты там представляешь? — спросила миссис Уолкер.
— Что дом — это большой корабль, — ответила Элеонора, — а чердак — это кабина капитана, и я капитан. Или что дом — это звездный корабль «Энтерпрайз», а я — Спок. Брендан по-особому подворачивает веревку, чтобы поймать того, кто проникнет к нему в комнату, но я знаю про этот трюк и никогда еще не попадалась.
— Нелл, — миссис Уолкер решила сделать выговор девочке, — конечно, очень важно развивать свое воображение, но также важно уважать личное пространство других.
Элеонора кивнула. Она не смогла признаться в том, что она на самом деле делала на чердаке — смотрела в окно и вспоминала, как она впервые увидела лес из окна дома Кристоффов во время их приключений. Когда все было таким волнующим. Когда Уолкеры вместе сталкивались с испытаниями, они были близки — и не врали друг другу.
Они поднялись к люку, ведущему на чердак. Элеонора решила пояснить:
— Иногда, в дополнение к своим тренировкам воображения я играю с подъемником, — она указала на квадратную крышку люка.
— Это же ужасно! — воскликнула миссис Уолкер. — Я имею в виду, если он сломается…
— Он упадет на меня, и я сломаю шею.
— Что еще ты мне скажешь? Что ты отъявленная хулиганка?
— Мам, успокойся. Я лишь объясняю, каким образом я увидела, что папа поднимается на чердак.
— Ах да.
— В пятницу после школы я играла с подъемником и вдруг увидела, как папа втайне от всех пробирается на чердак.
Элеонора подвела маму к лестнице.
Наверху на полу лежали две большие кипы журналов — Sports Illustrated и Game Informer — а еще грязная одежда, выложенная дорожкой, которая вела к корзине для белья, в которой странным образом не было никаких грязных вещей. Плакаты на стенах были приклеены жвачкой и уже местами отошли. Тарелка с покрытыми чем-то голубоватым сырными сэндвичами закрывала сверху аквариум с золотой рыбкой Турбо, которая, как ни странно, была жива.