Страница 104 из 215
Напрасно, ох напрасно написал старый гетман это письмо. После таких объяснений пути назад, к миру с генеральным писарем Кочубеем, у него уже не было…
Монархи, министры, военачальники, наверное, считали, что совершают свои дела в глубокой тайне. Но за каждым их действием наблюдали тысячи глаз. Письма, которые вы только что прочитали, лишнее подтверждение тому. Кстати, они могли бы очень пополнить архив Крмана. Но, к сожалению, Крман об этих письмах знать не мог.
Еще немного об истине и Данииле Крмане
В тот день Крману повезло. Во всяком случае, сам он так считал. Старый приятель переслал ему неизвестно где и как добытые письма некоего Петра Богуша из Кракова своему родственнику в Пшемысл. В письме шла речь о событиях десятилетней давности, но Даниилу показалось, что теперь ему понятно, как возник союз между Петром и Августом и почему сейчас все европейцы воюют друг с другом.
Спешу сообщить тебе
, — писал Петр Богуш, —
любезный друг, что царь Петр не менее странен, чем его другие августейшие собратья. Верный человек, знающий все, что происходит при дворе, рассказал мне, что русский царь прибыл в Дрезден инкогнито и потому без всякой торжественности. На нем был короткий черный испанский кафтан с откидными рукавами, узкие панталоны и простые голландские башмаки, на гладко выбритой голове
—
черный берет, какой носят в некоторых местностях священники, Выходя из экипажа, он закрыл этим беретом лицо, чтобы не быть узнанным. Его свита и генерал Дю-Фор шли впереди. Проходя по ярко освещенным комнатам, они гасили большинство свечей, но саксонские кавалеры спешили их сейчас же зажечь, что не понравилось царю, и он начал сам задувать свечи и гасить их беретом. Вечером был устроен блестящий ужин у Вирнайских ворот, в знаменитом итальянском дворце, расположенном среди большого сада, ужин затянулся до трех часов утра, после чего царь отбыл для осмотра в известную крепость Кенигштейн. Он прибыл сюда в шесть часов утра, но до семи часов не выходил из кареты и спал. Осмотрев крепость, Петр остальную часть дня весело провел за столом при несмолкаемом грохоте пушек и наслаждаясь прекрасным концертом. Затем он пешком спустился с горы и уехал в Вену через Богемию. Как ты понимаешь, милый друг, это тоже очень странный государь, от которого надо ожидать не менее странных действий. Так помолимся же богу, что Россия далеко! Аминь!
Ровно через месяц этот же Богуш, видимо внимательно следивший за событиями в мире, написал по тому же адресу еще одно любопытное письмо:
В дополнение к тому, любезный друг, о чем уже говорил, спешу сообщить, что теперь можно считать, что союз между Саксонией, Польшей, Данией и Россией заключен. Из этого следует, что большая война неизбежна. Можно предположить, что лет
через
десять
—
двадцать цивилизованный мир будет выглядеть не так, как он выглядит сейчас. Оснований для такого вывода достаточно. Вот последние новости.
Верные люди рассказали, что по прибытии в Вену царь Петр получил известие о бунте стрельцов и тотчас же направился обратно в Россию, Во время этого путешествия произошло свидание царя с королем Августом в Раве, местечке поблизости Львова.
11 августа 1698 года царь прибыл инкогнито в Раву в сопровождении немногочисленной свиты и был принят королем со всем почетом, возможным по условиям места. На следующий день после совместного обеда короля с царем они оба отправились в лагерь, где король показал царю находившиеся тут саксонские войска, после чего обоим коронованным посетителям было предложено саксонским министром графом Флеммингом роскошное угощение, К вечеру оба вернулись в Раву, и там днем начался блестящий пир, продолжавшийся до двух часов ночи, где царь был очень весел и доволен. Королевский придворный штат и саксонские войска были отосланы в ваш Львов, После предложенного завтрака царь тоже двинулся в путь в Москву, Король сопровождал его до Замостья, где сделал смотр расположенному там восьмитысячному отряду саксонских войск. На прощанье оба величества обменялись драгоценными подарками: царь подарил королю на память необыкновенной величины сапфир и саблю, а король царю
—
палку, усыпанную бриллиантами. Из Замостья король вернулся обратно, а царь продолжал путешествие в Москву, и до границы его сопровождал отряд королевской конной гвардии из 170 человек.
Крман трижды перечитал письмо. От волнения у него даже вспотели лицо и ладони рук. Неужели все союзы заключаются так просто? Решили два монарха объединиться и повоевать с третьим — и вот уже десять лет в Восточной Европе гремят орудия. Да и на Западе они не умолкают. Там идет дележ «испанского наследства», а попросту — Франция, Англия и Австрия не могут договориться о том, кого следует посадить на освободившийся в Мадриде трон.
Крман поднял голову от бумаг — у двери стучали. Вскоре в комнату впустили Самуила Погорского, словацкого шляхтича, ярого лютеранина и доброго знакомого князя Ференца Ракоци.
— Вот грамота, — сказал он, поздоровавшись. — Князь посылает нас искать помощи или же в Пруссии, или у Карла. Царь Петр не ответил князю.
— Царю не до нас.
— А нам не до него. Из Вены выступили еще три полка. И скоро будут здесь.
— Все это надо взвесить.
— Что взвешивать? Пора действовать.
— Если бы знать, какое действие принесет успех, а какое разочарование!
Погорский пожал плечами:
— О чем мы толкуем? Европа в огне. Карл разгромил изменившего вере Августа Саксонского и скоро поставит на колени не только Данию, но и Россию с Польшей. Казаки на Украине выделяются в особое княжество.
— Откуда такие сведения?
— Они достоверны. Гетман Мазепа ищет путей к сближению с Карлом.
— Гетман — это король? Или он на том же положении, что и польские гетманы?
— Нет, он князь казаков, хоть и подчиняется временно московскому царю.
Крман вздохнул и подошел к шкафу с книгами, отыскал там еще одну папку.
— Фамилия этого князя казаков пишется с одним «п» или двумя?
— Не знаю, — растерялся Погорский. — Лучше написать два. Одно всегда можно зачеркнуть.
— Трагедия в том, что мы ничего не знаем! — вздохнул Крман. — Мы даже не знаем, есть ли у казаков король и сколько «п» в его имени.
— Постой! — Погорский подошел к окну. — Там кричат. Что-то горит. Люди бегут… Да это ведь наша коллегия!
— Не может быть!
— Что значит «не может быть», когда она все же горит!
— Но там наша библиотека! Там рукописи, книги! Это не должно погибнуть!
Крман и Погорский выбежали из дому. Да, действительно, над крышами двухэтажных домов стлался едкий черный дым. Его быстро уносило ветром к горам.
— Как назло, и погода ветреная! — воскликнул Погорский. — Лучшей для поджога не придумать.
Когда они подошли к месту происшествия, гасить было уже нечего. Коллегия сгорела вместе с документами, библиотекой, с хранившимися в зале картинами.
— Кто это сделал?
— Понятно — католики. И думаю, что это только начало.
— Неужели есть на свете столь подлые люди, которые сознательно могут предать огню книги?
— Даниил, ты не ребенок, откуда такая наивность? Раз князь Ракоци восстал во имя истинной веры, для блага всех протестантов, то католики ответят нам огнем и мечом. Чего иного ты ждал? Если не дать отпора, истребят не только наши коллегии и библиотеки, но и нас и детей наших. Ничего не пощадят.
— Отчего люди так злы?
— Почем я знаю, отчего они бывают добрыми или злыми?! Не об этом надо сейчас думать, а о том, как побыстрее добраться до шведского короля. Он поможет нам в борьбе с католиками. Только он — настоящая сила.
— Едем! — тихо сказал Крман. — Знаем ли мы или не знаем, кто прав, кто виноват, а нужен нам сейчас, конечно, Карл. Я не спорю. Да и к нему ближе, чем к остальным. Истина, где ты?