Страница 9 из 99
- Перейдем в другую комнату? Там будет удобнее.
- Хорошо, господин Стефан, - поднялась с кресла я.
Граф взял поднос и остановился у двери, слева от камина.
- Откроешь?
Я повернула ручку и первая вошла в спальню.
- Ого! Какая у вас большая кровать!
- Да, немаленькая, - согласился маг, поставив поднос с пирожными и вазочкой лакричных леденцов на покрывало, а кувшин с лимонадом на пол. Снял сапоги, отстегнул кинжал, бросив его на подушки. Развалился снежным барсом, лениво наблюдая, как я исследую комнату.
- Тебе очень идет это платье, - сказал он мне.
- Правда? – зажглась я.
- Правда, - улыбнулся он. – Тебе самой нравится?
- Очень! А туфельки еще больше!
- Какие туфельки? – посмеиваясь, спросил граф.
- Ну как же, - растерялась я. – Эти! – приподняла подол платья.
- Ну-ка, ну-ка, - заинтересовался волшебник. – Дай посмотреть… Запрыгивай, - похлопал он по подушкам.
- Прямо прыгать? – не поверила я.
- Прямо прыгай, - сверкнул зубами он.
Разбежавшись, я вскочила на кровать. Не рассчитала, навалившись на мужчину.
- Ой, простите…
- Ничего страшного. Действительно, очень красивые туфли, - погладил он мою ногу гораздо выше шелковых бантиков. – А еще ты вся в меду…
Его палец медленно прошелся вдоль моей верхней губы, собирая ореховые крошки, а глаза из темно-синих стали черными колодцами. И сам он весь как-то подобрался, вмиг растеряв доброту.
Стало жутко.
Я несмело улыбнулась и заерзала, высвобождаясь из-под ставшей тяжелой руки.
- Господин, а вы знаете моего отца? Он рыцарь, служит в отряде господина Шеньйе…
Граф надавил мне на плечо, заставляя сидеть смирно.
- Помолчи.
Маленький зверек внутри завопил от ужаса, когда мужчина зарылся носом в мои волосы, когда перебросил вперед длинные пряди, целуя шею. Что за этим последует, я догадалась, не смотря на свои годы. Практически беспризорных детей, работающих на кухне и конюшне, не слишком ограждали от реалий взрослой жизни. Я уже видела солдатских шлюх, с развязной улыбочкой выходящих из казарм, и всхлипывающих служанок, изнасилованных лордами в переходах галерей. Но я не верила, что подобное может когда-нибудь произойти со мной, пусть я служу на побегушках. Я же дочь рыцаря, не какая-нибудь лизарийка или островитянка!
- Пустите! – дернулась я.
Мужчина гортанно рыкнул и укусил меня за шею.
Бежать! Бежать! Обратно, на кухню! Лучше уж сносить побои матери, чем то, что сейчас случится!
…в ушах звенели крики новеньких прачек, метавшихся в кругу гогочущих солдат…
Я схватила с подноса тонкую фарфоровую тарелку и ударила графа по лицу.
- Отпустите!
- Ах ты, маленькая дрянь!
От хлесткой пощечины зазвенело в ушах, на несколько секунд я потеряла сознание, а, очнувшись, услышала треск рвущегося шелка, шумное дыхание, обдававшее жаром лицо и грудь.
- Не надо! Пожа… - я захлебнулась криком, когда сильная пятерня сдавила горло.
Воздуха не хватало, я беззвучно рыдала, умоляя мага остановиться. Слепо шарила вокруг в поисках хоть какого-нибудь оружия. Пальцы правой руки нащупали замшу. Далеко, слишком далеко. Я обмякла, перестав сопротивляться, и ладонь на горле медленно разжалась.
Потом, несколько дней спустя, я солгала Тимару, спросившему, как я, мелкая пигалица, смогла убить взрослого мужчину, воина. Я сказала, что обезумела от страха, и не соображала, что делаю. Вранье. Я все понимала, анализировала каждое свое движение, каждое слово.
- Господин, пожалуйста, не делайте мне больно, – просительно прикоснулась я к плечу графа.
В глазах лорда Стефана плескалось безумие, на короткой бородке блестела слюна.
Не отводя взгляда, я медленно, очень медленно выгнулась под лапавшей меня ладонью, выдернула кинжал из ножен и вогнала его в бок графу по самую рукоять. Он охнул, неверяще глядя на потекшую обильным ручьем кровь. А я, вывернувшись из-под него – откуда только силы взялись! – вонзала кинжал снова и снова – в грудь, в спину, в шею, до тех пор, пока бездыханное тело не упало на кровать.
Вот тогда-то истерика и началась.
Что я натворила?!
Он мертв или его еще можно спасти?
И что он со мной сделает, если выживет?
Я тихо выла на одной ноте, заглушая кулаком всхлипы и пытаясь удержать в желудке ореховые пирожные. Кровь будто заменили свинцом – я с трудом ворочала руками и ногами, не будучи уверенной, смогу ли сделать хоть шаг. Чтобы заглушить мерзкий привкус желчи, начала грызть лакрицу, разбросанную по шелковому покрывалу. Помню, я роняла ее, никак не могла донести до рта, и очень боялась отвести взгляд от графа - все казалось, что он притворяется, что сейчас повернет ко мне лицо, утопленное в подушке, и выдохнет: «Ли-и-ира», а я не смогу убежать на отнявшихся ногах.
Утром меня нашла служанка.
5
Сначала я услышала, как мягко открылась и закрылась входная дверь в соседней комнате. Глухо звякнуло что-то тяжелое, опущенное на пол, плеснула вода. Едва слышно скрипнули створки открываемых окон. Прошелестели тихие шаги, зашоркали щетки о ворс ковра. В наступившей тишине приоткрылась дверь в спальню.
- Эй!... Пс-с-с! Иди сюда!
От легкого ветерка, прокравшегося из гостиной, ворохнулся полог кровати, взметнулись тонкие бело-седые волосы мага, выбившиеся из-под бархатной ленты. Застоявшийся воздух комнаты качнулся, смешал запахи лилий и крови, по шелковому рукаву пробежала волна, будто мужчина шевельнул кистью.
Задыхаясь от страха и тошноты, я судорожно сжала липкую рукоять кинжала, раскусила кусочек лакрицы, которой был набит рот.