Страница 18 из 99
Мы синхронно кивнули.
- Тогда за работу! До приезда князя осталось всего ничего! – Госпожа Миара, наша экономка, ушла, позванивая ключами на поясе.
На ней были праздничный обед и подготовка комнат для гостей, прибывавших в замок на праздник Излома Лета, и, в общем-то, спокойная женщина превратилась в фурию. Она носилась по замку не хуже родового призрака, бренчавшего кандалами в картинной галерее, появляясь в самых неожиданных местах, и выплевывая задания быстрее новой модели арбалета, опробованной графом на прошлой неделе. Чем-то она напоминала мне старую Магду, повариху на низкой кухне в замке князя Луара. Такая же полная, с бьющей через край энергией и своей собственной справедливостью – могла надавать плюх за пролитое вино, и, наоборот, прикрыть от наказания за разбитый сервиз.
- Ну что, девочки, разделимся или вместе? – спросила Рина. Симпатичная, смешливая, райана на три четверти, она была любимицей госпожи Миары.
Длинноносая Эли недовольно фыркнула.
- Да без разницы, что так, что так упашемся.
- Ой, ну надо же, работница, - сладеньким голоском пропела Синтия, - так устает, так устает… Спать по ночам надо, а не по казармам шастать! Как оно там, на постельной ниве жнется?
- Синтия! – возмутилась Рина.
Эли фыркнула, огладила ладонями бедра и новый пояс, густо украшенный колотой, местами чуть позеленевшей бирюзой.
- Красиво, правда? – усмехнулась она. – Не то, что твои обноски. – И добила. – Дэрек подарил.
- Шлюха! – выплюнула побледневшая Синтия, тайком вздыхавшая по симпатичному пикинеру.
- Зато ты у нас праведница… - Эли завозилась, распахивая окно. – Носишься со своей девственностью, как курица с яйцом…
- Эли, хватит! – топнула ногой Рина. – Девочки, ну сколько можно?!
- А что такого? – удивилась Эли. – Она первая начала.
- Пойду за цветами, - процедила Синтия, хлопнув дверью – я, прятавшаяся в углу, аж подпрыгнула.
Ссоры этих двух служанок, чуть ли не дравшихся за любвеобильного Дэрека, давно стали притчей во языцех, и обычно домоправительница держала девушек, как минимум, на разных этажах замка – но сегодня нам с Риной не повезло. Эти двое весь день теперь будут переругиваться…
- Лаура, - присела передо мной Рина, - сними все чехлы с мебели и отнеси их в прачечную, потом поможешь мне мыть окна, хорошо?
- Хорошо, - тряхнула я недавно остриженными под мальчишку, чуть ниже ушей, волосами. Ох, и ругались Рина на пару с Тимаром, когда увидели, как я себя обкорнала! А мне просто надоело распутывать каждый день длинные пряди, которые, вдобавок ко всему, начали завиваться и выгорать на солнце, со спины превращая меня в настоящую райану. Когда же я оборачивалась… Цвет кожи и глаз, доставшиеся от матери, выдавали во мне лизарийку, и, введенные в заблуждение люди, чаще всего, женщины, норовили обругать. Мужчины, наоборот, тянули руки потрогать косы или рассмотреть лицо.
Мужчин я не любила. Не боялась, нет. С тех пор, как Тимар объявил меня своей сводной сестрой, меня не обижали, не били. Не смели. Но взгляды, что я порой на себе ловила, беспокоили - так же смотрел граф, когда я едва не сбила его с ног у княжеских конюшен.
…кампанию по превращению себя в мальчишку я начала исподволь, сначала старательно убив несколько пар туфель в течение месяца. Портить хорошую обувь острыми камнями, которыми я ковыряла дырки, было до слез жалко, но я справилась, и плюнувшая госпожа Миара выдала мне мужские ботинки с тяжелыми подметками – мол, попробуй их порвать. Потом я сажала пятна на платья, несколько раз нарочно в них падала, пока Тимар не пригрозил одеть меня в штаны – чего я, собственно, и добивалась.
Последним штрихом были волосы, и я безжалостно обрезала их кинжалом. Увидев получившуюся «красоту» Тимар сначала обалдел, потом обругал, даже пару шлепков отвесил, а потом за ухо повел к куаферу госпожи Галии, чтобы хоть как-то сгладить торчащие во все стороны лохмы. Слова, услышанные от парикмахера, я рискнула повторить, только когда мне исполнилось пятнадцать.
С вечно чумазым лицом, с короткими волосами и в мальчишеской одежде, меня принимали за маленького пажа, часто посылая с поручением передать записку, приказ или просьбу.
В общем и целом, жилось мне неплохо. Даже хорошо. Нет, великолепно, по сравнению с княжеским замком. Организм, сообразивший, что еды хватает не только для поддержания жизни, резко пошел в рост – я вытянулась аж на четыре ладони, вечно сопливый от постоянных простуд нос перестал хлюпать, а колено, выбитое Джайром, наконец, перестало болеть. Я ела как не в себя, поражая поваров, но оставалась тощей, как вобла. Госпожа Миара тайком посмеивалась – вся, мол, в брата. Тот тоже сухота девичья, и кожа бледная, и волосы, будто солнце поцеловало.
Тимар действительно стал мне братом. Он выправил документы, согласно которым я теперь именовалась Лаурой Орейо, и на левом запястье у меня появилась выпуклая искристо-белая татуировка. Момент нанесения знака Рода был единственным, когда я снова встретилась со змееглазым магом. Он внимательно осмотрел рисунок на руке Тимара и закрутил пальцем в маленький вихрь белый порошок в нефритовой плошке. Тонкий смерч поднялся над столом, и, замедляясь, принял форму приготовившегося к атаке тигра. Сибилл слегка подправил ему уши, усы, и маленький полосатый котенок прыгнул на мое запястье.
Тогда же маг протянул широкий браслет из серого металла, приказав не снимать.
- Амулет приглушит флер. Чем старше она становится, - змееглазый ни разу не назвал меня по имени, только «она» - тем ярче флер, а когда девочка созреет, у мужчин крышу сносить начнет.
Я сглотнула. Тимар крепко сжал мою руку, успокаивая.