Страница 8 из 11
– Ты садись, садись, Волованов! – проговорил незнакомец, слегка надавив на плечо Александра Николаевича своей тяжелой рукой. – Садись за руль, а я рядышком устроюсь. Только смотри без глупостей! Я этого не люблю…
Волованову и в голову не приходило что-нибудь подобное. Он так перетрусил, что едва соображал, на каком свете находится. Послушно усевшись на водительское место, он скосил глаза на своего страшного пассажира.
С виду человек как человек – короткая стрижка, светлые глаза, густые брови. Но в светлых глазах было что-то такое, от чего сердце Волованова ухнуло, как в детстве на качелях.
– Поезжай, Волованов! – приказал незнакомец.
– К… куда? – проблеял Александр Николаевич.
– Т… туда! – передразнил его пассажир. – Поезжай вперед, а там поглядим.
Волованов выжал сцепление, тронулся с места, влился в поток машин. Привычное занятие немного успокоило его. Он осмелел настолько, что снова покосился на страшного пассажира и осведомился:
– А вы по какому поводу?
К сожалению, голос его все еще предательски дрожал.
– А ты сам-то как думаешь, Волованов? – ответил незнакомец вопросом на вопрос.
– Понятия не имею! – проблеял Александр Николаевич.
В жизни он руководствовался простым правилом: как можно меньше говорить, как можно больше слушать. А научился этому от дяди, старого прожженного махинатора, который многие годы ходил под угрозой тюрьмы, но так ни разу и не сел. «Прокурор все узнает от тебя, – говорил дядя. – Если ты сам ничего ему не скажешь, он ничего и не узнает».
– Понятия не имею! – повторил Волованов для большей убедительности.
– Врешь, имеешь! – отозвался пассажир и криво усмехнулся. Улыбка у него была опасная, волчья. После маленькой паузы он спросил: – Где деньги?
– К… какие деньги? – переспросил Волованов, и голос его опять задрожал.
– Т… такие! – снова передразнил его пассажир. – Те, которые остались после Ильи!
– Ничего не знаю! – выпалил Волованов, судорожно вцепившись в руль, отчего машина вильнула, едва не врезавшись в ехавший рядом белый «форд». – Ни о каких деньгах не знаю! В глаза их не видал…
– Ты, Волованов, за дорогой-то следи! – прикрикнул на него опасный пассажир. – А лучше сверни на светофоре направо, там поспокойнее будет.
Волованов послушно свернул направо, оказавшись в тихом безлюдном переулке, в конце которого сквозь ажурную балюстраду просвечивала вода реки Смоленки.
– Притормози, Волованов! – распорядился пассажир.
Когда машина остановилась возле поребрика, он повернулся к Александру Николаевичу и прожег его волчьим взглядом.
– Ты что же, гаденыш, решил, будто деньги твои? – процедил он, оскалив длинные желтые зубы. – Деньги не только не твои, но и Илье покойному они не предназначались. Это, Волованов, специальные деньги для специальной надобности!
Он так выделил голосом слово «специальные», что по спине Волованова пробежали мурашки.
– Деньги, Волованов, предназначались для очень серьезных людей, – проговорил незнакомец медленно, с растяжкой, чтобы до Волованова слова его хорошенько дошли, как до несмышленого ребенка.
– Не знаю никаких денег… – повторил Александр Николаевич как заведенный. На щеках его выступили багровые пятна. – В глаза их не видел…
– Опять ты за свое! – вздохнул пассажир. – «Не знаю, не ведаю…» До чего ж ты непонятливый! Мне отлично известно: Илья, покойник, те деньги приготовил. И он не такой дурак был, чтобы в прятки с серьезными людьми играть…
– Я знаю! – выпалил вдруг Волованов. – Я знаю, куда девались ваши деньги!
Его посетила спасительная мысль. По крайней мере, именно такой она ему показалась.
– Вот видишь, как полезно подумать! – осклабился пассажир. – Подумал немножко – и вспомнил. Ой, молодца! Ну, так куда же они подевались?
– Их вдова Моргунова прибрала, – прошептал Волованов, испуганно оглядевшись по сторонам. – Ключи от сейфа дома у Ильи были, вот она и постаралась. Наверное, ночью в офис пробралась, открыла сейф и забрала всю наличку!
– Вдова, говоришь? – удивленно выдохнул пассажир. – Нет, ну до чего же людей жадность доводит! Просто уму непостижимо!
– Точно вам говорю – она! – Волованов суетливо задвигал руками, глаза его забегали. – Надо ее прижать как следует – и баба все выложит! Правильно вы говорите – жадность до добра не доводит! Я, как ее увидел, сразу подумал: такая ради денег на все пойдет!
– Ну ты и фрукт! – воскликнул пассажир, оглядев Волованова с брезгливым интересом, как необычное, но крайне неприятное насекомое. – Ну ты и фрукт! Ладно, Волованов, некогда мне с тобой разбираться, вылезай из машины!
– Зачем вылезай? Почему вылезай? – забеспокоился Александр Николаевич. Пустынное место, безлюдная набережная наводили его на самые неприятные мысли.
– Я сказал – вылезай! – рявкнул пассажир и щелкнул предохранителем пистолета.
– Сейчас… я сейчас… – проблеял Волованов и послушно выбрался из салона.
– И смотри – без фокусов! – Пассажир вылез следом, прижал к боку Волованова пистолет и подтолкнул его к набережной. – Шагай!
– Зачем? – Волованов опасливо покосился на спутника, затем перевел взгляд на свою машину. В его глазах промелькнуло какое-то странное выражение, не ускользнувшее от взгляда незнакомца.
– Затем! – отозвался тот и сильнее ткнул пистолетом в бок. – Ты ведь про деньги ничего не знаешь? А раз так, ты мне и на фиг не нужен.
– Что значит – не нужен? – Волованов взволнованно задышал. – Как – не нужен?
– Так. Не нужен – и все. Давай шагай к речке!
– Нет, постойте! – Волованов застыл на месте, завертел головой. – Вы без меня деньги не найдете! Ни за что не найдете! Я вам нужен! Я вам очень нужен!
– А с тобой, значит, найдем? Что-то я сомневаюсь…
– Не сомневайтесь! – льстиво забормотал Волованов и снова бросил странный взгляд на машину. – Не сомневайтесь, я вам помогу! Обязательно помогу!
– А ну, пошел обратно к машине! – страшный пассажир неожиданно переменил намерения.
Волованов, получив отсрочку, ужасно обрадовался и устремился к машине, как потрепанный штормом парусник устремляется к тихой гавани, окруженной берегом с пальмами и аккуратными белыми домиками. Однако он не успел сесть на водительское место. Пассажир остановил его перед машиной, схватил за шею и прошипел в самое ухо:
– Где они? Я, гаденыш, видел, как ты на свою машину поглядывал! Они у тебя тут, в машине, верно?
– Нет… нет… – проблеял Волованов, – не здесь…
– А я думаю, как раз здесь! – оборвал его бандит и ткнул ствол пистолета в беззащитный воловановский затылок. – Я считать не буду, мне некогда тратить время на такую ерунду. Если сию секунду не покажешь деньги – разнесу твою башку к чертовой матери!
Волованов икнул от ужаса, наклонился и поднял резиновый коврик под водительским сиденьем. Там, в углублении пола, уютно покоился пластиковый пакет с тугими банковскими пачками.
Несколько дней назад Волованов случайно заметил, как Илья Моргунов положил в свой сейф большую сумму наличных. Они, безусловно, были «черным налом», предназначенным для какого-нибудь отката или другой не предусмотренной законом выплаты. Такие деньги довольно часто проходили через руки Моргунова, и Волованов никогда о них особенно не задумывался. Лежат себе в сейфе – и пусть лежат. Но когда шеф погиб в автокатастрофе, Волованов вспомнил о лежащей в сейфе наличке, и его охватило странное щемящее чувство, похожее на неразделенную любовь. Ему страстно захотелось те деньги немедленно присвоить. Ведь они – «черные», незаконные, неучтенные, значит, никто, кроме покойного шефа, про них не знает и искать их не будут. А даже если будут – все можно списать на мертвого Илью.
Во время похорон Волованов старательно обхаживал вдову Ильи и добился-таки своего – она, дурища, отдала ему ключи от сейфа.
Александр Николаевич пришел в офис рано утром, когда там еще никого не было, достал деньги из сейфа, вынес их из здания и спрятал в своей машине. Позже он собирался отвезти их на дачу и спрятать в тайнике, оборудованном под полом гаража.