Страница 5 из 11
— Валентин Иваныч! — Галя слегка запыхалась, глаза ее азартно блестели. — Мы пойдем в тот Центр современного дизайна? Я туда звонила, они как раз сейчас открыты…
И капитан Мехреньгин дал волю своему любопытству, выбросив из головы несчастного бультерьера.
Капитан Мехреньгин остановился перед дверью, на которой красовалась табличка «Центр современного дизайна». Рядом с табличкой имелся звонок, а над звонком была криво прикноплена записка: «Жмите сильнее».
— Жми сильнее, Кузина! — распорядился капитан.
— Ну вот, как всегда! — проворчала Галина. — Всю тяжелую работу сваливают на женщин!
С некоторых пор, а именно — со вчерашнего происшествия в лесу, она стала удивительно языкастой. Возможно, это объяснялось отсутствием Жеки Сапунова. Валентин обходился с ней повежливее, в силу своего мягкотелого, как говорил Жека, характера.
Галя нажала на кнопку, вложив в это движение всю свою нерастраченную энергию.
Дверь тут же распахнулась, и на пороге возник длинный парень в черной водолазке и с оттопыренными розовыми ушами.
— Вы кто? — спросил он, оглядев посетителей. — Мы закрыты. Мы вообще отсюда переезжаем.
— Милиция! — проговорил Мехреньгин, предъявив лопоухому свое служебное удостоверение в раскрытом виде.
— Татьяна Анатольевна! — крикнул парень куда-то за плечо. — Теперь он милицию прислал!
— Мы можем войти? — недовольно осведомился Мехреньгин, озадаченный таким приемом.
— Да входите уж… — буркнул парень, отступая в сторону.
Мехреньгин и Галина прошли внутрь.
Они оказались в просторном холле с зеркальными стенами. Слева от входа имелась обитая дерматином скамья, справа — металлическая пепельница на ножке. Видимо, холл по совместительству являлся курилкой.
Навстречу посетителям, отражаясь одновременно во всех зеркальных стенах, шла крупная краснощекая женщина с пышными рыжими волосами до плеч.
Капитан Мехреньгин, как уже говорилось, был человеком любопытным. И чтобы удовлетворить свое любопытство, почитывал некоторую литературу. И даже ходил иногда в музеи, благо их в нашем городе множество. Сейчас он подумал, что таких женщин любил изображать на своих полотнах французский художник Огюст Ренуар. Правда, он их обычно изображал в более молодом возрасте. Эта же дама входила в тот возрастной период, который любил описывать в своих романах французский же писатель Оноре де Бальзак.
— Передайте своему Лебедееву, что это уже чересчур! Так и передайте — это уже чересчур! — воскликнула ренуаровская женщина бальзаковского возраста. — Это уже переходит всякие границы! Мы уже все равно освобождаем помещение… сначала налоговая, потом пожарная, а теперь уже милиция!
— Кто такой Лебедеев? — осведомился Мехреньгин.
— А вы разве не от него? — недоверчиво переспросила женщина. — Он к нам уже налоговую инспекцию подсылал, и пожарную, и даже санитарного врача…
И она, кипя от возмущения, поведала капитану, что на помещение, которое занимает их центр, положил глаз некий полукриминальный бизнесмен по фамилии Лебедеев.
— Он здесь пивную открыть хочет! — воскликнула дама, еще больше раскрасневшись. — И выживает нас всеми возможными способами!
— Я совсем по другому поводу, — капитан продемонстрировал даме свое служебное удостоверение и представился:
— Капитан Мехреньгин. Отдел по расследованию убийств. Это река такая, Мехреньга… на севере европейской части…
— Татьяна Анатольевна, — представилась в ответ ренуаровская женщина. — А при чем здесь ваша река? И при чем здесь расследование убийств? У нас пока что никого не убили, хотя я не удивлюсь, если Лебедеев… это такой человек, который ни перед чем не остановится! Буквально ни перед чем!
— У вас, может быть, и никого, — перебил ее Мехреньгин, медленно продвигаясь в глубь помещения. — А в других местах, к сожалению, убийства пока еще случаются. И я в данный момент расследую одно из них…
Капитан бессовестно врал. В данном случае он не расследовал никакого убийства, он просто хотел выяснить, откуда взялся в лесу манекен.
Он достал из кармана прозрачный пакетик с билетом, найденным в кармане манекена, и спросил вежливым, но твердым голосом:
— Это ваше?
Ренуаровская женщина потянулась к пакетику, однако Мехреньгин в руки ей его не дал, строго проговорив:
— Вещественное доказательство!
— Это наш билет! — призналась Татьяна Анатольевна, приглядевшись к вещдоку. — А в чем дело?
Тем временем они вошли в просторный белый зал, посреди которого стояла сверхсовременная металлическая статуя в позе крайней растерянности. На полу возле статуи валялось несколько картонных коробок, наполненных какими-то папками, альбомами и прочим движимым имуществом. Зал имел вид разоренный, только по стенам кое-где еще висели фотографии в металлических рамках.
— А чей это билет — невозможно установить? — продолжал расспрашивать Мехреньгин.
— Да что вы! — выдохнула Татьяна Анатольевна. — Как это можно? Хорошо, если я узнаю, на какое это мероприятие… дайте все-таки взглянуть поближе…
Мехреньгин очень неохотно отдал ей вещдок.
Татьяна Анатольевна вгляделась в билет, почесала нос и наконец проговорила:
— Это на выставку «Красное на красном». Прошлым летом выставка проходила, в середине июня. Вот у нас и фотографии с нее сохранились… — И она показала на несколько висящих на стене снимков. — Выставка имела большой успех, приезжали известные дизайнеры из Москвы, даже из Лондона был человек…
Капитан повернулся к стене и принялся разглядывать фотографии. На них был изображен этот же зал, но только еще без признаков разорения, наполненный красивыми, хорошо одетыми людьми. В центре зала прохаживались манекенщицы, платья и костюмы на них были исключительно красного цвета.
Мехреньгин и сам не знал, что он хочет найти на этих фотографиях. Это напоминало детскую сказку «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».
Похоже, что с этим билетом он вытянул пустой номер…
— Валентин Иванович! — потянула его за рукав Галина. — Посмотрите, вот же она!
— Кто — она? — недовольно переспросил Мехреньгин, вырывая рукав. — Кузина, кого ты там увидела?
— Не кого, а что! — выпалила практикантка. — Вон же та юбка, которая была на манекене!
Мехреньгин разглядывал лица присутствующих и не слишком приглядывался к их одежде. Теперь же он действительно увидел на женщине в первом ряду точно такую юбку, как найденная на закопанном в сквере манекене.
— Мало ли похожих юбок! — пробормотал он, задумчиво приглядываясь к снимку.
— Мало! — перебила его Галина. — Валентин Иванович, это юбка редкая, дизайнерская!
При этом она подпрыгивала на месте от нетерпения и заглядывала в глаза капитану.
— Девушка правильно говорит, — поддержала ее Татьяна Анатольевна. — Наши посетители носят уникальную одежду, двух одинаковых юбок вы не встретите…
— А это кто в малиновом берете… то есть в малиновой юбке? — осведомился Мехреньгин.
Ренуаровская женщина приблизилась, взглянула на фотографию и уверенно ответила:
— Это Маргарита Короводская. Известный дизайнер… Впрочем, ее что-то давно не видно… кажется, с ней что-то произошло…
Капитан Мехреньгин встрепенулся, как старая полковая лошадь при звуке трубы.
Фамилия Короводская совсем недавно мелькала в разговорах его коллег, ее неоднократно упоминали на утренних планерках и летучках. Что-что, а память на фамилии у капитана была отличная.
— Вы уверены, что это Короводская?
— Ну конечно, — Татьяна Анатольевна кокетливым жестом поправила рыжие волосы. — У меня еще зрение в порядке… и память тоже… я вообще еще ничего…
Услышав эти слова, Галя Кузина фыркнула весьма громко, но Мехреньгин ничего не услышал.
— Спасибо, — капитан заторопился. — Вы нам очень помогли…
— Кто бы нам помог!.. — мечтательно проговорила ренуаровская женщина и вздохнула.
Но Мехреньгин ее уже не слушал. Он стрелой вылетел из дизайнерского центра и бросился к станции метро. Галина едва за ним поспевала, не задавая на бегу ненужных вопросов, за что капитан почувствовал к ней смутную нежность.