Страница 94 из 170
Безусловно, взирать на это безучастно органы госбезопасности не могли. Потенциальная угроза была налицо, и далеко не только в ЛВО.
Вот почему в конце 1924 года Контрразведывательный отдел завел дело «Военные круги», впоследствии переименованное в «Генштабисты»[933].
Сразу подчеркнем, что данное дело являлось агентурно-наблюдательным (АНД), т. е. по нему не предполагалось проведение каких-либо активных мероприятий. Мы не нашли в деле планов оперативных действий, протоколов допросов, объяснений и т. д. Таким образом, основной целью АНД «Генштабисты» было накопление данных о взглядах «бывших», их позиции по актуальным международным и внутренним вопросам (политическим, экономическим, военным), наблюдение за процессом зарождения и развития группировок.
Мы посчитали не просто уместным, но крайне необходимым дать вышеизложенное разъяснение, поскольку в целом ряде монографий и статей, затрагивающих вопрос о бывших генштабистах, дело подается как некая специальная операция, запланированным итогом которой явились аресты многих фигурантов в 1930–1931 гг.[934]
В меморандуме по делу, составленном в сентябре 1926 г., указывалось следующее: «Наша контрразведывательная работа в настоящее время заключается в создании условий, при которых была бы возможность непрерывного и полного освещения настроений и деятельности как кругов старого Генштаба в целом, так в особенности образовавшихся в его среде группировок, а также выявления возможных связей представителей ГШ с русскими эмигрантскими кругами и иностранными представителями, дабы иметь возможность своевременно пресечь с их стороны антисоветские выступления»[935].
Прежде всего, чекистов интересовала реакция генштабистов на осложнения во внешнеполитической сфере, усиление военной угрозы, действия оппозиции внутри ВКП(б), чистки комсостава, на реорганизацию органов военного управления и учебных заведений, сокращение штатов и изменения в денежном содержании.
Активизация работы по АНД «Генштабисты» в конце 1926 г. была непосредственно связана с обострением конфронтации с Англией и возможной войной. В ОГПУ стали поступать многочисленные сигналы об изменении в поведении многих генштабистов, о достаточно быстрой трансформации содержания приватных бесед и дискуссий, о попытках выработать свою позицию на случай начала внешней агрессии и массовых крестьянских выступлений. «Мир Европы, — позднее заявлял, к примеру, А. Снесарев, — от критических слов и политических надежд должен был перейти к каким-то действиям, будет ли это война и интервенция того или другого типа или, наконец, более тесная и, тем самым, реальная блокада… Подобное роковое нависание грядущих грозных действий со стороны Европы… возводило зревшую в нашем сознании мысль о непрочности Советской власти на степень почти полной уверенности»[936].
Секретный сотрудник Контрразведывательного отдела ОГПУ «Кудрявцев», побеседовав по заданию чекистов со многими генштабистами, сообщил, что бывшие офицеры не боятся будущей войны и считают: ее неизбежным итогом будет падение власти коммунистической партии[937].
Другой агент КРО довел до сведения своих кураторов неоднократно слышанные им слова бывшего генерала Н. Пневского: «Чем скорее произойдет экономическое и политическое окружение СССР, тем лучше, т. к. крах Советской власти неизбежен, как постройки, воздвигнутой на песке»[938].
Подытоживая проведенную кампанию по изучению настроений в среде генштабистов, чекисты вывели некую трехчленную формулу их рассуждений: разрыв отношений — война — переворот. Более подробно данная формула описывалась в одной из обзорных сводок по АНД «Генштабисты»: «Культурная Европа (пока Англия, а в перспективе Франция, а затем и другие государства, в том числе и Германия), осознав невозможность иметь дело с СССР, разрывают с ней. Этот разрыв есть прелюдия к войне, которая должна, в силу низкой военной техники СССР и внутренних политических и экономических осложнений, вызванных войной, раз и навсегда покончить с большевиками»[939].
Такой сценарий обсуждался практически во всех сложившихся к концу 1927 г. группировках генштабистов и вообще бывших офицеров.
Во взаимосвязи с реакцией на «военную угрозу» изучалось и мнение генштабистов о деятельности оппозиции в ВКП(б). На протяжении 1926–1929 гг. секретным сотрудникам из числа бывших офицеров и генералов не раз ставилась задача выяснить, что думают проходящие по делу лица об оппозиции, не намерены ли они в какой-либо форме поддержать Л. Троцкого. В итоге выяснилось, что основная масса генштабистов настроена юдофобски и только поэтому более склонна положительно оценивать шаги, предпринимаемые И. Сталиным и его ближайшим окружением, отдавая при этом должное заслугам Л. Троцкого в деле создания Красной армии и привлечения в ее ряды военных специалистов. Особое внимание чекистов обратил на себя бывший Генерального штаба генерал-майор П. Сытин, обозначенный в АНД «Генштабисты» псевдонимом «Историк». Дело в том, что он был в достаточно близких отношениях с давним оппозиционером А. Шляпниковым, являвшимся в годы Гражданской войны членом Реввоенсовета Южного фронта, которым командовал П. Сытин[940].
Заместитель начальника КРО ОГПУ С. Пузицский еще в октябре 1926 г. дал указание «проинтервьюировать „Историка“, а также ряд крупных контрреволюционных военных и гражданских персонажей по их взглядам на оппозицию и сторонников ЦК»[941].
Как явствует из полученных чекистами сообщений, П. Сытин однозначно считал, что партия разваливается, а в итоге развалится и СССР. Ему вторил И. Вацетис. А бывший генерал С. Добророльский полагал абсолютно реальным (как результат внутрипартийной борьбы) начало новой гражданской войны. Более того, он и некоторые другие генштабисты высказывали такое мнение: «…как только Советское правительство дотронется до Красной армии, ища в ней опору, то начнутся серьезнейшие события и положение… будет безнадежно, т. к. оно совершенно не знает состояние умов военного командования РККА»[942].
Вот в этом-то генштабисты ошибались. Чекисты прилагали все усилия, чтобы контролировать «состояние их умов». Достаточно сказать, что на 109 проходящих по АНД «Генштабисты» лиц приходилось более 30 секретных сотрудников ОГПУ. В каждой из шести группировок, выделенных Контрразведывательным отделом, имелась агентура, способная освещать происходящее в них[943].
Такой плотный охват чекистским вниманием офицерских объединений следует рассматривать как положительное явление. Возможность перепроверять получаемую информацию и основывать на ней вполне объективные выводы позволяла не прибегать в течение 1924–1930 гг. к массовым арестам. Так, например, в конце 1927 г. в одном из обзоров контрразведчики отмечали отсутствие антисоветской активности бывших генштабистов и то, что в их группировках не просматривалось четких организационных форм[944]. Такой вывод удалось сделать, только проанализировав большое количество сообщений секретных сотрудников.
Перелом в сложившейся ситуации произошел во второй половине 1930 г., когда накопилось достаточно много информации об ужесточении отношения многих бывших генштабистов к Советской власти. И связано это было прежде всего с линией руководства страны на сплошную насильственную коллективизацию села, с политикой уничтожения кулачества как класса. Генштабисты, как, впрочем, и другие бывшие офицеры, а в определенной части даже «краскомы», справедливо полагали, что «крестьянские настроения» захлестнут Красную армию, подорвут ее и без того невысокую боеготовность и в итоге приведут к поражению в случае войны. На этом основании чекисты расценивали реакцию объектов АНД «Генштабисты» как поддержку «правого уклона» в ВКП(б) в лице А. Рыкова, Н. Бухарина и других известных партийных и государственных деятелей. «Правые» тенденции проявлялись и в Штабе РККА, на что обратили внимание фигуранты дела. Чекисты выявили тяготение представителей некоторых наблюдаемых ОГПУ группировок генштабистов к начальнику 5-го Управления Штаба РККА С. Богомягкову. Как показал на допросе в январе 1931 г. А. Лингау, бывший генерал царской, а затем колчаковской армии, преподаватель Военной академии С. Богомягков был ярым противником коллективизации, противопоставлял сталинистам деятелей «правой оппозиции» и оценивал последних достаточно высоко. Он рассказывал в своем окружении о «завещании В. Ленина», где якобы рекомендовалось предоставить больше власти в стране именно А. Рыкову и Н. Бухарину[945].
933
Самый ранний из отложившихся в деле «Генштабисты» документов датирован январем 1925 г. ЦА ФСБ РФ, д. ПФ 10289, т. 4, л. 1.
934
Черушев Н. Невиновных не бывает. С. 147; Тинченко Я. Указ. соч. С. 192; Военные архивы России. Вып. 1.1993. С. 100 и др.
935
ЦА ФСБ РФ, д. ПФ 10289, т. 4, л. 405.
936
Там же, ф. 2, оп. 9, Д. 774, л. 8.
937
Там же, д. ПФ 10289, т. 4, л. 377.
938
Там же, т. 2, л. 393.
939
Там же, л. 395.
940
В. И. Ленин и ВЧК С. 618.
941
ЦА ФСБ РФ, ПФ 10289, т. 4, л. 564.
942
Там же, л. 64.
943
Там же, л. 127.
944
Там же, т. 4, л. 104.
945
Там же, ф. 2, оп. 9, Д. 774, л. 19.