Страница 84 из 170
Исходя из изложенного, можно уверенно утверждать, что план взятия под контроль армии П. Врангеля не был реализован из-за выясненных особистами замыслов генерала и его сподвижников. А. Брусилов не оказался после этого в тюрьме исключительно по политическим соображениям.
Он был нужен как символ добровольного сотрудничества с большевиками бывших офицеров и генералов. Зато с теми, кто не успел либо по каким-то причинам не захотел эвакуироваться в Турцию, обошлись жестоко. Согласно тексту представления к награждению орденом Красного Знамени заместителя начальника Особого отдела Южного и Юго-Западного фронтов Е. Евдокимова, возглавлявшего экспедицию по «очистке» Крымского полуострова, было изъято до 12 тысяч «белого элемента»[824].
Из приведенных примеров видно, что доверия к военспецам и особенно к тем, которые служили у белых, не было и быть не могло. Поэтому сразу после окончания Гражданской войны их начали активно изгонять из армии.
Еще в октябре 1920 г. в составе Особого отдела ВЧК создается специальное отделение «для урегулирования вопроса о белом офицерстве»[825].
Судя по отчету ОО ВЧК, данное спецотделение работало достаточно активно, если не сказать, что в авральном режиме. Были подготовлены и разосланы на места правила фильтрации белого офицерства, создавались соответствующие учеты, осуществлялась совместная с командованием Красной армии работа с прошедшими фильтрацию лицами, оставленными в рядах армии.
Только в последние месяцы 1920 г. более сотни приказов, телеграмм, директив, так или иначе затрагивающих вопрос о белых офицерах, направляется в органы ВЧК по всей стране. В это же время особыми отделами фронтов и армий было арестовано 89 бывших белых офицеров (из 659 арестованных вообще — А. З.). Лишь семь обвинялись в шпионаже, а 67 — в разного рода контрреволюционных действиях.
Несколько иное соотношение арестованных наблюдалось в особых отделах губернских ЧК: за контрреволюционные преступления было арестовано 714 человек, из которых 291 являлись красноармейцами; 166 — бывшими офицерами; 104 — советскими работниками; 75 — крестьянами; 34 — рабочими; 29 — кулаками[826].
В то же время за шпионаж привлекли к ответственности только 6 военспецов.
Таким образом, мы видим, что даже в условиях Гражданской войны и первых месяцев после ее окончания бывшие офицеры подвергались репрессиям не столько за шпионаж, сколько за нелояльное поведение по отношению к новой власти. Перевоспитать, идеологически переориентировать большинство из них было задачей нереализуемой. Поэтому, как мы уже отмечали, решение напрашивалось само собой — увольнение из рядов Красной армии.
На июнь 1920 г. белых офицеров, захваченных в плен и добровольно перешедших на сторону советских войск, насчитывалось до 75 тысяч человек[827]. Из них, по результатам фильтрации, в воинские части Западного и других фронтов направили более 12 тысяч. А к концу 1921 г. в рядах РККА осталось лишь 1975 человек из указанной категории[828].
Это был результат работы специально созданной в декабре 1920 г. Центральной комиссии (ЦК при РВСР) под руководством заместителя председателя РВС Республики Э. Склянского и заменявшего его начальника Политического управления В. Антонова-Овсеенко. Из двенадцати членов комиссии двое представляли Особый отдел ВЧК — В. Менжинский и Г. Ягода[829].
Наряду с Центральной комиссией работала и соответствующая структура при помощнике Главнокомандующего на Украине М. Фрунзе, поскольку основная масса бывших белых офицеров находилась в подведомственном ему регионе.
Уже на первом заседании ЦК при РВСР было постановлено разбить всех «белых» на четыре категории: а) подлежащие передаче в распоряжение Особого отдела ВЧК (весь комсостав, все добровольцы, все служившие в основных войсках Врангеля и Петлюры); б) могущие быть использованными для трудовой деятельности на Украине и в Крыму; в) те, кого можно зачислить в запасные части Красной армии; г) подлежащие направлению на различные работы в другие районы страны[830].
Приказом РВСР № 1128/202 от 1921 г. устанавливались правила отбора бывших «белых» для дальнейшего прохождения службы. Все командующие военными округами, фронтами и армиями обязаны были до 15 декабря 1921 г. представить ходатайства на каждого человека в отдельности. Причем оставлению в рядах РККА подлежали только лишь лица, получившие высшее военное образование либо имеющие редкую военно-техническую подготовку (оружейные мастера, артиллерийские техники, военные топографы). Всех остальных приказывалось уволить в бессрочный отпуск[831].
Увольнением не исчерпывались административные меры по «белым». Всем губернским ЧК от Особого отдела ВЧК поступило указание о категорическом воспрещении допускать поселение бывших белых офицеров и чиновников в Сибири, на Кавказе, в Крыму, на Кубани и Дону, а также в Тамбовской губернии[832].
В сентябре 1921 г. все многочисленные указания, иногда противоречившие друг другу и осложнявшие правильное понимание их местными сотрудниками органов госбезопасности, были переработаны и сведены в единые «Временные правила по вопросам бывших белых офицеров и военных чиновников», объявленные приказом ВЧК № 309[833].
Согласно «Правилам», на каждого бывшего белого офицера заводилось личное дело, а также учетные карточки. При его перемещении из одной местности в другую личное дело пересылалось в соответствующую губернскую ЧК, кроме того, вносились изменения в учет ОО ВЧК. В приказе подчеркивалось, что подучетники «должны быть все время под бдительным надзором ЧК, и все сведения, поступающие о характеристике, их действиях и политической физиономии аккуратно подшиваются в личные дела». При передаче «белых» в распоряжение органов губкомтруда чекистов обязывали не допускать превышения безопасного процента их концентрации в одном учреждении, «дабы не дать им свить контрреволюционное гнездо».
В развитие упомянутого приказа РВСР руководство ВЧК предписывало, что назначение бывших белых офицеров, отобранных военными властями для дальнейшего прохождения службы в Красной армии, должно быть персонально согласовано с ОО ВЧК.
Особый пункт «Правил» посвящался тем, кто вступил в ряды большевистской партии. Их предлагалось рассматривать отдельно, выяснять, где и при каких условиях они стали членами РКП(б), кто из партийцев дал им рекомендации.
Снимать бывших белых офицеров с учета разрешалось лишь после самой тщательной проверки. Ходатайство о снятии с учета рассматривалось местным органом ВЧК, а затем направлялось в Командное управление Штаба РККА для согласования с Особым отделом.
Но даже при положительном решении вопроса авторы ходатайств оставались под негласным наблюдением. Особисты и сотрудники ГубЧК должны были «чинить неофициально препятствия им, при желании выехать в прифронтовые полосы, места неблагонадежные в политическом отношении, на занятие ответственных должностей и т. д.»[834].
В связи с амнистией, объявленной Всероссийским ЦИКом 3 ноября 1921 г., ВЧК издала три приказа, разъясняющих местным чекистским органам порядок ее применения к бывшим белым офицерам. Согласно приказу от 10 февраля 1922 г., предписывалось исключить амнистирование лиц, служивших в контрразведывательных и иных карательных учреждениях. С остальными предлагалось поступать следующим образом: осужденным и находящимся в тюрьмах или концлагерях — сократить сроки наказания, а тех, кто был приговорен к одному году лишения свободы, вообще освободить. В то же время в пункте пятом приказа указывалось: «Амнистированные бывшие белые офицеры и военчиновники не снимаются с особого учета, а передаются местным отделам труда для использования, а потому ранее изданные все приказы и распоряжения… должны быть на них распространены со всеми вытекающими отсюда последствиями»[835].
824
РГВА, ф. 33988, оп. 3, Д. 41, л. 305.
825
ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 4, д. 11, л. 112.
826
Там же, л. 115, 116 об.
827
Архив УФСБ РФ по Омской обл., ф. 39, оп. 3, Д. 4, л. 77.
828
Кавтарадзе А. Г. Указ. соч. С. 174.
829
РГВА, ф. 33988, оп. 2, д. 191, л. 40.
830
Там же.
831
Русская военная эмиграция 20-х — 40-х годов. Документы и материалы. Т. 1. Кн. 1. М., 1998. С. 361–362. Процесс определения кандидатов для дальнейшего прохождения службы затянулся, и приказ РВСР был выполнен полностью лишь в первой половине 1922 г.
832
ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 3, Д. 673, л. 33.
833
Архив УФСБ РФ по Омской обл., ф. 39, оп. 4, д. 6, л. 237–237 об.
834
Там же, л. 237 об.
835
Русская военная эмиграция. Т. 1, кн. 1. С. 360–361.