Страница 72 из 170
Таким образом, мы можем констатировать, что ни партийным следователям, ни чекистам не удалось добиться от Я. Дворжеца нужных показаний о подготовке Л. Троцким и его приближенными «дворцового переворота». В ОГПУ не поступало указаний применять к подследственному жестких мер при допросах. Очевидно, «триумвират» в лице И. Сталина, Г. Зиновьева и Л. Каменева устроил в тот момент сам факт расследования по информации о намечаемом троцкистами перевороте. Сведения о следствии стали достоянием более широкого круга партийных функционеров и могли послужить предостерегающим фактором для явных и тайных сторонников председателя РВСР Л. Троцкого.
Однако следить за политической лояльностью войск и в особенности командно-политических кадров предстояло более внимательно, что, в свою очередь, требовало значительно активизировать деятельность особых отделов.
Уже осенью 1924 г. руководство ОГПУ наметило для этого ряд практических мер, которые предполагалось закрепить на Втором Всесоюзном съезде особых отделов. Примечательно, что особисты не собирались в Москве с декабря 1919 г.[702].
Инициатива организации столь важного мероприятия была поддержана в ЦК ВКП(б) и военным ведомством в лице заместителя наркома и председателя РВСР М. Фрунзе. По его поручению с докладом на съезде выступил член РВСР И. Уншлихт, всего лишь полтора года назад покинувший пост заместителя председателя ГПУ[703].
Основным докладчиком на съезде был заместитель начальника ОО ОГПУ Р. Пиляр. В начале своего выступления он дал подробный обзор деятельности особистов за прошедший с окончания Гражданской войны период. Судя по его оценкам, введение новой экономической политики не только положительно сказалось на ситуации в народном хозяйстве, но и существенным образом повлияло на морально-политическое состояние войск. Поэтому открытых антисоветских проявлений не было. Основные причины проявления недовольства властью со стороны красноармейцев постепенно теряли свою остроту[704].
По итогам двух лет Особый отдел Украинского военного округа, к примеру, докладывал в Центр, что обслуживаемые воинские части снабжались в 1924 г. вещевым довольствием на 100 %, поступали в полном объеме доброкачественные продукты питания, ремонтировался казарменный фонд[705].
Условия прохождения службы улучшились и в других военных округах, о чем свидетельствовали сводки государственной информации. «В общем и целом, — констатировал Р. Пиляр, — они (красноармейцы — A. З.) тоже были довольны советской властью и готовы были по-прежнему постоять за нее»[706].
Вместе с тем, докладчик не преминул напомнить, что уровень работы особых отделов не соответствовал потребностям реальной практики. По выражению Р. Пиляра, сработал эффект маятника: от доминирования особых отделов во всех сферах чекистской деятельности во время Гражданской войны — к упадку активности в 1922–1924 гг. И только «затишье в лагере контрреволюции» позволило особым отделам не иметь серьезных провалов.
Однако обстановка начала меняться во второй половине 1924 г. По мнению Р. Пиляра, хорошо владевшего ситуацией (поскольку он одновременно являлся еще и заместителем начальника Контрразведывательного отдела), все элементы, недовольные диктатурой пролетариата, стали поднимать голову. Они не дождались «НЭПа политического» как логического следствия реализуемой экономической политики.
Добавим к словам Р. Пиляра, что на «состояние умов» в Красной армии серьезно повлияла внутрипартийная обстановка, когда одной из противоборствующих сторон руководил глава военного ведомства Л. Троцкий.
В связи с этим нельзя не упомянуть, что уже в период подготовки съезда стала ясна ближайшая перспектива освобождения Л. Троцкого со всех постов в Красной армии и замены его на М. Фрунзе. Соответствующее решение Политбюро ЦК ВКП(б) последовало уже в период работы съезда[707].
Случайное совпадение здесь абсолютно исключено. Новые задачи для особистов невозможно было бы поставить, оставайся на своих должностях основной критик и откровенный недоброжелатель чекистских органов в войсках, каким и являлся Л. Троцкий.
Выступая на съезде фактически от имени руководства ОГПУ, Р. Пиляр, как бы извиняясь за отношение к особым отделам в предшествующее время и указывая на серьезные изменения в Красной армии, прежде всего на проводимую коренную реформу, констатировал: «Все это заставило нас обратить внимание на Красную армию и на обслуживающие Красную армию особые отделы»[708].
Как в докладе, так и в выступлениях участников съезда звучала тревога в связи с процессами, развивающимися в деревне, особенно в связи с объявленным в рамках военной реформы ускоренным переходом к территориально-милицейской системе комплектования войск. Согласно данным статистики, на конец 1924 г. среди призывного контингента 81,7 % составляли крестьяне и лишь 11 % — рабочие. Впрочем, как уже говорилось выше, и среди рабочих значительная доля приходилась на выходцев из села, имеющих с ним прочные связи. Таким образом, на практике страна имела «Креетьянско-рабочую», а не «Рабоче-крестьянскую» Красную армию[709].
С точки зрения «большой политики» опасения чекистов были не принципиальны. Выступая на XII съезде РКП(б), И. Сталин заявил, что «армия — это единственный сборный пункт, где рабочие и крестьяне разных губерний, оторванные друг от друга, сходятся и, сходясь, выковывают свою политическую мысль»[710].
Эти слова прозвучали в апреле 1923 г., когда еще не началась военная реформа, в том числе и массовый переход к созданию территориальных дивизий. К началу же 1925 г. Приволжский военный округ на 100 % состоял из территориальных дивизий, на 90 % — Московский, на 55 % — Украинский[711].
А в самой деревне усилилось расслоение крестьянства, проявился рост его политической активности. При этом бедняки и батраки самостоятельной роли не играли, низовой советский аппарат, вследствие своей засоренности и слабости, не мог оказывать позитивного влияния.
В докладе для Политбюро о политическом положении в стране за 1924 г. Ф.Дзержинский отмечал, «что если в первые годы после введения НЭПа уставшее от Гражданской войны крестьянство погрузилось в политическое оцепенение, то теперь, к концу 3-го года НЭПа, наметилась тенденция к быстрому пробуждению общественной жизни в деревне, крестьянство приобрело способность к ясному пониманию и учету своих интересов»[712]. Касалось это, в основном, зажиточных слоев.
Высшие партийные инстанции мало обращали внимания на чекистские материалы о концентрации в сельских районах и малых городах так называемого «подучетного элемента» — бывших офицеров и военных чиновников, служивших в белых и националистических армиях. Стремясь избежать каких-либо репрессий и контроля со стороны органов госбезопасности, они стремились уехать из крупных центров, отсидеться «в глуши». Многие из них являлись командирами запаса и подлежали призыву на разного рода сборы либо по мобилизации — в части Красной армии. По данным ОГПУ, наметилась тенденция сближения «бывших» с зажиточной частью крестьянства, как с наиболее культурным элементом деревни. Эти контакты давали о себе знать в период выборов в местные советы, когда «бывшими» и кулаками ставилась цель овладения низовым государственным аппаратом[713].
На своем съезде особисты отметили и такой существенный компонент обстановки на селе, как массовые репрессии, развернувшиеся в отдельных местностях, где формировались территориальные дивизии, что вызывало сильное недовольство населения. Эти репрессии были связаны со сложностями в реализации налоговой кампании и проводились не карательными органами, а, как правило, местным активом. К примеру, в Саратовской губернии за короткое время власти арестовали около 250 тысяч человек[714].
702
ЦА ФСБ РФ, ф. 1 ос., оп. 3, д. 12. В данном деле сосредоточены стенограммы выступлений делегатов съезда.
703
Военная энциклопедия. Т. 8. М., 2004. С. 190.
704
ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 3, Д. 674, л. 6.
705
РГАСПИ, ф. 76, оп. 3, Д. 306, л. 71 об.
706
ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 3, Д. 674, л. 6.
707
Политбюро ЦК РКП(б) — ВКП(б). Повестки дня заседаний, т. 1. С. 355.
708
ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 3, Д. 674, л. 7.
709
Рожков А. Указ. соч. С. 17.
710
ВКП(б) и военное дело. В резолюциях… С. 262.
711
Бубнов А. О Красной армии. М., 1958. С. 145–146.
712
Наше Отечество. Опыт политической истории. М., 1991, т. 2. С. 187.
713
ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 3, Д. 674, л. 7.
714
Там же, л. 8.