Страница 12 из 28
Папа провезет вас через пол-Европы, говорит отец, и дорога настолько длинная, что приходится верить ему, хотя они уже достаточно взрослые, чтобы точно вычислить расстояние. Они сидят, скорчившись на задних сиденьях, прижавшись ушами к магнитофону, в котором играет кассета Отто[1], в прошлом году она еще была новинкой, но ее по-прежнему можно слушать, и радуются, что наконец-то все вместе едут в Швецию, временами они дотрагиваются друг до друга пальцами ног или кладут ладонь матери на затылок. Мать иногда оборачивается, будто желая удостовериться, что никто не вышел из машины.
Никто не выходит, никто не отстает.
Когда же мы, наконец, приедем?
Вообще-то вы уже не маленькие, чтобы хныкать. Швеция ведь не за первым перекрестком.
Вы должны радоваться, что мы вообще едем.
А мы пойдем в сауну? В Швеции у каждого есть сауна.
А лосей увидим?
После Ганновера к дорожному шуму внезапно примешивается какое-то дребезжание. Возможно, это асфальтовое покрытие автострады, или просто посторонний шум, или все же асфальт. Но потом оно не только не прекращается, но становится все громче и навязчивей, и отец останавливается на следующей площадке для отдыха. Они вылезают из машины, только мать остается внутри, опустив затылок на подголовник и закрыв глаза. Они стоят вокруг машины, отец неумело открывает капот, вытирает руки носовым платком и в растерянности склоняется над мотором. Запах горячего моторного масла струится от проводов.
Давай просто поедем дальше.
Так мы не сможем ехать дальше.
Он отправляется в мотель, чтобы позвонить. Мать спокойно сидит в машине, она как будто заснула. Дети переглядываются, после чего подставляют лица мелкому моросящему дождю.
Как в Швеции.
В ЖЕЛАНИЯХ МЫ НЕ ОГРАНИЧЕНЫ
Ханнес
(Перевод А. Корольченко)
Вот вам по листку бумаги, говорит воспитательница за неделю до Рождества, и на нем вы можете изобразить то, что хотели бы получить от Деда Мороза, так он узнает, какие подарки ему приносить. Дети склоняются над листками. Многим не под силу держать карандаш. Артур рисует ногой. Берни отрывает клочок и запихивает себе в рот. Не ешь, Берни, говорит воспитательница и вытаскивает мокрый клочок у него изо рта. Берни сопит и толкает ножку стола, но никто даже не смотрит в его сторону.
Лошадь, бормочет Каролин, только лошадь, не пони, как для малышей, а самую настоящую лошадь. Ты на нее даже не заберешься, говорит Катрина, они же огромные. Ну и что, говорит Каролин, я же еще вырасту. Голова у нее посажена глубоко. Ноги кривы как сросшиеся виноградные лозы. Ладно, мечтать не вредно, смеется Катрина. В желаниях мы не ограничены, строго произносит воспитательница. А ты что хочешь, Катрина. Катрина выпрямляется во весь рост, ролики, с каучуковыми колесами, и наколенники, и шлем. Он тебе ни к чему, смеется Тони, тыча пальцем в ее голову, на ней защитная каска с мягкой обивкой, закрепленная под подбородком. Катрина комкает свой листок и кидает Тони в лицо. Тони не может увернуться. Артур опрокидывает стакан с цветными карандашами. Воспитательница ползает по полу и собирает карандаши, дети, вы не могли бы вести себя спокойно.
Ханнес сидит в углу. Ханнес отращивает волосы, хотя это и неудобно. Они закрывают лицо так, что никто не может видеть его, он сосредоточенно рисует. Сначала он рисует игроков и футбольное поле, ворота и судью. Посередине остается пустое место. Его он раскрасит позже, когда вокруг станет тише. Ханнес хочет на Рождество судью, хихикает Катрина. Я больше не верю в Деда Мороза, кричит Тони, кто еще верит в Деда Мороза, поднимите руку. Никто не отзывается, но все продолжают рисовать.
Пока воспитательница делает кофе, Ханнес отправляется с рисунком в свою комнату. Он берет фломастеры и циркулем чертит в середине листка круг, потом раскрашивает его в черно-белую клетку. Он не забывает о швах и ниппеле. Детали имеют значение. Он разглаживает листок и аккуратно кладет его под учебники.
После Рождества комнаты завалены подарками. Плюшевый пони Каролины пасется на ее кровати. Катрина дает напрокат видеокассеты с записями роллеров в обмен на сладости. Ханнес сидит за письменным столом, склонившись над книгой о футболе, которую он не рисовал. Дай посмотреть, говорит Тони, но Ханнес прикрывает книгу руками. Берни досталось много шоколада, который ему нельзя. Воспитательница качает головой и раздает шоколад другим детям. Все кричат и хлопают Берни по плечу, при каждом ударе тот раскрывает рот и истошно ревет.
Тогда Ханнес приносит свою книгу о футболе и дает полистать ее всем желающим. Девочки вздыхают и достают из шкафа «Монополию». Мальчики разглядывают фотографии и таблицы, в том году мы здорово сыграли, кричат они, особенно полузащитники, проблема в защитниках, слышишь, Ханнес. Ханнес кивает и заправляет волосы за уши. Состриги косички, говорит Тони, иначе не сможешь бить по мячу, или ты тут видишь длинноволосых, и он тыкает пальцем в постер.
В конце января в интернат приходит парикмахер, Ханнес записывается к нему на стрижку. Он никому об этом не рассказывает, и поэтому, когда во вторник его забирают с занятий и везут в медпункт, где располагается парикмахер, все думают, что он заболел. У Ханнеса чесотка, нет, грибок, нет, коровье бешенство, кричат они, смеясь ему вслед. Они смеются над каждым, говорит воспитатель, который катит коляску, не обращай внимания. Да знаю я, говорит Ханнес и погружается в себя, когда парикмахер берется за ножницы, ну, приятель, что нравится девочкам. Коротко, пробормотал Ханнес, просто коротко. Парикмахер быстро стрижет его и берет бритву, неплохо, теперь, по крайней мере, видно, что ты мальчик. Ты же мальчик, правда? Пряди волос, валяющиеся на полу, внезапно кажутся мусором. В зеркале он видит маленькую обритую голову на тонкой шее. Парикмахер шлепает его по затылку. Ведите следующего, обращается он к воспитателю.
Обязательно сразу возвращаться в класс, спрашивает Ханнес и чувствует, как ветер овевает коротко остриженную голову. Воспитатель смотрит на обритую голову и руки, руки гораздо более сильные, чем может показаться на первый взгляд, руки, которыми Ханнес направляет коляску, а куда ты хочешь. Не знаю, говорит Ханнес, на улицу. Миновав раздвижную дверь, они оказываются в прохладном парке. Воспитатель закуривает, чур, не выдавать меня, хорошо? Хорошо, говорит Ханнес. Они молчат. Кашлянув, воспитатель начинает гонять ногой камешек. Тебе кто больше всех нравится, спрашивает Ханнес, я имею в виду в сборной. Понятия не имею, говорит воспитатель. Футбол — это не мое. Ханнес краснеет. Краска заливает его лицо до самых скул, переносицы, лба. Я думаю, говорит воспитатель, выкинув сигарету, что на сегодняшний день лучше всех полузащитники. Вся проблема в защитниках, говорит Ханнес. Оба кивают. Когда воспитатель везет его к входной двери, краска все еще не сходит с лица Ханнеса.
Один великодушный спонсор жертвует интернату пять билетов на матч сборной, назначенный на март. Хотя воспитательница ни словом не обмолвилась, об этом знают все. Девчонки все равно ничего не смыслят, ворчит Тони, им совсем не обязательно ходить туда, пусть сидят дома и играют в «Монополию». А ты о женском футболе слышал, кричит Катрина. Берни должен остаться тут, он все равно ничего не поймет. Артур — нет, у него агорафобия. Тони в любом случае нельзя никуда, у него двадцать штрафных очков.
Ханнес не говорит ничего. Он ждет списка избранных. Когда в понедельник утром воспитательница выходит из кабинета, чтобы вывесить список на доску, он уже дежурит в коридоре. Доброе утро, Ханнес, здоровается она. И тут он понимает, что попадет на матч. Он сжимает кулаки и закрывает глаза. Да, шепчет он, да, да, да. Она гладит его по колючему затылку, и он не уворачивается.
1
Отто Ваалкес — популярный немецкий комик, актер и певец. (Здесь и далее примеч. пер.)