Страница 3 из 19
— Охотно верю, — сказал я.
— Значит, договорились, — оборвала Эдель. — Можно ехать.
Я потрогал синяк на лбу.
— Только не очень быстро, — попросил я. — У меня с утра голова не в порядке.
— Не больше, чем вчера, — заметила Эдель и холодно улыбнулась.
В «кадиллаке» Обри мы добрались до места за полчаса. Склад располагался в Ист-Сайде и вполне подходил для хранения трупов. Судя по запаху, кому-то уже приходила в голову такая мысль.
Посреди огромного помещения на пыльном цементном полу стояли мужчина и женщина. Другие мужчина и женщина сидели на старом ящике и наблюдали за ними. Мы направились туда, и звук наших шагов отозвался глухим эхом.
— «Офелия! О, нимфа…» — Мужчина запнулся и повернул голову к нам. — Кстати, о нимфах, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Вот здесь жена моя, Эдель, мой сын и гость-пришелец. Зачем пришли вы?
— Привет, — натянуто сказал Обри. — Хочу представить тебе своего приятеля, Дэнни Бойда. Он большой поклонник твоего таланта и до смерти хочет познакомиться с тобой.
— До смерти? Тогда я не буду мешать вам умереть, Дэниел. У нас есть роль для призрака.
— Пригласите меня, как только вам понадобится исполнитель на роль бездарного актера, — сказал я, пожимая старику руку.
У Николаса Блэра было лицо стареющего идола. Длинные черные и все еще густые волосы падали ему на один глаз. Нос был длинный и прямой, подбородок раздвоенный и решительный. Лишь подойдя почти вплотную, можно было увидеть седые пряди, мешки под глазами и глубокие морщины — в гриме на сцене он наверняка выглядел моложе.
— Позвольте представить вас остальным, Дэниел, — проговорил он своим мощным, раскатистым голосом. — Познакомьтесь, вот человек без души, мой продюсер Вернон Клайд.
Клайд, сидевший на ящике, был лыс и, судя по выражению его лица, страдал от язвы желудка.
— Мое почтение, — пробормотал он и сделал вялый жест рукой в мою сторону.
— Рядом с ним моя мать, Лоис Ли, — продолжал Николас благосклонно.
— У Никки извращенное чувство юмора, — сказала Лоис Ли безразлично. — Он имеет в виду, что я играю его мать. Добро пожаловать в сумасшедший дом, мистер Бойд.
— Спасибо, — ответил я и присмотрелся к ней внимательно. Ей было около тридцати пяти, плюс-минус лет пять. Скорее плюс. Ее огромная грудь могла довести до умопомрачения. Парень, которого она захочет приласкать, рисковал умереть от нехватки воздуха. Но судя по дерзким глазам и пухлой нижней губе, Лоис вряд ли бы ему это позволила. Я имею в виду задохнуться.
— И последняя по счету, но не по важности, — продолжал Николас, — Чарити Адам.
— Привет, — бросила Чарити и добавила нетерпеливо: — Продолжим, Николас?
— Нет, — ответил он. — У нас гости. Это отличный предлог, чтобы закончить, хотя бы на сегодня.
Чарити Адам была молода и, судя по всему, предана своему делу. Ее светлые волосы носили следы «итальянской стрижки», как это называли приличия ради пару сезонов назад, а на самом деле просто свисали лохмами, словно у обросшего мальчишки. Но у нее это выглядело красиво. Черный свитер и брюки подчеркивали достоинства фигуры. Ее маленькие груди, безупречной формы и восхитительно вздернутые, явно презирали узы бюстгальтера и негодовали против гнета свитера. Широкий пояс, усыпанный блестками, охватывал ее невероятно тонкую талию. Длинные и стройные ноги плавно сужались к изящным щиколоткам. Не могу сказать ничего о лаке на ногтях ее ног, потому что она была обута, и вообще я бросил на нее лишь мимолетный взгляд.
— Рад познакомиться с другом Обри! — неожиданно рявкнул Николас. — Вот не думал, что у него вообще есть друзья.
Обри нервно взвизгнул.
— Мы познакомились в Палм-Спрингс, папа. Помнишь, я там отдыхал в прошлом году?
— Нет, — холодно ответил Николас. — Вся твоя жизнь — сплошной отдых. При чем же тут Палм-Спрингс?
— Что ты к нему цепляешься, Никки? — сердито сказала миссис Блэр. — Ты только смущаешь Обри и его друга.
Брови Николаса поднялись на пару дюймов, когда он взглянул на меня.
— Вас легко смутить, Дэниел?
— Конечно, — ответил я. — Я очень нервный. Даже мой психоаналитик перестал задавать мне вопросы, когда увидел, как я рыдаю в его кабинете. К тому же это портило его мебель.
Клайд неохотно слез с деревянного ящика.
— Если мы закончили на сегодня, — проворчал он, — то почему бы не поехать куда-нибудь выпить?
— Превосходная мысль, — сказал Николас. — Поедем к нам. Здесь пахнет смертью и тленом. Мне нужно что-нибудь покрепче, чтобы выгнать из легких всю эту вонь.
— «Он лежал в гробу с открытым лицом», — вдруг произнесла Чарити горько-сладким голосом.
Николас содрогнулся.
— Довольно, Чарити, — взмолился он. — Оставим Гамлета гнить в могиле до завтра.
Та печально покачала головой:
— Тебе не следует так говорить, Николас. Ты должен жить все время с этим. Чувствовать это здесь. — Она прижала руку к груди.
— Чарити — поклонница Станиславского, — пояснил Николас с тяжким вздохом. — Вы, наверное, слышали, Дэниел, о его системе. Ох уж эти нечесаные юнцы в кожаных куртках — бормочут что-то себе под нос и еще заявляют: пусть у меня ни шиша нет, зато я — актер. Хвала небесам, бедняга Шекспир не дожил до того дня, когда они попробуют на нем свою систему.
— У меня ноги отваливаются, — заявил Вернон Клайд. — Что я должен сделать, чтобы мне дали выпить? Пойти к анонимным алкоголикам?
— Мы отклонились от темы. Карету мне!
— Без меня, дорогой. — Ли покачала головой. — У меня свидание с парикмахером, и на этот раз он обещал сделать нечто удивительное — причесать меня.
Обри ткнул меня локтем под ребро.
— Чудные, правда? — прошептал он. — Актеры. Не знаю, в чем дело, но они отличаются от других людей.
— От кого? — буркнул я. — От торговцев наркотиками?
Квартира Блэров располагалась на Восточной Семидесятой улице, и от такой квартиры я не отказался бы, если б смог за нее заплатить.
В углу гостиной помещался бар, и Николас устроился там, занявшись приготовлением напитков. На стенах висело десятка полтора портретов, написанных маслом. С ближайшего на меня смотрел безумным взором Николас — Лир, рядом Макбет с глазами, полными ужаса. Похоже, из всех шекспировских персонажей Николас не сыграл только Клеопатру, но я не сомневался, что рано или поздно он сможет заполнить и этот пробел, обрив волосы на груди.
Чарити Адам принесла мне стакан джина.
— Вы актер, Дэнни? — тихо спросила она.
— Нет, — ответил я, после чего она потеряла ко мне всякий интерес и вернулась к бару. Я заметил, что в глазах Вернона появилось выражение как у загнанного зверя, когда она села рядом с ним.
— Предлагаю тост! — громко сказал Николас. — За первое достижение Обри на жизненном поприще. Он нашел себе друга. Дэниел Бойд, приветствуем тебя!
Обри скривил губы, безуспешно пытаясь изобразить улыбку.
— Оставь, отец, — сказал он нерешительно, — а то Дэнни подумает, что ты хочешь выставить его дураком.
— Созданного природой не улучшишь, — ответил Николас. — Я прав, Дэниел?
— Я не уверен в этом, — сказал я. — Кто-то основательно поработал над вашими зубами, Никки.
В комнате вдруг воцарилась мертвая тишина. Я увидел, что у Обри дрожат руки, потом Николас расхохотался, и все вздохнули с облегчением. Пожалуй, я запросил лишнее за работу с Эдель Блэр. Если надо упрятать этого старика в сумасшедший дом, я сделаю это с удовольствием.
— Вы не актер? — повторил Николас вопрос Чарити.
— Я разнорабочий, — ответил я. — Вы даже не представляете, какими необычными делами мне иногда приходится заниматься.
— Что вы думаете о Шекспире? — вмешалась Эдель. — Вам нравятся его пьесы?
— Не знаю, — признался я. — Мне никогда не доводилось их читать.
— Типичный ответ зрителя! — простонал Вернон Клайд.
— О да, — съехидничала Эдель. — Во всяком случае, если королеву играет Лоис Ли.
— Не будь такой злюкой, моя радость, — добродушно проговорил Николас. — Ты ведь понимаешь, твой опыт работы в мюзиклах мало что дает для такой роли, где нужен драматический талант.