Страница 6 из 15
Аль-Макдиси создал собственную иорданскую джихадист-скую ячейку, известную под названием «Байят аль-имам» («Дом имама»), в которую вошел и аз-Заркави. Их первые шаги на ниве террористической деятельности не столько внушали страх, сколько смахивали на фарс с участием растяп-полицей-ских. К тому времени и без того процветающий рынок торговли оружием в Кувейте наводнило боевое снаряжение и боеприпасы, брошенные отступающей иракской армией в конце первой войны в Персидском заливе. Аль-Макдиси, который некоторое время жил в регионе Персидского залива и сохранил там связи, приобрел противопехотные мины, противотанковые ракеты и ручные гранаты. Все это было контрабандным путем доставлено в Иорданию для будущих террористических атак. Аль-Макдиси поручил аз-Заркави спрятать все это, а затем передать ему снова29. Аз-Заркави выполнил просьбу, не передав, правда, две бомбы, которые, как он впоследствии заявлял, «были использованы для операций, совершаемых шахидами на территориях, оккупированных сионистами». Понимая, что ГРУ Иордании отслеживает все их действия и знает об их незаконных арсеналах, оба террориста, не дожидаясь ареста, попытались бежать из страны. Но в марте 1994 г. их схватили. Агенты ГРУ ворвались в дом аз-Заркави, где обнаружили запасы оружия. Его застали в постели, и он пытался застрелить одного из офицеров, а потом покончить с собой. Но ему не удалось ни то ни другое. Он был обвинен в незаконном хранении оружия, а также принадлежности к запрещенной террористической организации и осужден30.
Во время судебного слушания аз-Заркави и аль-Макдиси решили превратить скамью подсудимых в кафедру, подобную той, с которой аз-Завахири обращался к верующим в Египте. Они обвиняли суд, государство и монархию в нарушении законов Пророка и ислама. По словам судьи Хафеза Амина, организатор «Байят аль-имам» «представил письменное обвинение, в котором утверждалось, что мы противодействовали изучению священного Корана». Амину поручалось передать это послание самому королю Хусейну, обвинив его в святотатстве31. Аз-Заркави был не столь опытен, как аль-Макдиси, и ему хуже удавалось, используя религиозные шаблоны, превращать процесс в пропагандистское шоу. Так или иначе, в 1994 г. оба они были приговорены к 15 годам заключения и отправлены в тюрьму «Суака», которая находится в пустыне и потому из нее невозможно бежать32.
«ТЮРЬМА СТАЛА ЕГО УНИВЕРСИТЕТОМ»
За время, проведенное в тюрьме, аз-Заркави стал более целеустремленным, жестоким и решительным33. Как представитель клана Бани Хасан он имел более высокий статус, чем другие заключенные, в том числе и аль-Макдиси, положение которого было тем не менее вполне сносным благодаря товарищеским отношениям с аз-Заркави. В Иордании, как и везде, во внутри-тюремных отношениях важны те привилегии и льготы, которые преступники имеют за пределами камер. Аз-Заркави всеми способами усиливал свое влияние, чтобы его группировка, сформированная из заключенных, входивших в «Байят аль-имам», преуспевала. Он добился того, чтобы «его» люди не носили стандартную униформу и не выходили на утреннюю перекличку на тюремном дворе34. «Он мог приказать своим парням сделать что-либо одним лишь движением глаз», — вспоминал тюремный врач35.
Действуя принуждением и убеждением, аз-Заркави стремился подчеркнуть исключительность его интерпретации исламистской идеологии, а себя назначил на роль верховного правоведа36. Он бил тех, кто ему не нравился, в том числе и заключенного, который написал в журнал, издающийся в тюрьме «Суака», критическую статью о нем37. Другой заключенный, Абу Дома, вспоминал, как аз-Заркави однажды застал его за чтением «Преступления и наказания», «книги, написанной язычником». Аз-Заркави сделал все, чтобы заставить Абу Дома больше не интересоваться языческой русской литературой. Он передал ему письмо с угрозами, в котором фамилия Достоевский была написана как «Досеефски». («Да и сама записка на отвратительном арабском выглядела так, будто ее писал ребенок», — рассказывал Дома38.) Будучи не в состоянии вести аргументированные споры, аз-Заркави развивал мускулатуру, используя для этого спинку своей кровати и канистры из-под масла, заполненные для веса камнями39. Однако в общении с охранниками ему не всегда удавалось гнуть свою линию. Иногда ему доставалось от них за непокорность, и это впечатляло тех, кто видел в нем вожака. Как-то раз за одну провинность его на восемь с половиной месяцев бросили в одиночку40.
Именно в тюрьме аз-Заркави затмил аль-Макдиси и присвоил себе титул эмира и соответствующие почести41. Ученый наставник помогал своему протеже укреплять не только силу мышц, но и идеологическую базу, и они вдвоем сочиняли фетвы (решения муфтия) и религиозные указы, которые затем выкладывали в Интернет42. Некоторые из этих творений привлекли внимание бен Ладена, который с огромным интересом следил из Пакистана за процессом над этими двумя иорданцами43. Ричард, бывший высокопоставленный сотрудник Пентагона, специалист по борьбе с терроризмом, когда мы попросили его прокомментировать этот союз, сказал, что тюрьма сделала с аз-Заркави то же самое, что и с Уитни Балгером, главарем организованной преступности Бостона: «Мы отправили его в „Гарвард“ американской пенитенциарной системы. Туда он прибыл изворотливым преступником с низким IQ, сумевшим собрать в своих руках несколько неплохих источников дохода. Оттуда он вышел с авторитетом и соответствующей репутацией, которые помогли ему создать собственную банду и в течение четырех или пяти лет править Бостоном. Нечто подобное произошло и с аз-Заркави. Тюрьма стала его университетом»44.
То же самое можно было бы сказать 20 лет спустя и об Абу Бакре аль-Багдади, если учесть, как его соратники по ИГИЛ отзывались о проявленных им лидерских качествах и гибкости в отношениях с охраной в американском лагере для военнопленных «Букка» на юге Ирака.
Аз-Заркави отбыл только часть назначенного ему тюремного срока. После смерти иорданского короля Хусейна на трон вступил его сын Абдулла II, реформист, получивший образование на Западе и настойчиво проводивший политику примирения с Мусульманским братством — самым крупным оппозиционным блоком в иорданском парламенте. В марте 1999 г. новый король объявил широкую амнистию для более чем 3000 заключенных. Под амнистию не попали убийцы, насильники и предатели.
А многие исламисты, не совершившие террористических актов в королевстве, в том числе и аз-Заркави, вышли на свободу45.
ВСТРЕЧА С БЕН ЛАДЕНОМ
Летом 1999 г. аз-Заркави покинул Иорданию и снова направился в Пакистан, в места, из которых уехал несколько лет назад46. В Пешаваре его арестовали, и он провел восемь дней в заключении47. Возможной причиной ареста стала его просроченная виза. Ему сообщили, что получить обратно свой паспорт он может лишь в случае немедленного возвращения в Иорданию, однако вместо этого он нелегально пересек границу с Афганистаном и остановился в джихадистском «гостевом доме» в деревне, расположенной западнее Кабула, на территории, подконтрольной Гульбеддину Хекматияру48.
Первая встреча аз-Заркави с бен Ладеном состоялась в Кандагаре, который фактически был главным городом «Талибана». Она прошла неудачно. Бен Ладен отнесся к нему с подозрением, считая, что приезд аз-Заркави мог быть организован ГРУ Иордании. К тому же многочисленные татуировки, которыми аз-Заркави украсил себя в менее благочестивые времена, а затем безуспешно пытался вытравить в тюрьме с помощью соляной кислоты, также беспокоили отличавшегося пуританской строгостью саудита. Больше всего, однако, бен Ладену не понравились высокомерие аз-Заркави и его «непоколебимые взгляды». Аз-Завахири, присутствовавший на встрече, разделил его сомнения в том, что этого иорданца стоит принимать в ряды «Аль-Каиды»49.