Страница 13 из 25
Подняв глаза, Дэвид застывает на месте.
Лейди сбегает вниз.
ДЭВИД(тихо, хрипло). Как… поживаете, Лейди?
ЛЕЙДИ(повернувшись к Вэлу). Вэл, уйдите!
ДЭВИД. Подожди в моей машине, Кэрол. (Открывает дверь, пропуская сестру.)
Кэрол бросает на Вэла последний безутешный взгляд.
Вэл быстро проходит через кондитерскую.
Хлопнула дверь.
Слегка кивнув, словно бы с грустью ответив самой себе на мучивший ее вопрос, Кэрол выходит.
Пауза.
ЛЕЙДИ. Я ведь вам запретила появляться здесь.
ДЭВИД. Я пришел за сестрой. (Поворачивается к выходу.)
ЛЕЙДИ. Нет, постойте!
ДЭВИД. Боюсь оставлять ее одну на шоссе.
ЛЕЙДИ. Я должна вам сказать кое-что, чего никогда не говорила раньше. (Подходит к нему.)
Дэвид снова оборачивается к ней, затем отходит чуть дальше, вглубь.
В то лето, когда вы меня бросили, я… носила под сердцем вашего ребенка.
Молчание.
ДЭВИД. Я… не знал.
ЛЕЙДИ. Да, я вас не уведомила письмом — горда была, еще имела тогда гордость. Но у меня под сердцем был ваш ребенок — в то лето, когда вы меня бросили, в то лето, когда сожгли в винограднике отца и вы умыли руки, решив больше не знаться с дочерью Итальяшки-бутлегера, и… (ей не хватило дыхания, голос прервался, они делает яростный жест, через силу продолжая)…взяли в жены девицу из благородных, на деньги которой отстроили свое фамильное поместье и которая наплодила вам… (переведя дух)…таких родовитых наследничков…
ДЭВИД. Я… не знал.
ЛЕЙДИ. Так знайте! В то лето, когда вы меня бросили, у меня был под сердцем ваш ребенок, и когда мне… когда я его лишилась, нож, который вырезал его из моего тела, вырезал вместе с ним и мое сердце!
ДЭВИД. Я… не знал.
ЛЕЙДИ. Я хотела тогда умереть. Но смерть не приходит, когда зовешь ее, а всегда не вовремя и без приглашения. Я не хотела жить, смерть была бы наилучшим исходом, но покончить с собой не могла, и решилась на сделку немногим похуже смерти. Вы продали себя! Я — себя! Вас купили! Меня купили! Продажной дешевкой — вот кем вы сделали нас обоих.
ДЭВИД. Я… не знал.
Мандолина — чуть слышно: мелодия итальянской песенки.
ЛЕЙДИ. Все это было и быльем поросло. Недавно случилось мне проехать ночью мимо тех мест: вдоль берега, где был виноградник. Помните? Помните виноградник моего отца?
Дэвид не отводит от нее глаз.
Она отворачивается.
Не помните? Даже этого не помните?
ДЭВИД. Только это… только это я и вспоминаю, Лейди…
ЛЕЙДИ. Отцовская мандолина, песни, которые мы с ним распевали в винограднике…
ДЭВИД. Только это я и вспоминаю, Лейди… Только это!..
ЛЕЙДИ. «Core ingrata!» «Come la rosa!» И мы с вами прятались где-нибудь, а он звал: «Лейди! Лейди!» (Поворачивается к нему.) Могла ли я отозваться, если губы мои были прижаты к вашим! (Глубоко, со всхлипом, вздохнула, глаза ее широко раскрылись, рука зажата рот, словно сказанное только что непереносимо для нее.)
Дэвид резко отворачивается.
Музыка обрывается.
Джейб начинает стучать, вызывая ее наверх.
Она идет к лестнице, останавливается и снова оборачивается к нему.
Я не из тех, кто прощает зло! Не смейте появляться здесь снова! А если ваша распустеха-сестра заглянет сюда, — пусть за ней приезжает кто угодно, только не вы, только не вы! Я не хочу снова ощущать в себе этот нож!
Она тяжело дышит, прижав руку к груди.
Дэвид отворачивается от нее и идет к двери.
Она делает шаг по направлению к нему.
Но жалеть меня нечего! Дела мои не так уж плохи. Мне есть чем заполнить жизнь! Вот эта лавка! А весной откроется кондитерская, она сейчас переоборудуется: я превращу ее в место, где будет встречаться молодежь, она станет похожа…
Взявшись за ручку двери, он медлит, повернувшись к ней спиной.
…станет похожа на отцовский виноградник, где народ собирался по вечерам пить вино и где вы оставили самое лучшее, что было в вашей жизни!
ДЭВИД. Лейди, это…
ЛЕЙДИ. Да?
ДЭВИД…правда! (Открывает дверь.)
ЛЕЙДИ. Теперь идите. Я просто хотела, чтобы вы знали — я еще поживу.
Дэвид выходит под непрекращающийся стук Джейба.
Она застыла на месте, оглушенная.
Медленно входит Вэл, она не сразу замечает его.
(Шепотом.) Какая же я дура!..
ВЭЛ. Что?
ЛЕЙДИ(идет к лестнице). Какая дура!.. (Тяжело ступая, с усилием поднимается по лестнице.)
Освещение сцены медленно меняется, обозначая разрыв во времени между картинами.
Свечерело.
Вэл один, видимо, собирается уходить.
За окном яростно пламенеет закат.
Большая, грузная женщина открывает дверь и останавливается на пороге, глядя прямо перед собой испуганными, словно ослепшими глазами.
Это Ви Толбет.
ВЭЛ(оборачиваясь). Здравствуйте, миссис Толбет.
ВИ. Что-то у меня с глазами. Ничего не вижу.
ВЭЛ(подходит к ней). Позвольте, помогу. Вам, наверно, било в лицо заходящее солнце, когда ехали сюда. (Ведет ее к креслу для примерки обуви у окна, справа.) Вот сюда, присядьте, пожалуйста.
ВИ. Спасибо… Большое спасибо.
ВЭЛ. Я вас не видел с тех пор, как вы привели меня сюда узнать насчет работы.
ВИ. Священник к вам еще не заходил? Отец Тукер? Я взяла с него слово обязательно побывать у вас. Я ему сказала, что вы у нас недавно и еще не приписаны ни к одному приходу. Мне бы хотелось, чтоб вы посещали нашу церковь.
ВЭЛ. Это… очень любезно с вашей стороны, миссис Толбет.
ВИ. Епископальную…
ВЭЛ. Да-да, конечно.
ВИ. Разверните, пожалуйста, эту картину.
ВЭЛ. Сейчас. (Срывает бумагу, которой обернута принесенная ею картина.)
ВИ. Вот она, наша церковь… Такой она рисуется в моем воображении. Вы знаете, Джейб и Лейди не ходят в церковь, и, мне кажется, эту картину следует повесить у Джейба, пусть смотрит. Быть может, глядя на нее, бедняга хоть перед смертью обратит свой взор к Иисусу.
Вэл ставит картину к стулу, справа от прилавка и, присев на корточки, долго и серьезно всматривается.
Ви нервно покашливает, встает, нагибается, чтобы взглянуть на свое творение, неуверенно садится опять.
Вэл тепло улыбается ей, снова смотрит на холст.
ВЭЛ(наконец). А это что нарисовано? Вот здесь?
ВИ. Это церковный шпиль.
ВЭЛ. А-аа!.. Разве он красный?
ВИ. Нет, но…
ВЭЛ. Почему же вы нарисовали его красным?