Страница 37 из 49
В любом случае ясно, что любой индивид, вкладывающий деньги в венчурный капитал, рискует тем, что не только не получит никаких процентов, но и потеряет всю вложенную сумму. В прошлом существовал соблазн высоких прибылей в отдельных фирмах или отраслях, что толкало индивида идти на большой риск. Но если максимальная прибыль ограничена, скажем, 10 % или близкой к этому величиной, при том, что все еще существует риск потерять свой собственный капитал, каким будет скорее всего воздействие на стимулирование прибылью, а отсюда – на занятость и производство? Налог на чрезмерную прибыль, взимавшийся во время второй мировой войны, продемонстрировал, как такое ограничение, даже в течение короткого периода, может подрывать производительность.
Тем не менее, государственная политика повсюду сегодня исходит из положения о том, что производство будет продолжаться автоматически, вне зависимости от того, что делается, чтобы его дестимулировать. Одна из величайших опасностей для мирового производства в наше время проистекает от политики правительственного регулирования цен. Подобная политика не только выводит из производства одну позицию за другой, лишая их производство какого-либо стимула, но в долгосрочной перспективе делает невозможным сбалансированность производства в соответствии с реальным спросом потребителей. Когда экономика является свободной, спрос действует таким образом, что в некоторых сферах производства появляется, как именуют ее правительственные чиновники, «чрезмерная», «неразумная» или даже «непотребная» прибыль. Но именно этот факт не только подталкивает каждую фирму в этой сфере расширять свое производство до максимального уровня и реинвестировать свою прибыль в новое оборудование и новую занятость – он также привлекает новых инвесторов и производителей отовсюду, пока производство в этой сфере не будет полностью отвечать спросу, а прибыль в ней не упадет опять до уровня (или ниже) общего среднего уровня.
При свободной экономике, в которой заработные платы, стоимость и цены отданы на волю свободной игры конкурентного рынка, перспективы получения прибыли определяют, какие товары и в каких количествах производить, а какие товары вообще не будут производиться. Если производство некоего товара не приносит прибыли, это знак того, что труд и капитал, вовлеченные в его производство, неверно направлены: ценность ресурсов, необходимых для производства этого товара, выше ценности самого товара.
Одной из функций прибыли, словом, является стимулирование и задание направления производительным силам таким образом, чтобы пропорционально разделить взаимный выпуск тысяч различных товаров в соответствии со спросом. Никакой бюрократ, каким бы выдающимся он ни был, не может решить эту проблему произвольно. Свободные цены и свободные прибыли увеличат производство и решат проблему нехватки быстрее, чем любая другая система.
Функцией прибыли, в конечном итоге, является оказание постоянного и неослабевающего давления на руководителей всех конкурентоспособных компаний, чтобы они внедряли и в дальнейшем меры по экономии и повышению эффективности вне зависимости от того, в какой мере они уже были внедрены. В хорошие времена руководитель делает это для дальнейшего повышения своей прибыли, в обычные – чтобы быть впереди своих конкурентов, в плохие времена он может быть вынужден делать это ради своего выживания. Ибо прибыли могут не только достичь нуля, но и быстро превратиться в убытки; и человек будет прилагать гораздо большие усилия, чтобы спасти себя от разорения, чем делал бы для улучшения своего положения.
В противоположность распространенному впечатлению прибыль получается не за счет повышения цен, а путем внедрения мер по экономии и повышению производительности, снижающих себестоимость производства. Редко бывает (а если нет монополии, никогда не бывает на протяжении долгого времени), чтобы каждая фирма в отрасли получала бы прибыль. Цены, взимаемые всеми фирмами за один и тот же товар или услугу, должны быть одинаковыми; те, кто пытается назначать более высокую цену, не находят покупателя. Поэтому большую прибыль получают те фирмы, которым удалось достичь минимальной себестоимости производства. Они расширяются за счет непроизводительных фирм с более высокой себестоимостью производства. Именно таким образом обслуживаются интересы потребителей и в целом народа.
Прибыли, являющиеся результатом соотношения себестоимости и цен, не только сообщают нам, какие товары наиболее экономично производить, но и то, каковы наиболее экономичные способы для их производства. На эти вопросы социалистическая система должна давать ответы, не в меньшей степени, чем капиталистическая; любая мыслимая экономическая система должна отвечать на эти вопросы. Для подавляющего большинства производимых товаров и услуг, ответы, даваемые прибылями и убытками при системе свободно конкурирующих предприятий, – несравненно значимее, чем те, которые можно получить каким-либо другим методом.
Я акцентировал внимание на тенденции к сокращению себестоимости производства, потому что функция «прибыль-убыток», похоже, меньше всего принимается во внимание. Большая прибыль идет, конечно же, тому, кто изготавливает, например, лучшую мышеловку на фоне соседей, так же как и тому, кто производит их более производительно. Однако же функция прибыли по вознаграждению и стимулированию более высокого качества и инноваций всегда признавалась.
Глава ХХIII. Инфляционные миражи
Я счел необходимым время от времени предупреждать читателя о том, что определенный результат с обязательностью будет следовать от проведения определенной политики «при условии, что нет инфляции». В главах по общественным работам и кредиту я отметил, что исследование сложностей, вызываемых инфляцией, необходимо рассматривать отдельно. Но денежная и монетарная политика формируют столь тесную и иногда неразрывную часть каждого экономического процесса, что выделение этого вопроса в отдельную тему, даже для иллюстративных целей, было очень сложным, а в главах, посвященных воздействию различных правительственных или профсоюзных программ по заработной плате на занятость, прибыль и производство, некоторые из воздействий различных форм денежной политики должны были рассматриваться сразу же.
Прежде чем мы рассмотрим последствия инфляции в отдельных случаях, мы должны рассмотреть ее последствия в целом. Но еще раньше, как мне представляется, целесообразно задаться вопросом, почему постоянно прибегают к инфляции как средству помощи, почему с незапамятных времен она была так неотразимо привлекательна и почему, словно сладкоголосое пение, подталкивала один народ за другим на этот путь экономических бедствий?
Наиболее очевидная и, тем не менее, одна из самых давних и наиболее упорно повторяемых ошибок, на которой основывается призыв к инфляции, заключается в смешивании понятий «деньги» и «богатство». «То, что богатство заключается в деньгах, золоте или серебре, – писал Адам Смит более двух веков назад, – это распространенное представление, которое естественным образом проистекает из двойной функции денег, как инструмента торговли, и как мерила ценности... Чтобы стать богатым, необходимо достать деньги, и богатство и деньги, одним словом, на обычном языке, рассматриваются во всех отношениях как синонимы».
Реальное богатство, конечно же, выражается в том, что производится и потребляется. Это еда, которую мы едим; одежда, которую мы носим; дома, в которых мы живем; железные и автомобильные дороги, автомобили; пароходы, самолеты и заводы; школы, церкви и театры; музыкальные инструменты, картины и книги. Тем не менее, словесная двузначность, смешивающая понятия «деньги» и «богатство», настолько сильна, что даже те, кто временами осознает всю эту путаницу, все равно соскальзывает к ней в процессе своего рассуждения. Каждый человек понимает, что если бы лично у него было больше денег, то он мог бы приобрести больше других товаров. Если бы у него было денег в два раза больше, то он мог бы приобрести товаров в два раза больше; если бы у него их было в три раза больше, то он был бы в три раза «богаче». И для многих кажется очевидным вывод, что если бы правительство просто напечатало бы больше денег и распределило их между всеми, мы все стали бы ровно настолько же богаче.