Страница 38 из 39
В дополнение хотелось бы заметить, что появляются и признаки перемен в интеллектуальных веяниях, доминирующих в последнее время. Кейнсианцы и сторонники «Нового курса» постепенно сдают свои позиции. Консерваторы, сторонники предоставления широких гражданских прав и другие защитники свободного предпринимательства начинают высказывать свои воззрения более откровенно. И их становится все больше. Среди молодых быстро набирает силу школа «австрийских» экономистов.
И кто знает, может быть, государственная политика будет изменена ещё до того момента, как ущерб от существующих мер и тенденций станет непоправим…
ПРИЛОЖЕНИЕ
Рекомендуемая литература
Испытывающие потребность в углублении знаний по экономике должны обратиться к работам большего объёма и сложности. Правда, я не знаю сегодня ни одной книги, которая бы полностью отвечала этой потребности, но несколько книг могут её удовлетворить. Существует замечательная небольшая книжка, которая в краткой форме аккумулирует принципы и политику: Фаустино Бальве, «Основные элементы экономики» (Нью-Йорк, Фонд экономического образования, 126 с.). Более подробно эти же вопросы освещаются в книге гораздо большего объёма Перси Л. Гривза «Понимание долларового кризиса» (Бельмонт, 1973, 327 с.). Беттина Бьен Гривз подготовила двухтомник для чтения по «Свободной рыночной экономике» (Нью-Йорк, Фонд экономического образования).
Читателю, нацеленному на доскональное понимание темы, следует далее прочитать книгу Людвига фон Мизеса «Человеческая деятельность» (Чикаго, 1949, 907 с.). Логическая целостность и точность этой книги по экономике превосходит многие изданные ранее работы. Мюррэй Н. Ротбард, ученик Мизеса, написал книгу «Человек, экономика и государство» (Канзас, 1962, 987 с.), где содержится большое количество оригинального и глубокого материала, который изложен чрезвычайно ясно. Составлена книга так, что в некоторых отношениях она даже более подходит для роли учебника, чем работа Мизеса.
Среди небольших по объёму книг, где без излишней сложности рассматриваются отдельные экономические темы: «Планирование для свободы» Людвига фон Мизеса (Южная Голландия, 1952) и «Капитализм и свобода» Милтона Фридмана (Чикаго, 1962). По теме инфляции есть замечательный памфлет Мюррея Н. Ротбарда «Власть и деньги» (Санта-Ана, 1974, 62 с.), и не так давно была опубликована книга автора «Инфляционый кризис и как с ним бороться» (Нью-Рошелл, 1978).
Среди книг, в которых современная идеология и события рассматриваются с позиций, аналогичных представленным в настоящем издании — книга автора «Провал “Новой экономики” — анализ кейнсианских ошибок» (1959), а также Ф.А. Хайек, «Дорога к рабству» (1945) и «Конституция свободы» (Чикаго, 1960). В книге Людвига фон Мизеса «Социализм: экономический и социологический анализ» (Лондон, 1969) содержится подробнейшая и самая сокрушительная критика доктрин плановой экономики.
Читатель не должен обойти вниманием, конечно же, «Экономические софизмы» Фредерика Бастиа, и в особенности его эссе «Что видно и что не видно». Для тех, кто хочет лучше проработать экономическую классику, я бы посоветовал ознакомиться с перечисленными ниже работами в обратном хронологическом порядке. Вот основные труды, с указанием даты их первого издания: Филипп Уикстид, «Здравый смысл политической экономии» (1911); Джон Бейтс Кларк, «Распределение богатства» (1899); Ойген фон Бём-Баверк, «Позитивная теория капитала» (1888); Карл Менгер, «Принципы экономики» (1871); У. Стенли Джевонс, «Теория политической экономии» (1871); Джон Стюарт Милль, «Принципы политической экономии» (1848); Давид Рикардо, «Принципы политической экономии и налогообложения» (1817); Адам Смит, «Богатство народов» (1776).
Экономическая наука развивается по сотням направлений. Целые быблиотеки могут быть составлены из книг, посвящённых какой-то одной теме: деньги и банки; внешняя торговля и иностранная валюта; налогообложение и государственные финансы; правительственное регулирование; капитализм и социализм; зарплата и трудовые отношения; процент и капитал; сельскохозяйственная экономика; аренда; цены; прибыль; рынки, конкуренция и монополия; ценность и полезность; статистика; деловые циклы; благосостояние и нищета; социальное страхование; строительство; коммунальные компании; математическая экономика; исследования отдельных отраслей и истории экономики. Но никому не удастся полностью познать ни одну из этих специализированных сфер до тех пор, пока не будут твёрдо усвоены основные экономические принципы и сложные взаимоотношения всех экономических факторов и сил. Если этой цели удастся достичь благодаря изучению книг по общей экономике — самое время браться за книги по каждой отдельной теме.
[001] Cohen M.R. «Reason and Nature» (1931).
[002] «Что видно и чего не видно» (франц.) — Прим. ред.
[003] «Здравый смысл политической экономии» (англ.) — Прим. ред.
[004] Центральный банк и другие банки работают отдельно от государства. Так как оно не может создавать деньги, чтобы оплачивать свои расходы, оно получает их в долг и собирает налоги. Часть денег возвращается в центральный банк, где исчезает, после чего он создаёт новые. Некоторые системы политического устройства были основаны на том, что государство может создавать деньги самостоятельно, без банков, но это оборачивалось бедствиями куда большими, чем налоги — Прим. неизв. чит.
[005] Исторически кредитные расчёты выглядели следующим образом: заёмщик приносил в банк закладную (эти бумаги до сих пор известны как долговые обязательства, облигации, бонды, векселя и др.), которая оценивалась в некоторую сумму (скажем, 100 золотых монет), банк выдавал ему кредит на меньшую сумму (скажем, 96 золотых монет), и заёмщик выкупал закладную назад по её прошлой цене (то есть, он приносил в банк 100 золотых монет). Разница шла банку. Эта величина традиционно измерялась в процентах и называлась учётной ставкой (она же ставка по векселям, она же доходность к погашению, она же ставка вексельного учёта, она же кредитная ставка или «interest rate», она же дисконтная ставка или «discount rate», в английской литературе часто просто «discount»). В качестве закладной во времена золотого стандарта могли быть оставлены рыночные активы, в том числе контракты на поставку пшеницы, хлопка, сахара и других товаров. Таким образом, получить кредит мог и торговец, и промышленник, но человек без капитала получить его не мог. Сейчас кредитные расчёты зачастую выглядят по-другому: заёмщик получает сколько-то денежных единиц, ничего не оставляя банку в залог, и позже возвращает в банк обещанную сумму плюс процент (либо не возвращает ничего). Банк рассчитывает не столько на способность заёмщика вернуть деньги, сколько на инфляцию — Прим. неизв. чит.
[006] Ганнэр Мирдэл. «Вызов мировой бедности» — Нью-Йорк- Пантеон букс, 1970, с. 400-401 и passim.
[007] «Нью-Йорк Таймс», 2 января 1946 г. Сами по себе планы по ограничению размеров землеотводов, используемых непосредственно для ведения сельскохозяйственной деятельности, привели к повышению урожайности с одного акра. Во-первых, акры земли, выводимые фермерами из культивации, были наименее плодородными; во-вторых, высокий уровень ценовой поддержки делал выгодным увеличение количества удобрений, используемых на одном акре — Прим авт.
[008] Показания Дэна X. Уиллера, министра битумно-угольной промышленности. Слушания о расширительной трактовке Битумно-угольного акта от 1937 г. — Прим. авт.
[009] Программа по хлопку была, как водится, особо поучительной. К 1 августа 1956 года переходящий остаток хлопка достиг рекордной цифры — 14 529 тысяч кип, что составляет больше обычного объёма производства или потребления за целый год. Чтобы совладать с этим, правительство поменяло свою программу. Оно решило приобрести бóльшую часть урожая у производителей и сразу же выставить её на продажу со скидкой. Для того, чтобы продавать американский хлопок на мировом рынке, оно выплачивало субсидию по экспорту хлопка вначале в размере 6 центов за фунт, а затем, в 1961 году, по 8.5 центов за фунт. Эта политика принесла успех в сокращении переходящего остатка хлопка, но в дополнение к убыткам, которые правительство навязало налогоплательщикам, это привёло к снижению конкурентоспособности американской текстильной продукции в сравнении с текстильной продукцией зарубежного производства, причём как на внутреннем, так и внешнем рынке. Американское правительство субсидировало зарубежную отрасль за счет своей. Это типично для правительственных схем фиксирования цен: удаётся избежать одного нежелательного последствия, но появляется другое, и как правило, ещё хуже — Прим. авт.