Страница 5 из 23
По мере того как приближается назначенный час, Гая все же заметно грустнеет. Она смотрит на часы, нервничает, смотрит на меня — и не очень-то дружелюбно. Подозреваю, подходит время принять очередную дозу. Я нежен и очарователен, мы садимся в машину. Чем ближе мы подъезжаем к городу, тем она становится спокойнее и в то же время возбужденнее, причем возбуждение ее искусственное, и на это противно смотреть.
— Говори, как ехать.
— Ты знаешь, где это, — отвечает она. — Мы встречаемся в Потомаке.
— В Клубе?
— Да, — кивает она.
Я врубаюсь. Потомак Боут Клуб находится, как и указано в его названии, на Потомаке, в самом центре Вашингтона, возле моста Фрэнсиса Скотта Ки.
— Там и будем обедать? — спрашиваю я.
— Покатаемся немного на лодке и пообедаем.
— Отлично, — говорю я.
Жму на акселератор. Чуть не врезаюсь в трамвай. Было бы досадно, потому что вашингтонские трамваи не имеют себе равных… Они огромны и совершенно бесшумны, а если когда-нибудь вам случится путешествовать по тому захолустью, что называется Бельгией (в Европе, кажется), вы поймете, почему я так ратую за то, чтобы в мире сохранились такие трамваи, как в Вашингтоне. И вот мы у Потомака. Я паркую машину, мы выходим, я иду следом за Гаей. Она идет быстро, словно хочет улизнуть, но я хорошо знаю Потомак Клуб.
Гая подходит к двум парням за столиком в баре. Я же едва не проглатываю собственные зубы, увидев их. Так как один — это тот самый, с которым я столкнулся, когда он выходил из ее спальни. Малый с накрашенным лицом. Как? Это и есть ее жених? Нет… мое заблуждение рассеивается, как только нас представляют друг другу. Ричард Уолкотт — другой. Что ж, не могу сказать, красится он или нет, но, уверяю вас, что он того же пошиба. Посмотреть только на его прическу. Самый настоящий гомик. Я с трудом сдерживаю смех. Приветствия. Я не пожимаю им руки — должно быть, они насквозь пропитаны косметическим кремом. А голосочки у них… бабы, самые настоящие бабы. Ну уж нет, кто-кто, только не это будет мужем Гаи!
Через некоторое время Гая в нетерпении встает, и мы все следуем за ней к красно-белому катеру, который мерно покачивается у понтона. Палит солнце, а вода сверкает до рези в глазах. Бедные рыбки. Что за жизнь! Перед тем как отчалить, Гая поворачивается ко мне.
— Фрэнк, дорогой, — говорит она, — я забыла в баре сумочку. Может, сходишь?
Вот. Так и обводят мужчин вокруг пальца. Простодушный Фрэнк пойдет за сумочкой, в то время как проказница Гая получит свою порцию морфия.
— Конечно схожу, Гая, — говорю я.
Не хочу форсировать ход событий. Еще не время. Я возвращаюсь в бар. На столике ничего нет.
— Моя подруга забыла сумочку, — говорю я бармену. — Вы не видели? Помните, такая высокая блондинка.
Он смотрит на меня. Как на полного идиота.
— Ваша подруга вышла с сумочкой в руке, — говорит он. — Она попросила у меня спички и положила их туда. В сумочку из красно-черной замши.
— Да, — соглашаюсь я. — Извините. Она, видно, пошутила.
Я выбегаю из бара. Когда я добираюсь до места, катер уже далеко. Очень хорошо. Со следующего раунда я вступаю в бой. А следующий раунд — прямо сейчас. Так как прямо перед собой я вдруг замечаю фигурку моего брата Ричи. С ним Джоанна и Энн — парочка очаровательных девушек. Нежданная возможность отомстить. Что вы хотите, мы тоже не лыком шиты.
— Твой катер на месте, Ричи?
— Да, — отвечает он. — Я как раз оттуда. Только что загнал его в гараж.
— Хорошо, я его позаимствую, — говорю я. — Дай-ка мне ключ от твоей секции.
Он протягивает мне его.
— Следи за кровяным давлением, Фрэнк, — замечает Ричи. — У тебя лицо совсем красное. Смотри, не упади в воду в таком состоянии.
— Спасибо, старик… — кричу я, не оборачиваясь, и на всех парусах мчусь к гаражу.
Бело-красный катер только что скрылся за островом Трех Сестер. Но катер Ричи бегает чуточку быстрее… Он купил его у чудака, который забавлялся прыжками с трамплина, прорубался через кирпичные стены и Бог знает что еще вытворял на этом катере. Десять оборотов винта, и я догоню Гаю.
Мотор еще не остыл и заводится с пол-оборота. К слову сказать, катер моего брата называется «Кейн-младший» — никто не может объяснить почему, впрочем, я никогда ни у кого и не спрашивал. Я устраиваюсь за рулем и срываюсь с места. Да еще как! Такое впечатление, что подо мной треснуло сиденье, — так резко я отчаливаю… По правде говоря, одет я не совсем подходяще для того, что собираюсь проделать. О! — в переднем ящике есть куртка из промасленной ткани — и как раз моего размера. Не выпуская управления, я вытаскиваю ее и пытаюсь кое-как на себя напялить. Так уже намного лучше. Я еще прибавляю газу и захожу к острову на умопомрачительном вираже. Где же катер? Да вот же он!.. Там.. качается на волнах. Трогает с места. Похоже, они возвращаются. Им нужно было остановиться, чтобы сделать Гае укол. Поэтому я говорю себе, что хороший душ не повредит двум этим «дамочкам» и нацеливаюсь. Очень тщательно. Тип, который продал Ричи свой катер, как я вам уже говорил, забавлялся тем, что пробивал кирпичные стены. Ну а катер даже и не из кирпичей.
Я пробью его спереди. У них будет время, чтобы прыгнуть в воду и немного поплавать.
Может, кое-кто из случайно оказавшихся зрителей найдет это чересчур забавным, но не будем придавать значения всяким случайностям… Мотор урчит, корпус приподнимается над водой. В десяти метрах от катера я вырубаю газ.
Тррах… рвется железо и все прочее. Я чуть было не ударился башкой о нижнюю палубу и поднимаю такое количество брызг, что в них может утонуть дюжина уток. Катер начинает клониться вперед. Моя дражайшая Гая в воде, Уолкотт тоже — вместе со своим собратом. Итак… будем галантны. Я снова запускаю мотор, задним ходом высвобождаюсь из проломленного суденышка и начинаю кружить вокруг, чтобы выловить Гаю.
Должно быть, купание поломало ей добрую половину полученного кайфа. Она бросает на меня взгляд недюжинной ярости, я цепляю ее за что попало и втаскиваю на борт. Что же касается ее накрашенных дружков, так им и надо. Берег не далеко. К тому же здесь порядком всяких камней. Да и патрульный катер речной полиции совсем рядом. Они, должно быть, что-то услышали. Но уже ничего не увидят — судно затонуло и покоится на илистом дне нашего национального Потомака.
— Что же ты, Гая, — говорю я, — разве так поступают с друзьями?
Она отвечает мне что-то не очень приличное, что невозможно повторить вслух.
— Раздевайся, — говорю я, — И надень куртку.
— Отвези меня обратно, Фрэнк, — цедит она сквозь зубы. — Сейчас же отвези меня в Клуб. И никогда больше со мной не заговаривай.
Я хватаю ее за волосы и поворачиваю лицом к себе. Катер слегка покачивается на волнах. Даже слишком. Я заставляю ее сесть.
— Хочу тебе сказать, Гая, — продолжаю я, — ты, мягко говоря, не права, что связалась с бандой этих ублюдков. Твой жених, не знаю, откуда он взялся, просто дрянь. Брось все это, и я оставлю тебя в покое. Ты еще не доросла, чтобы баловаться наркотой, а если тебе не хватает острых ощущений, — позвони при случае мне.
Она ухмыляется, что меня сильно задевает.
— Отвяжись от меня. Мы с тобой, кажется, не женаты, и я достаточно взрослая, чтобы жить так, как хочу. Не суй свой нос в чужие дела.
В это время я причаливаю к понтону и на тихом ходу направляюсь к секции Ричи.
— Найдешь кое-какие шмотки — там, на металлической полке. Одевайся и приходи. Я отвезу тебя домой. Твои дружки сейчас барахтаются в воде, и ты увидишь их не раньше, чем через неделю, когда они заново отштукатурят свои физиономии.
Она встает и выходит, при этом плохо держится на ногах. Я собрался уже было поддержать ее, но чертова кукла провела меня. В тот момент, когда я ставлю одну ногу на землю, она наклоняется, хватает меня за другую, и я оказываюсь в воде, где, уверяю вас, предостаточно мазута, чтобы отправить «Королеву Викторию» из Нью-Йорка в Лондон.
Когда я выбираюсь из этой пакости, на башке у меня возникает шишка, которая растет прямо на глазах, ну чистый воздушный шарик, — из чего я заключаю, что здорово ударился, когда падал, и начинаю раздеваться, чтобы сменить одежду. К счастью, Ричи примерно одного со мной размера, за исключением того, что он вдобавок ко всему носит очки, но в данном случае это не имеет значения. На раковине нахожу кусочек засохшего мыла — и на том спасибо; я снимаю основной слой макияжа и отыскиваю старые брюки и свитер. Туфли насквозь мокры, но ничего не поделаешь. Я снимаю их, выливаю воду, выжимаю носки и надеваю все обратно. Порядок. Затем выхожу и возвращаюсь в бар. Выпиваю чашку крепкого черного кофе с сахаром — теперь я в полной форме.