Страница 39 из 166
- Чан с кипящим маслом. Стоит опустить туда человека на несколько ударов сердца, как кожа начинает слезать клочьями, обнажая нежное мясо. После этого он быстро становится похож на зажаренного перепела, - капитан произнес эту фразу с жестоким наслаждением. Было темно, но я видела, как слабо поблескивают его зрачки. Интересно, ему доводилось своими руками отправлять человека на эту жестокую расправу?
- Только убийце самого калифа нечего рассчитывать на такую лёгкую смерть, - неумолимо продолжал северянин. - Меня ожидала куда более худшая кара. Мне хотели вырвать глаза и отсечь руки, а затем швырнуть в змеиную яму. Я сразу понял, что во всем виновата одна проклятая ведьма! Она пробралась во дворец, околдовала всех, воткнула нож в сердце калифа и исчезла. Мне сказочно повезло с друзьями, а не то змеи до сих пор переваривали бы меня!
Он ещё крепче стиснул плечо. На этот раз я не стала кричать, а только глухо зашипела от боли. Спорить с ним было бесполезно. Убеждать и что-то доказывать тоже.
Но, может быть, стоит попытаться?
- Ты знаешь, кем на самом деле был твой драгоценный калиф? – гневно процедила я. - В нём сидела одна из самых мерзких тварей, которых я когда-либо видела! Она пожирала ни в чем не повинных девушек и едва не сожрала меня, кабы не твой кинжал. Кто даст гарантию, что потом она не принялась бы и за вас?
Коннар молчал, не сводя с меня ничего не выражающих глаз. Я решила, что он начинает остывать и вкрадчиво продолжила:
- В каком-то смысле Ранаханн мне обязан. Я спасла его народ от участи влачить жалкое существование под началом безумной нежити с изнанки мира.
Капитан встряхнул меня и прорычал:
- Дура! Неужели ты не понимаешь, что мне плевать на Ранаханн со всеми его калифами и жителями вместе взятыми? Я наёмник, понимаешь? У наемников нет привязанностей, нет хозяина, они выполняют ту работу, за которую им платят! И, клянусь всеми богами Амальганны(62), я выполнял её хорошо! Пока не появилась ты, золотоглазая ведьма!
Пока он выплёвывал мне в лицо обличающую тираду, я молчала, сжавшись в комок и боясь лишний раз пошевелиться. Его последние слова меня задели. Мои глаза и впрямь карие с золотистым отблеском, вот только почему...
- Почему ведьма? - тихо спросила я. - Во дворце мне была нужна одна-единственная вещь. Я же не виновата, что всё так обернулось.
Бывший капитан гулко расхохотался, запрокинув голову. Я с тоской смотрела на него.
- Потому, что только ведьма способна легко проникнуть в тщательно охраняемый дворец! Тебе ведь ничего не стоило прикинуться знатной дамой, верно? Ты просто околдовала всех вокруг и заставила их подчиниться своей воле!
Северянин рывком притянул меня к себе, нависнув в ударе сердца от лица.
- Ты, ведьма, - хрипло проговорил он. - Накинула на меня свои чары. Я забыл обо всём, что мне было дорого, даже о своей Аннике! А ведь после её смерти я поклялся никогда не забывать свою невесту! Ты заставила меня вообразить, что моя единственная задача – оберегать твой покой. И чем ты отплатила мне за всё это? Тем, что выставила убийцей? Тем, что своими руками столкнула в змеиную яму?
Его горячее дыхание опалило щеки. Горячечные откровения наемника пробудили во мне слепой ужас, и я вдруг чётко и ясно осознала, что за ними последует. Так смотрел и говорил со мной Волк, когда Моррис привел меня к нему, ещё такую глупую и наивно верящую в любовь.
Я не ошиблась.
Капитан прижал меня спиной к осклизлой стене дома и, шагнув следом, впился в губы грубым поцелуем, удерживая на месте сильными руками. Меня будто парализовало. Все пережитое и надёжно похороненное в глубинах памяти, выплеснулось на её поверхность, заставив тело оцепенеть. Я не сразу сообразила, что происходит, а, сообразив, принялась яростно сопротивляться, пытаясь вывернуться из железной хватки северянина.
Тщетно. Он был непоколебим. С тем же успехом я могла бы попытаться сдвинуть с места валун.
Я намертво сжала губы, отчаянно пытаясь не поддаваться его настойчивым попыткам проникнуть сквозь них. Спину вытянула холодная плеть отвращения: его рука скользнула по моей груди, с треском разорвав блузу сверху донизу.
Кулон Аметиста с печальным звяканьем упал на землю.
Я глухо зарыдала от омерзения, отказываясь признавать, что это происходит на самом деле. В этот момент я от всего сердца возненавидела северянина, горячо желая добраться и до его глаз, когда словно из другого мира, прошелестел тихий голос:
- Оставьте миледи.
Хватка капитана тут же ослабла. Мне удалось глотнуть воздуха, едва сдерживая сильнейшее желание отплеваться.
Коннар отпустил меня и обернулся. Я опёрлась о стену, чтобы не упасть от внезапно нахлынувшей слабости, и дрожащей рукой стянула на груди разорванные края блузки. Губы щипало. Я принялась яростно тереть их. Мне удалось украдкой поднять кулон и заглянуть за массивную фигуру моего мучителя.
В просвете переулка виднелся смутно знакомый силуэт. Темнота мешала разглядеть его во всех подробностях, но меня посетила слабая надежда на то, что всё ещё может обойтись.
- Ты с ума сошел, певец? - проревел северянин, тяжело дыша. - Ступай, куда шёл, и не лезь не в свое дело!
Силуэт не пошевелился. Я моментально сникла. Вряд ли бродячему музыканту есть до меня дело. К тому же, массивные кулаки Коннара кого угодно напугают.
Однако менестрель оказался не из пугливых.
- Отпустите миледи, - мягко повторил он и сделал шаг вперёд. - Я очень сомневаюсь в том, что ей нравится подобное обращение.
Коннар замер и разразился громким хохотом, который показался мне зловещим.