Страница 3 из 166
Я стояла неподалеку от ворот, положив локти на забор, и неотрывно глядела на замерший в море корабль. Ветер донёс до берега громыхание цепи и плеск от упавшего в воду якоря, после чего воцарилась тишина. Корабль едва заметно покачивался на волнах, и больше ничего не происходило. От этого в груди медленно разгоралось взволнованное напряжение, разливая боль прямо под рёбрами. Никто не переговаривался; только изредка вспыхивали взволнованные шепотки.
- Как думаете, чего они ждут? - тоже шёпотом спросила я у стоящего рядом старосты Рэмма. Что-то словно сдавило горло и мешало разговаривать в полный голос.
Он дернул узким плечом и ответил, не поворачивая головы:
- Хэлль(7) их знает. Может быть, что-то обсуждают.
- Или готовят лодку, - послышался сзади по-прежнему спокойный голос эддре Лэйдона. Оказывается, всё это время жрец стоял рядом, а я даже не обратила внимания. Староста бросил на него неприязненный взгляд, но от дальнейшего разговора воздержался.
- Мелиан, а где твоя семья? - неожиданно спросил эддре. Я поджала губы и ответила, стараясь, чтобы мой шёпот звучал как можно более безразлично:
- Мама с сестрой остались дома, а отец стоит где-то там, - я махнула рукой влево. - Мы пришли сюда вместе, но началась суматоха, и мы потеряли друг друга.
На лице эддре отразилось недоумение:
- А зачем ты пошла? Я же предупреждал тебя. Кэйлин, если это действительно пираты, то молодой девушке лучше держаться от них подальше!
Я опустила голову и проговорила:
- Почувствовала, что не смогу сидеть в четырёх стенах в такой момент. Мне жутко, когда я думаю, что снаружи вот-вот произойдет что-то страшное, а я не смогу вовремя спасти себя и родных. Это… это глупо звучит, знаю…
Я смешалась и покраснела от стыда за то, что невольно открыла Лейдону свои потаённые страхи, но он только серьёзно кивнул и одобрительно потрепал меня по плечу. Староста повернулся к нему, явно желая что-то сказать, но его прервал истошный крик:
- От корабля отошла лодка!
***
Они подошли к деревенским воротам, когда уже смеркалось, и синие сумерки размыли очертания предметов. Трепещущее воображение рисовало вооружённых до зубов головорезов, и меня даже постигло разочарование, когда перед стеной появились три безоружных человека обычного худощавого телосложения с плохо различимыми лицами. Об их принадлежности к морским путешественникам говорил лишь загар, намертво въевшийся в кожу, и одежда. Двое носили простые куртки и укороченные штаны, какие любят матросы в алдорских портах. Их товарищ выделялся белеющей в темноте рубашкой, поверх которой был накинут тёмный плащ. Так обожали одеваться капитаны купеческих судов, которые закупали в Коннемаре шерсть.
Незнакомцев встретило напряженное молчание. Люди выжидающе вглядывались в незваных гостей, гадая, что они принесли с собой: добро или зло? Что это - визит вежливости или же коварная ловушка? Я привстала на цыпочки, отчаянно пытаясь получше разглядеть того, что в белой рубашке. Смутное предвкушение чего-то рокового, зародившееся в груди и вытеснившее страх, подсказывало мне, что это очень важно.
Тем временем, он, не подозревая о моём интересе, вскинул обе руки и громко заговорил:
- Достопочтенные жители Коннемары! Видит Пресветлый Лиар, мы не желаем вам зла! Простите за вторжение, но наш корабль направляется к Аэдагге(8), и у нас закончились запасы пищи и воды. Всё, о чем мы просим - дать нам немного еды и наполнить бочки водой. Клянусь всеми подвигами, что совершил Лиар, мы покинем ваш остров и больше никогда не бросим якорь у этих берегов!
Его приятный, с хрипотцой, голос резал густой вечерний воздух, как раскалённый нож - масло. По спине побежали мурашки.
Толпа всколыхнулась в едином вздохе, но уже без враждебности. Скорее, это был вздох облегчения, смешанного с недоверием.
Незнакомец стоял, покорно склонив голову и опустив руки. Он ждал.
- Кто ты такой? – взвился над головами звонкий вопрос. Это подала голос Марта, моя двоюродная тётка по отцу. В западной части Коннемары они с мужем держали лучших овец в деревне.
Мужчина резко вскинул голову:
- Не стану таиться! Мы - честные пираты, никогда не обидевшие ни женщины, ни старика, ни ребенка. Мое имя - Моррис Сокол.
Толпа зашепталась, а от моего сердца окончательно отлегло. В Коннемару доходили слухи о Моррисе Соколе. Торговцы рыбой рассказывали, как его команда грабила суда. Однако никто ни разу не упоминал о том, что капитан Моррис был жесток к их экипажам. Конечно, он не был благородным разбойником, швыряющим мешки золотых дориев(9) к ногам бедняков, но и не вздёргивал людей на реи, как Эдьярд Красный, и не вспарывал пленникам животы, наполняя их морской водой, как Пьетро Волчья Пасть.
Вполголоса посовещавшись с кем-то, Рэмм громко объявил:
- Мы согласны помочь тебе, но с некоторыми условиями.
Моррис кивнул.
- Будет ночлег твоим людям, но только тем, что сейчас стоят рядом с тобой. Остальные проведут ночь на корабле. Поутру мы отправим туда еду и пресную воду. На ночь мы выставим стражу. Не обессудь, но незваным гостям мы не верим.
Моррис поднял руки ладонями вверх.
- О каких обидах Вы говорите? - воскликнул он. - Поверьте, мы бесконечно благодарны Вам, и на вашем месте я бы поступил точно так же!
Ни с того ни с сего меня охватило острое желание посмотреть на пирата поближе, и я принялась проталкиваться к воротам. Люди недовольно шикали, расступаясь с большой неохотой. Напряжение покидало толпу, и она, как огромный ёж, довольно ворча, убирала колючки, почуяв, что опасность миновала.