Американский поцелуй

Дуглас гордился своей рекомендацией, тем, что так красочно охарактеризовал свою ученицу. Такого рода тщеславие он себе иногда позволял. Когда дело доходило до жонглирования словами, на бумаге или в разговоре, Дуглас чувствовал в себе дар божий, он всегда знал, что нужно сказать. Именно поэтому на следущее утро после разговора с Николь Дуглас проснулся в расстроенных чувствах. Он десять минут разговаривал с девятнадцатилетней девушкой и при этом был ужасно косноязычен. Ночью ему снилось, что они с Николь босиком гуляют по пляжу. Во сне на Николь было черное бикини и голубая лента в волосах, как у Джеки Кеннеди. А Дуглас был одет в джинсы и футболку из джутового волокна. Каждый раз, когда волны касались их ног, Дуглас отпрыгивал в сторону, крича:

— Берегись ламантинов!

«Нелепо, — подумал Дуглас. — Стыдно». Он надел пиджак и галстук, решив сегодня устроить девочкам внезапную проверочную.

В школе, в учительской, Дуглас заставил себя завязать разговор с Шерил, математичкой в замшевом костюме. Когда прозвенел звонок на урок, Дуглас уверенно вошел в класс.

— Мистер Керчек, — Мередит Беркманн вскочила из-за парты. — Джил хочет пригласить вас посмотреть софтбол, но вы обещали посетить нашу игру «Судьи» против «Властителей», помните?

— Я помню, — сказал Дуглас.

— Подлиза, — повернулась Джил к Мередит.

Мередит смерила Джил взглядом.

— Исчезни с глаз моих, — фыркнула она.

Дуглас осмотрел аудиторию. В его группе было шесть девочек, лучшие ученицы старших классов. Спорщицы Мередит и Джил, потрясающая исследовательница Ронда Фелпс, Келли Де Мир, агностик, Нэнси Хак, которая была постоянно на каникулах, и Николь Боннер, сидящая у окна.

— Где Нэнси? — поинтересовался Дуглас.

— Бермуды, — ответила Ронда, — плавает с маской под водой.

Джил постучала по томику «Отелло».

— Давайте обсудим последнюю сцену.

— Чушь, которую несла Дездемона? — сказала Мередит.

— Мередит, — строго одернул ее Дуглас. Он посмотрел на Николь, потом на Келли. Они разговаривали меньше всех, Келли выглядела очень усталой, а Николь… «Ну, — решил Дуглас, — это потому, что она Николь». Она смотрела в окно, напомнив Дугласу детство, когда мальчиком он вглядывался в зеркало, пытаясь увидеть того, кто жил по другую сторону.

— Словарная проверочная, — объявил Дуглас.

Девочки потянулись за ручками и тетрадями.

— Синонимы с латинскими корнями к слову «воинственный», — сказал Дуглас, — два антонима к слову «глубокомысленный». Один пример синекдохи. И четыре названия книг Мелвилла. У вас пять минут.

Девочки без промедления начали писать. Дуглас с обожанием смотрел на них. Это были одаренные девушки, которые справятся с этим курсом и с любым другим литературным курсом в их будущей жизни. Дуглас ходил между рядов, смотря на их склоненные головы, на корни их волос и мочки ушей, размышляя, сколько из них приглашены на выпускной, кто из них станет преподавателем, как быстро Ронда выйдет замуж. Он заглянул в записи Мередит и Джил, у каждой уже было по семь синонимов к слову «воинственный». Келли закончила за три минуты и теперь рисовала петлю палача, ее фирменный знак, из букв «Т» и «С». Затем Дуглас заглянул через плечо Николь. На ее листочек падал луч света, там не было ни одного словарного слова. Николь писала какие-то фразы. Дуглас присмотрелся и задохнулся от удивления. Николь дословно и безошибочно воспроизводила первую страницу «Моби Дика». Дуглас ждал, что порыв ее энтузиазма закончится и она посмотрит на него, но девушка была поглощена работой. Он пытался припомнить, задавал ли он или какой-нибудь другой преподаватель из школы девочкам запоминать и пересказывать Мелвилла, но он знал, что дело не в этом.

Дуглас наклонился. Он почувствовал запах малинового шампуня от волос Николь. На полях он написал: «Я не просил это делать».

Не взглянув на него, Николь перечеркнула его надпись и дописала: «Это гораздо, гораздо лучше, чем то, что делаю я».

— Отложите ручки, — скомандовал Дуглас.

После занятий все шло как обычно. Полчаса Дуглас бегал трехмильный кросс по Центральному парку. Он вернулся в школу как раз вовремя, чтобы принять душ и успеть на игру «Судей». Рядом с раздевалкой, сидя на высоком подоконнике, его дожидалась Николь Боннер.

— Как ты туда забралась? — Дуглас тяжело дышал. Он еще не пришел в себя после пробежки.

— Взлетела. — Николь пристально смотрела на учителя. Ему хорошо были видны ее скрещенные лодыжки, совсем не синие. На ней была школьная форма и черные туфли на низком каблуке.

— Что ты читала сегодня? — спросил он.

— «Кинозрителя» Уокера Перси. Знаете ли вы, мистер Керчек, что тысячи бегунов умирают каждый год от сердечного приступа?

— Я не бегаю настолько быстро, чтобы заработать приступ, Николь.

Девушка сидела на подоконнике и уже не болтала ногами.

— «Приступ» — чудесное слово, чтобы громко его повторять. Приступ. Приступ.

— Мне нужно в душ, — сказал Дуглас.

Николь указала на него пальцем.

— Придумайте хоть одну причину, по которой мне следует поступать в колледж.

— Много времени для чтения, — ответил Дуглас.

Николь спрыгнула с подоконника, легко приземлившись в футе от Дугласа.

— Я приму это во внимание, — бросила она и ушла.

Три недели спустя, в середине апреля, Дуглас получил приглашение. Был вторник, с утра шел дождь. Перед богослужением Николь Боннер заглянула в учительскую, где Дуглас и Катя Зарова сидели на диване. Дуглас читал газету, а Катя рассматривала зацепку на чулке.

— Мистер Керчек, — позвала Николь.

Дуглас и Катя оторвались от своих занятий.

— Сюда нельзя ученикам, — сказала Катя.

— Мистер Керчек, мне нужно с вами поговорить с глазу на глаз. — Николь умоляюще сложила руки — на одной из них был серебряный браслет с желтыми нефритовыми дельфинчиками.

Дуглас поднялся. Катя Зарова фыркнула.

В коридоре Николь ослепительно улыбнулась.

— Меня приняли в Принстон, — сказала она.

Дугласу захотелось ее обнять. Он погладил ее по плечу.

— Это замечательно, — произнес он, — поздравляю.

Николь коротко кивнула. Дуглас удивился, увидев в ее руках Библию.

— В благодарность за рекомендательное письмо мои родители и я хотели бы пригласить вас на ужин в этот четверг.

— Ну, — смешался Дуглас, — это очень мило с вашей стороны, но в этом нет необходимости.

— Будут гночи, сделанные папой. Я убедила его, что вы обожаете гночи.

— Николь, — начал Дуглас.

Колокол прозвонил к службе.

— Вы говорили, что любите гночи, мистер Керчек.

— О, да, — быстро ответил Дуглас, — но, послушай, Николь… Я очень горд, что ты поедешь в Принстон, но тебе не надо…

— Я читаю Апокалипсис. — Николь постучала по Библии. — Вы удивлены?

Девочки проходили мимо Николь и Дугласа, болтая между собой.

— Пойдем, Ники, — позвала Ронда Фелпс.

— Доброе утро, мистер Керчек, — поздоровалась Одри Литтл, мужеподобная учительница физкультуры.

Николь склонила голову набок.

— А знаете, мистер Керчек, что в Апокалипсисе упоминаются создания, тела которых полностью состоят из глазных яблок?

Дуглас покачал головой. Он чувствовал легкое головокружение, ему требовалось жаропонижающее.

— Мои родители и я ждем вас в семь, в четверг. — Николь отступила назад. — Мы живем в Примптоне, угол Западной Восемьдесят второй улицы и Риверсайд-драйв.

— Примптон? — удивился Дуглас, но Николь Боннер уже убежала.

В четверг днем Дуглас подстригся в парикмахерской на углу. Чьяпас, в котором не было даже пяти футов, стоял на ящике для молока, водя электробритвой по бакенбардам Дугласа и улыбаясь ему в зеркале.

— На неделю раньше, Уно. Что-нибудь важное?

Дуглас улыбнулся.

— Да, точно.

Чьяпас насвистывал неизвестную мелодию. Он был только учеником, поэтому стриг Дугласа бесплатно.

— Желаю удачного свидания, Уно. Спорим, вы с Грейс Келли будете есть устриц.