Страница 38 из 99
— Только белье и меховое манто? Это правда?
— Абсолютная!
— Как это случилось? — Глаза Фрэн блеснули, и она почти упала на стул, который я освободил. — Скажите мне все! Я хочу знать подробности. Ничего не пропускайте! Я умираю от желания услышать эту историю.
Я быстро вмешался:
— Мои красавицы, я ухожу и предоставляю вам поле деятельности.
— Отлично. До свидания, — бросила Фрэн небрежно.
Получасом позже я стоял перед дверью Роджера Лоувела на Пятой авеню, ожидая, когда мне откроет кто-нибудь, но я определенно знал, что это будет не Дженни Шау.
Дверь отворилась, и я увидел холодные и расчетливые глаза Лорен Лоувел. На ней была белая блузка из плотного шелка и кашемировые брюки, черные с белым. Массивные золотые запонки составляли комплект с тяжелыми золотыми серьгами. Красный шелковый кушак подчеркивал стройность талии, а красивые мокасины — небольшой размер ног.
— Вот как? — произнесла она удивленно. — Неужели это вы, мистер Бойд?
— Мне нужно срочно увидеть вашего мужа, — торопливо сказал я. — Так что отбросим церемонии, хорошо?
Она молча повернулась, я последовал за ней. Войдя в гостиную, миссис Лоувел направилась к дивану и решительным жестом пригласила меня присоединиться к ней.
Я окинул взглядом комнату. Роджера в ней не было.
— Послушайте, мне нужен ваш муж, разве вы не поняли? — спросил я.
— Он вышел, — сухо ответила она. — Но при всех обстоятельствах я не хочу, чтобы вы надоедали ему сейчас. Он слишком расстроен.
— Ах да, несчастная Дженни Шау!
— Всего бы этого не случилось, если бы вы не пришли сюда со своим дурацкими вопросами, — заметила она.
— А что дает вам основание столь решительно утверждать это?
— Если бы вы не уговорили ее прийти к вам, она была бы живой.
— Она была убита потому, что хотела сообщить мне какие-то сведения об Ирен Манделл. Ваш муж потерял зрение только потому, что два года назад хотел узнать, что же случилось с Манделл. Разве вас совсем не интересует, в чем тут дело?
— Почему вы не сядете? — Тон ее голоса изменился, став почти нежным. — Я достаточно долго смотрела на этот мужественный стан, и он меня воодушевил.
Я сел возле нее. Ее великолепная грудь находилась всего в нескольких сантиметрах.
— Прекрасно, Дэнни. Ничего, что я так называю вас?
— Это лучше, чем называть меня Оскаром или Горацием. По крайней мере, так думали мои родители.
— Не понимаю, почему мы все время спорим. — Она улыбнулась, обнажив белые зубы. — Меня можете называть Лорен.
— Согласен, Лорен. Очень рад, что мы стали друзьями. Манделл не вызывает в вас никакого любопытства?
Она осторожно положила руку на мое бедро, но вид у нее был серьезный.
— Дэнни, позвольте объяснить вам одну вещь, хорошо?
— Если вы намерены рассказать мне, как детей находят в капусте, то я уже об этом знаю!
— Я познакомилась с Роджером приблизительно три месяца спустя после этого случая, — продолжала она напряженным тоном. — Он находился в частной клинике в Вермонте. Ему не смогли вернуть зрение, но лицо восстановили. Мы поженились через два месяца после его выхода из больницы. Он много говорил мне об Ирен Манделл, но ни слова о том, кто и почему сделал его слепым.
— И вы не пытались выяснить причину?
— Доктора сказали, что у него был очень сильный нервный шок и любое напоминание о случившемся могло вызвать нервное расстройство. Вот почему я и не хочу, чтобы вы мучили теперь его, Дэнни.
Ее пальцы стиснули мое бедро. Она еще больше наклонилась ко мне и коснулась грудью моей руки.
— Никак не могу понять, — сказал я, — почему Дженни Шау служила здесь горничной. Она ведь была горничной Ирен Манделл.
— Я тоже не понимаю. Вернувшись в Нью-Йорк, мы поселились здесь, в его доме, и дали объявление о том, что требуется горничная. Дженни предложила свои услуги, но не под своим именем. Она назвалась Дженни Робертс. У нее были хорошие рекомендации, и мы ее наняли.
— Роджер должен был видеть ее раньше, у Ирен Манделл. Удивительно, как он не узнал ее голоса?
— Когда ты жених актрисы, я думаю, едва ли обращаешь внимание на ее горничную, — задумчиво проговорила Лорен. — К тому же все горничные изъясняются на один манер, не так ли?
— Ничего не могу сказать. У меня никогда не было горничных.
— Дэнни! — Ее глаза стали немного влажными. — Почему мы не можем немного расслабиться? Хотите выпить?
— Вы считаете, что Роджер одобрит?
— Не нужно беспокоиться о Роджере, — ответила она с удовлетворенным вздохом. — Сегодня у него клубный день. Один из его друзей заезжает за ним утром и привозит только к вечеру.
— Среди его друзей нет, случайно, Фрэнсиса Харлингфорда?
— Ну да, разумеется. Он-то и отвозит его в клуб каждую неделю. Это лучший друг Роджера.
Ее ногти впились мне в бедро.
— Так вот, Дэнни, Роджер находится в очень хороших руках и будет занят целый день. Так что мы с вами можем спокойно выпить по стаканчику.
— А потом?
— Ну что ж… — Ее голос стал хриплым, она призывно улыбнулась. — Ведь вы сказали, что у вас слабость к прирученным норкам. Лучший способ заставить мурлыкать норку — это быть с ней приветливым, а если это касается самочки, то немного потрепать ее.
— Это не подделка у вас здесь под блузкой? — грубо спросил я.
— Будьте мужчиной, проверьте сами!
Она взяла мою руку и крепко прижала к своей груди. Я почувствовал ее упругость под плотным шелком.
— Ничто нас не торопит, не так ли? — спросил я. — Впереди целый день, пока Роджер играет в слепых моряков в своем клубе.
— Он счастлив, — безразлично проговорила она. — Подождите, я принесу выпить.
— Очень хорошо.
Она встала и направилась к бару.
— Вы интригуете меня, Лорен, — сказал я. — Почему вы вышли замуж за Роджера? Что же могло вас прельстить в этом слепом и к тому же нервном парне?
— Вы можете хоть ненадолго забыть о нем? — недовольно воскликнула она.
— Знаете, вы возбуждаете во мне любопытство, Лорен. Может быть, вы хотели остаток жизни посвятить человеку, который нуждался в постоянной помощи?
— Вы начинаете на самом деле раздражать меня.
— Или, быть может, вы подумали: «Вот тип, набитый звонкой монетой и к тому же слепой»? Маленькая Лорен выгадывала во всех направлениях. Полный материальный комфорт и апартаменты на Пятой авеню, а если станет скучно… как это говорится: «То, что не видит глаз, не может ранить сердце?»
Лорен повернулась ко мне. Ее выразительные глаза горели ненавистью.
— Убирайтесь отсюда! — яростно закричала она, — Убирайтесь прочь, мерзкий негодяй, подонок!..
— А вы не забыли старинный жаргон добрых старых дней, милочка!
Не успел я дойти до двери, как Лорен бросилась на меня, злобно потрясая кулаками. Я отстранился, схватил ее за пояс и с силой отшвырнул от себя. Она пролетела через комнату, стукнулась коленями о край дивана и повалилась на него.
Там и осталась лежать, издавая жалостные стоны.
Глава 8
Когда я вошел в его контору, он сидел с закрытыми глазами, в своей неизменной шляпе, сдвинутой набок, с нескончаемой сигарой, торчавшей изо рта, то ли размышляя о чем-то, то ли мечтая о суперзвезде, которая могла бы принести ему огромные барыши.
— Будь я трижды проклят, если это не Барни Миккерс, мой старый друг и лжец! — весело сказал я.
Барни испуганно захлопал глазами.
— Опять пришел! — с горечью воскликнул он. — Что теперь? Устроить вам ангажемент?
— В последнюю нашу встречу, это, значит, вчера, — я с угрожающим видом посмотрел на него, — вы вытащили из своей шляпы одно имя — Дженни Шау. В полдень она улыбнулась мне, пообещав встретиться. Вечером я встретился с ее трупом в собственной квартире…
— В чем вы хотите упрекнуть Барни Миккерса? — взвизгнул он. — Вчера вы меня немного расстроили, а у меня большое сердце и маленькие мускулы. Неужели вы считаете, что это я убил малышку?