Страница 30 из 99
Я стал внимательно рассматривать фотографию Ирен — портрет размером двадцать четыре на тридцать шесть, на глянцевой бумаге, сделанный профессионалом, с ретушью эксперта. Портрет, безусловно, висел в фойе театра. Убраны морщинки, столь характеризующие личность. Только глаза с фальшивыми ресницами избежали ретуши. В них читалось явное высокомерие и что-то еще, что не давало мне покоя. Именно такие глаза должны быть у актрисы, игравшей сумасшедшую.
Я положил фотографию в досье и снова прочитал список имен. Харлингфорд сделал из меня коммивояжера, обязанного посетить нескольких клиентов. Я, возможно, должен буду обзавестись щетками и швабрами для будущих клиентов. За Барни Миккерсом следует режиссер Джером Вильямс, вдруг ему нужен подметальщик. В конце концов, кто-то должен подметать помещение после представлений, не так ли?
Театр находился недалеко от Бродвея. Четверо актеров, трое мужчин и женщина, репетировали на сцене, держа в руках рукописи. Один из них, судя по манере поведения, был скорее режиссером.
Я пристроился в первом ряду, рядом с каким-то молодым человеком. Он смотрел на сцену с озабоченным выражением. На кончике его носа лихо сидели огромные очки в черепаховой оправе. У него было столь хрупкое телосложение, что было удивительно, как ему позволяют выходить на улицу при сильном ветре.
— Джером Вильямс там? — спросил я у него, кивнув на сцену.
— Тише! — прошипел он, и толстые стекла очков яростно блеснули. — Ради Бога, тише! Кто вам нужен?
— Мне нужен Джером Вильямс!
— Да, это мистер Вильямс! — прошептал голосом убийцы молодой человек. — Теперь можете замолчать? Прошу вас!
Я постарался приглядеться к участникам репетиции.
— Кто эта актриса с потрясающей грудью?
Молодой человек неожиданно выпрямился и с оскорбленным видом посмотрел на меня.
— Это моя сестра, — с трудом проговорил он.
— Вам совершенно незачем извиняться, — решил я его утешить. — Вы должны гордиться тем, что у вас такая сестра. Как ее зовут?
— Джин Бертон. Если вы сделаете еще хоть одно замечание, я выброшу вас из театра.
— Вы можете изображать грубияна, потому что знаете, что гораздо слабее меня. Они долго будут там болтать?
Из его горла в течение нескольких секунд исторгались какие-то свистящие звуки, потом к нему снова вернулся дар речи.
— Кто вы такой, Боже мой? — спросил он с отчаянием в голосе. — И как вам удалось проскочить мимо привратника?
— Меня зовут Дэнни Бойд, — вежливо ответил я, — и мне это стоило пять долларов.
— Чего вы хотите?
— Поговорить с Вильямсом. И с вашей сестрой.
— Оставьте-ка мою сестру в покое!
— Какого черта вы изображаете из себя отца семейства? — Во мне заговорила злость. — Разговор пойдет исключительно о деле.
— Что, занимаетесь поставками белого товара?
— Нет, ставим заказной спектакль. Нам не хватает живого скелета, а вы прекрасно подошли бы. Пятьдесят монет в неделю, и сможете купить все, что захотите. Ну как?
Диалог на сцене внезапно прекратился, и наступившее молчание заставило меня поднять глаза. Вильямс уничтожающе смотрел на нас.
— Если мы помешали вашей частной беседе, — холодно проговорил он, — то прошу извинить.
Маленький блондин вскочил на ноги.
— Я очень огорчен, мистер Вильямс, но этот бесноватый… Он сказал, что его зовут Бойд и что он пришел повидать вас. Я пытался заставить его замолчать, но это невозможно!
Вильямс одарил меня ледяным взглядом.
— Что вы хотите?
— Небольшой разговор… Но я не тороплюсь, подожду, пока вы кончите.
— Проклятье! — устало бросил он. — Репетиция сорвана. Отдохните четверть часа, дети мои, пока я отделаюсь от этого страхового агента.
Вильямс спустился со сцены. Это был рослый парень отличного сложения, хотя, на мой взгляд, ему не мешало бы скинуть с десяток килограммов. Чувствовалось, что он умеет держать себя в руках. Такой выдержкой обычно отличаются актеры и проходимцы, когда хотят произвести впечатление.
— Исчезните! — повелительно бросил он дрожавшему блондинчику. — В контракте Джин нет пункта, в котором говорится, что я должен терпеть присутствие ее брата.
Бертон что-то проскулил и, согнувшись, как радиоантенна под ураганным ветром, засеменил к выходу.
— Вы только его не перевариваете или всех остальных тоже? — с интересом спросил я Вильямса.
— Он относится к той категории людей, которых я не переношу. Да и вы не лучше, — проворчал он. — Предупреждаю, Бойд, если вы попытаетесь всучить мне какой-нибудь товар, то разделаюсь с вами по-своему.
Я стал объяснять ему причину появления, но Вильямс принял скучающий вид раньше, чем я кончил.
— Ирен Манделл? — нетерпеливо проговорил он. — Она, возможно, где-то на отдыхе или в могиле, кто знает?
— Я думал, что вы можете знать.
— Два года вдали от Бродвея — это целая вечность для таких, как она, актрис, — пояснил Вильямс немного поучительным тоном. — Ирен Манделл умерла для театра.
— Вы в самом деле не представляете, где бы я смог найти ее труп?
— Нет, сожалею. — Его тон был категоричным. — Продолжая разговор, вы зря теряете время.
— Во всяком случае, я очень доволен тем, что увидел, как вы репетируете, — вежливо произнес я. — Уже давно так не веселился.
— Это неотрагическая пьеса, — прошипел он.
— Примерно так я и думал, но никак не мог найти подходящего слова.
Вильямс презрительно отвернулся и поднялся на сцену. Решив встретиться с Джин Бертон после репетиции, я направился к выходу.
В крохотном фойе меня поджидал тот самый хрупкий парнишка. Несмотря на слабый свет в помещении, я увидел, что у него светло-голубые водянистые глаза, в глубине которых затаилась злость, смешанная со страхом.
— Я хотел сказать вам несколько слов, мистер Бойд, — торопливо начал он. — Я слышал весь ваш разговор с мистером Вильямсом…
— Он вас не очень любит, а?
— Вы же были свидетелем его оскорблений! Перед посторонним человеком! — Губы парнишки искривились. — Подонок! Я вынужден быть его помощником, а он обращается со мной хуже, чем с механиком! За тех, по крайней мере, заступается профсоюз.
— Жизнь не всех балует, — философски заметил я. — Если вы задержали меня, чтобы поплакаться…
— Подождите! — Костлявая рука схватила меня с неожиданной силой, пальцы больно впились в кожу. — Это важно, мистер Бойд! Я слышал, как вы сказали мистеру Вильямсу, что разыскиваете Ирен Манделл. Моя сестра очень любила ее.
— И что же?
— Почему бы вам не повидать ее сегодня вечером? Она будет рада помочь. Приходите к ней в восемь часов, я устрою так, чтобы она была дома.
— Благодарю. А вы сами знали Ирен?
— Я видел ее всего два раза. — В голосе слышалось сожаление.
— А ее горничную, Дженни Шау?
— Только мельком.
— Как вы думаете, где она может сейчас находиться?
— К сожалению, не имею представления.
Он сообщил мне адрес сестры, тот самый, что у меня был, но я не сказал ему об этом, не желая огорчать.
— Благодарю вас за помощь, Бертон.
— Меня зовут Ян, — покраснев, сказал он. — Это было для меня удовольствием, мистер Бойд. Если я смогу еще чем-нибудь быть вам полезным, сообщите мне.
— Вы считаете нужным помогать всем или только частным детективам?
— Знаете, мне кажется, что Вильямс не жаждет, чтобы нашлась Ирен Манделл. Может быть, у него для этого есть причины.
— Какие, например?
— Я не могу ничего сказать. — Он пожал плечами. — Но надеюсь, что вы их обнаружите.
Глава 3
Роджер Лоувел, дружок Ирен, фигурировавший в моем списке под номером четыре, проживал на Пятой авеню, в секторе Двадцать девятой улицы. День еще не кончился, и я решил поехать к нему, надеясь застать дома.
Дверь открыла горничная, одетая в униформу в стиле Голливуда, включая воздушный передничек. Но когда она заговорила, от субретки ничего не осталось. У нее был чисто американский акцент.