Страждущий веры

23.

Вейас остановился у приметного пригорка, под которым скрывался чёрный путь во дворец туатов. Вокруг сгустилась непроглядная темень. Вейас упал навзничь, глотая ртом морозный воздух. Белёсые клубы пара вырывались из разомкнутых губ, оседали на волосы и брови сединой инея.

«Эйтайни, помоги! Ты же хочешь отомстить за отца?» — попытался телепатией дотянуться до принцессы, но даже лёгкое шевеление мысли отдавалось болью во всём теле.

Нельзя лежать, иначе окоченеешь. В пальцах стынет кровь, не чувствуются совсем. Кажется, дёрнешь — и сломаются, осыплются мелкими льдинками. Голова тяжёлая, и очень хочется спать.

Вейас заставил себя встать и стряхнул с одежды снег. Сжимал и разжимал кулаки, иглистой болью прогоняя негнущуюся апатию из суставов. Приплясывал, пытаясь согреться.

Со скрипом распахнулся ведущий в бездну тоннель. Вейас облегчённо вздохнул и ступил внутрь, в тепло. Никто не встретил его и не сопровождал, но он и так успел хорошо выучить дорогу к покоям принцессы, пока таскался за ней хвостиком. От воспоминаний подташнивало. Если бы не отчаянная ситуация, Вейас никогда бы сюда не вернулся.

Коридоры пустовали. Даже стража не попадалась. Может, готовятся к нападению на Ходоков наверху? Хорошо бы. Долгая змеящаяся галерея уткнулась в широкую дверь. Не потрудившись постучаться, Вейас толкнул её и вошёл.

В слепящем свете не сразу удалось различить очертания полдюжины девушек. В прямых синих платьях и со спрятанными под полупрозрачными вуалями лицами, они толпились у ложа Эйтайни. Вдоль него на каменных тумбах стояли глиняные плошки с чёрной краской и тонкими кисточками. В бронзовых кадильницах курились сушёные травы, от запах которых и без того больная голова шла кругом. Вейас отогнал тяжёлый дух ладонью и шагнул к ложу. Девушки молчаливо расступились, явив взору принцессу, укрытую лишь тонкой вязью колдовских татуировок, ещё не законченных. Соблазнительные формы девичьего тела, обыкновенно возбуждавшие и вызывавшие лихорадочный блеск в глазах, теперь отвращали. Похоже, догнало демоническое похмелье.

— Что здесь творится? — не слишком учтиво поинтересовался Вейас.

Эйтайни встряхнула головой. Взметнулись завязанные в множество тонких косичек волосы. Подведённые чёрным фиалковые глаза прищурились, пристально разглядывая его:

— Мы принимаем нового покровителя.

Принцесса поднялась нарочито медленно и плавно. От глубокого вздоха колыхнулась полная грудь, по упругому животу скатилась тёмная капля и притаилась между бёдер, гибкая, как ивовые прутья, спина выгнулась и потянулась за устремившимися вверх руками. К горлу подступила дурнота, но Вейас сдержался:

— Разве так можно?

— Как видишь.

Заметив, что не произвела должного впечатления, Эйтайни накинула на себя лёгкую синюю тунику и встала, подав девушкам знак оставить их наедине.

Вейас перешёл к делу:

— Мне нужна помощь.

— Что, Ходок не по зубам оказался?

— Его прислужники гнали меня как шелудивого пса и едва не прикончили, — он кисло скривился. — Нужна армия, чтобы с ними управиться.

— Ходоки настолько сильны, насколько им позволяет твоя сестра. Этих тварей привлекает отчаяние, тоска и одиночество, а если ещё жертва столь прочно связана с высшими силами... Похоже, мы сделали им знатный подарок, — Эйтайни сокрушённо понурилась. — Наша армия тут не поможет. Ходоки в лёгкую уничтожили половину отряда отца в заброшенном городе, а домой так и вовсе вернулась треть. Посмотри, ты и сам ранен.

Эйтайни указала на его левую руку. Рукав оказался порван, на коже вздулись багровые царапины от когтей. Странно, Вейас даже не заметил, как его задело.

— Дай смажу, чтобы быстрее зажило и не было заражения, — поманила к себе принцесса. Вейас недоверчиво сложил руки на груди. — Не бойся, ворожить не стану.

Эйтайни подобрала с одной из тумб туесок и, освободив руку Вейаса от грязной ткани, втёрла в кожу пахнувшую мятой мазь. Сразу зазудело, а потом по царапинам разнёсся успокаивающий холодок. Но насторожённость не утихла. Не получилось ворожбой, так Эйтайни пытается соблазнить прикосновениями? Не выйдет! Может, он и дурак, но не настолько, чтобы дважды на одни и те же грабли наступать.

— Так, значит, моя сестра останется во власти Ходока, а твой отец не удостоится праведной мести? — спросил Вейас, вырывав руку.

Эйтайни печально повела плечами и отвернулась:

— Нет, значит, нам нужен более сильный союзник. Такой как раз есть на примете.

Вейас властно развернул её к себе:

— Говори кто! Где его искать?

Эйтайни столкнула его руки и прошлась по комнате:

— Чары Ходока может победить лишь истинная любовь. Та, которая была суждена.

Вейас хмурился, отказываясь понимать, о чём она толкует.

— В городе есть другие Стражи. Их четверо. Среди них суженый твоей сестры. Только он сможет одолеть чары Ходока.

— Ищейки? — вскинул брови Вейас. — Ты о её женихе? Он же убогий. Никогда не поверю, что он сможет одолеть тварь, которая одним взмахом пальца и твоего отца прихлопнула, и меня на лопатки положила.

— Тем не менее, шанс есть только у него, — Эйтайни остановилась перед Вейасом и назидательно заложила руки за спину. — Быть может, его сила ещё не раскрылась. Быть может, он и сам о ней ничего не знает. Но однажды он станет великим воином и будет держать судьбы всех твоих собратьев в своих руках.

— Радужное будущее, однако.

— Не ёрничай. Сам же знаешь, это в тебе ревность говорит, — покачала головой Эйтайни. — Быть может, это лекарство и для твоей болезни. Единственное возможное. Если ты по-настоящему любишь сестру, то усмиришь гордыню и попросишь у него помощи, а потом, когда придёт время, отпустишь и будешь радоваться её счастью.

Вейас отвернулся и зашагал прочь. Нужно было подумать. И решать быстро, потому что Ходок вот-вот полностью овладеет разумом Лайсве и вернуть её не удастся. Эйтайни права, если ищейки в городе, просить помощи нужно именно у них. Йорден прошёл испытание и стал рыцарем, значит, на что-то сгодиться должен.

Ищейки довольно скоро обнаружились по следу аур с разноцветными вкраплениями родовых даров. Да парни и не скрывались. Остановились в самом людном постоялом дворе на рыночной площади. За пару медек мальчишка-привратник с превеликим удовольствием показал их комнату. Одну на всех четверых — с неуместным злорадством заметил Вейас. Из-за двери раздавались сварливые возгласы. Он позволил себе войти без стука.

В маленькой сырой комнатухе едва умещались три кровати и брошенный на холодный пол соломенный тюфяк. Двое крепких парней, которых Вейас смутно помнил с помолвки Лайсве, сидели на тюфяке и играли в кости. Йорден стоял посреди комнаты и бранился на слугу, который невозмутимо укладывал разбросанные повсюду вещи в тюки и котомки.

— Живее, увалень! Это из-за твоей нерасторопности мы не успели убраться из демонова захолустья до начала бури. Если мы не выедем завтра на рассвете, я с тебя три шкуру спущу!

Как же тяжело Лайсве будет с таким мужем, особенно когда он постареет и обрюзгнет. Он ведь и сейчас несносен! Впрочем, неважно, главное её спасти.

Вейас закашлялся, привлекая к себе внимание.

Все, кроме, судя по всему, глухонемого слуги, напряжённо обернулись.

— Деньги за постой я уже отдал. Чего ещё надо? — зло бросил Йорден. — За тухлую рыбу платить не буду, так хозяину и передай!

— Это брат вашей невесты, мастер Йорден, — не поднимая глаз, ответил слуга тихим голосом, от которого, казалось, даже воздух завибрировал. Значит, он всё-таки слышит.

— Вейас Веломри, к вашим услугам, — кротко подтвердил он.

— Плохая память на лица, — пожал плечами Йорден.

Как же надоел этот замедлявший дело этикет! Надо переходить к сути без лишних экивоков:

— К моей сестре привязался Ходок. Он готовит нашествие. Нужно остановить его, пока не поздно.

— О! Так цыплёночка напугала кучка тухлых мертвяков, поэтому он прибежал валяться у нас в ногах, чтобы мы спасли его слабоумную сестричку? — рассмеялся Йорден и оглянулся на своих наперсников. Те тоже захохотали, словно стая гиен. Йорден поставил ладони на талию и, размахивая локтями, принялся изображать цыплёнка: — Цып-цып-цып! Что вылупился? Целуй мои сапоги!