Возвращенный из плена

Его доброта растрогала ее до слез. Вокруг нее всегда было много так называемых «друзей», но никто из них не был похож на доброго, искреннего Холдена. Она вспомнила еще один случай: Холден молился в репетиционном зале, когда хор пел про убийство Чудовища. Каждый раз, когда звучала эта песня, Холден складывал руки и махал локтями. Получается, Он переживал за деревенских жителей? Подумав, она поняла, что ошибается: ведь крестьяне готовились к наступлению. Выходит, он переживал за Чудовище, чей отвратительный облик мешал людям разглядеть его доброе сердце! Ее растрогала эта мысль. Какой он чуткий и понимающий!

Служба закончилась. Они обменялись впечатлениями с прихожанами и вышли на улицу. Элла с затаенной радостью думала о молитвах Холдена.

— Спасибо за приглашение! — Элла была приятно взволнована. Она обняла мать Холдена. Не верится, что миссис Харрис и ее мать когда-то были лучшими подругами. Они такие разные! Элла улыбнулась: — Я бы хотела больше узнать о христианстве. Может, вы мне как-нибудь расскажете?

— С удовольствием! — Миссис Харрис выглядела счастливой. В ее глазах отражалась добрая душа.

Холден опустил глаза и кивнул:

— Иисус меня любит, так сказано людям...

— Он поет! — изумленно прошептала миссис Харрис. Ее глаза сияли. — Просто не верится! Он поет! — Она взглянула на Эллу. — Вы часто пели эту песню, ког да были маленькими.

Элла прислушалась, но мелодия показалась ей незнакомой:

— Раньше он ее не пел.

— Наверное, он рад, что ты здесь, — широко улыбнулась миссис Харрис.

Элла не была уверена, что стоит говорить о молитвах Холдена в его присутствии. Но, поразмыслив, она рассудила, что он не станет возражать. Пожалуй, он даже обрадуется, что кто-то понял, зачем он машет локтями.

— Знаете, у меня появилась одна догадка. — Она повесила сумку на плечо.

В середине ноября воздух становился прохладным, но на широком южном небе не было ни облачка.

— Это связано с Холденом?

— Да. — Элла несколько раз подняла и опустила локти. — Вы, конечно, видели, как он размахивает локтями?

— Да, он машет локтями и отжимается, когда взволнован. — Миссис Харрис нахмурилась. — Но я так и не поняла, когда именно это происходит. Похоже, он чаще машет локтями в школе, чем дома.

— Вот именно! — Элла улыбнулась Холдену, а затем его матери. — Мне кажется, он так молится. Я поняла, когда сидела с ним сегодня рядом.

— Это приходило мне в голову, но... — Ее радость померкла. — Дети в школе над ним смеются. — Глаза миссис Харрис погрустнели. — Скорее, так он пытается защититься.

Элла перевела взгляд на нее:

— А может, и то, и другое?

— Так сказано людям! — тихо пропел Холден. Он разглядывал асфальт.

— И то, и другое? — растерялась миссис Харрис. — Не понимаю...

— Я думаю, он молится за ребят... и в то же время пытается защититься. — Чем больше Элла думала об этом, тем увереннее становилась. — А что, логично! Холден молится, когда волнуется.

Миссис Трейси долго раздумывала над словами девушки. Она ближе подошла к Холдену:

— Это правда, сынок? Ты молишься за других людей? За одноклассников?

Холден перестал петь. Он порывисто бросился к машине, открыл дверцу, достал стопку карточек, быстро просмотрел их и показал карточку матери и подруге. На ней были нарисованы часы, а внизу была надпись: «Каждый час».

Каждый час! Элла ахнула и прижала руку ко рту. Они переглянулась с миссис Харрис. Казалось, мать вот-вот рассмеется или расплачется. Наконец-то они поняли, почему Холден иногда так странно себя ведет!

Он не сумасшедший, который не может контролировать свои поступки. Он молится! Сегодня он молился за мальчика, который показал прихожанам церкви, что за их спасение заплатили высокую цену. Холден ни с кем не разговаривал и с трудом выдерживал чужой взгляд, но он, как мог, помогал окружающим людям, которые попадали в беду. Элла только-только училась это делать. Он молился за распоясавшихся хулиганов, своих несчастных друзей и усталых учителей.

Он молился даже за Чудовище.

Глава 22

Прошло две недели. Элла стремилась проводить с Холденом как можно больше времени. Она хотела знать его мысли, мечты, надежды. Когда она догадалась, что он часто молится, ей показалось, что она заглянула в его прекрасную душу.

Однажды Холден подошел к ней, когда она повторяла слова роли. Они были одни в репетиционном зале. Другие ученики еще не пришли, мистер Хокинс сидел в своем кабинете. Репетиция еще не началась. Надо полагать, предыдущий урок у Холдена закончился раньше, чем ожидалось, потому что они с помощницей учителя вошли в зал задолго до репетиции.

— Мы пришли раньше, — заметила женщина. — Если хочешь, я побуду с вами.

Элла взглянула на Холдена. Он смотрел по сторонам, словно не замечая ни ее, ни помощницу. Девушка улыбнулась:

— Нет, это ни к чему. — Она продолжала стоять на сцене. — Мы ведь с ним друзья. Я присмотрю за Холденом.

Как только она это сказала, Холден перестал волноваться. Он посмотрел прямо на нее и кивнул. Все произошло очень быстро. Он отвел глаза и, шаркая ногами, направился к последнему ряду. Он всегда садился и ставил рюкзак на одно и то же место. Но сегодня кое-что изменилось. Холден наклонился вперед и положил локти на колени, внимательно глядя на сцену. Не на нее, а на сцену.

«Он тоже хочет выступать!» — догадалась Элла. Она сделала несколько шагов к стулу, на котором стоял магнитофон, и нажала на кнопку. Заиграла музыка. Холден выпрямился, расправил плечи. Его лицо было спокойным. Казалось, он впервые за целый день сделал глоток свежего воздуха.

Элла вернулась на сцену и продолжила репетировать. Она пела песню Красавицы, которая исполняется после того, как Чудовище заперли в замке. В ней говорится том, что наш дом там, где наше сердце.

Холден медленно поднялся и посмотрел на нее.

Элла продолжила петь. Она пела и играла для него одного.

Они были одни в зале, но скоро здесь появятся другие люди. Элла запела громче. Холден уверенно прошел вперед и ловко забрался на сцену. Элла была поражена, но продолжала петь арию Красавицы.

Холден тихо подпевал ей. Песня близилась к концу. Вдруг Элла позабыла все слова. Она была потрясена. На ее глазах произошло чудо! Холден не просто пел: он пел идеально! У него был глубокий, звучный голос, от которого замирала душа! Звуки наполнили зал. Элла с восторгом и благоговением слушала пение Холдена. Он выступал, как настоящий оперный певец. Это было так прекрасно, что у нее подкашивались ноги.

Она, едва дыша, слушала последние строки песни:

— Высокие стены сердце укроют... — Ярко-голубые глаза Холдена смотрели прямо на нее. Каждая нота, каждое слово звучали идеально. — Пусть я далеко, но сердце останется дома.

Элла мечтала, чтобы песня никогда не заканчивалась, но после нескольких тактов музыка стихла. Не отводя глаз от Холдена, она нажала на кнопку, чтобы остановить запись.

— Холден, это было прекрасно!

Он пел так чисто и убедительно, что в глубине души она ожидала, что он ответит, как самый обычный парень, словно Холден выздоровел в одно мгновение. Но как только музыка стихла, Холден сжался и стал беспокойно потирать руки. Он опустил глаза и начал едва заметно покачиваться, уставившись на свои пальцы.

— Холден?

Он закрыл уши руками и неуклюже спрыгнул со сцены. Не добежав до своего места, Холден бросился на пол и несколько раз отжался. Потом он сел, раскрыл рюкзак и в порыве отчаяния выхватил карточки.