Страница 37 из 58
Но толку в догадках и предположениях, если надо как можно быстрее выбраться из города и оказаться рядом с друзьями?
В заложники Михаил отбирал людей сам. Исключительно мужчин, начиная, разумеется, с мэра. Не женщин же подвергать опасностям! И не столь важно, что некоторые из представительниц противоположного пола готовились если не напасть сами, то содействовать нападению. Пусть это останется на их совести, если она есть. А нет – так хоть в памяти.
Дверь открылась, и в комнату едва не влетел запыхавшийся парень. Заметил расстановку сил и невольно застыл.
– Что? – мэр понял, что вопрос прозвучит в любом случае, и предпочел задать его сам.
– Там стая крысособак. Все, кто оказался наружи, отбиваются. Мы вылазку готовим в помощь.
Судя по расстоянию до ворот, все уже должно было закончиться. Вон и автоматные выстрелы умолкли. Расстреляли по магазину или чуть больше на брата. А вот броня в действие так и не вступила. Следовательно, если посыльный не врет и стая напала на людей, дело дошло до рукопашки. Темнота, поле со злаками, – в таких условиях проворонить приближение зверей нетрудно.
– А вы нас подозревали! – сразу переиначил донесение мэр. – Мы к вам со всей душой, людей, значит, специально за ворота послали, чтобы гостей дорогих накормить, а вы сразу за оружие, и еще хорошо, что стрелять не стали! Там, между прочим, мой сын!
– Нечего было набрасываться, – веры Евграфу не было. Даже если первые выстрелы сделали по хищникам, это еще не означало, что аборигены Пригорка испытывают к гостям только любовь. Обычная накладка. – Пошли, посмотрим. Пока все остается в силе.
Михаил уловил взгляд Татьяны. Женщина смотрела на него так, что поневоле захотелось еще шире расправить плечи, стать выше ростом, а то и совершить какую-нибудь глупость. Поверить мэру, например. Но только здесь была особа более привлекательная, от которой подобного взгляда не дождешься. И монах предпочел просто подмигнуть. Мол, в других условиях…
И тут послышался характерный голос пушки БМП.
– Пошли быстрее, – Михаил подтолкнул мэра к двери. Левую руку он держал у Евграфа на плече, как бы предостерегая от глупостей, а правая привычно покоилась на рукояти автомата. Но мэр и сам торопился, и на лице его была написана явная тревога.
Народ в переходах здания шарахался в стороны, освобождал дорогу. Вопреки опасениям, никаких эксцессов не случилось. Но оставался еще путь по городским улицам, тесным, со множеством удобных мест для обстрела нежелательных пришельцев. Взять те же крыши, например. Как решит некий кандидат на верховную должность заодно избавиться от удачливого конкурента!..
С наступлением темноты улицы опустели. Разведчики и десяток отобранных в заложники хозяев едва не бежали в сторону ворот. Хорошо, что такие города по определению не могли быть большими. Стены поневоле ограничивают внутреннее пространство, а чтобы увеличить охраняемый периметр, требуются лишние воины. Защищают не стены, а люди, которые могут их занять.
Выстрелы давно прекратились, только тишина так и не наступила. Впереди звучали голоса, но слов пока было не разобрать. Но расстояние быстро сокращалось, уже видны были ворота и столпившиеся у них люди. Затем толпа забурлила, раздалась, и навстречу разведчикам вынырнуло несколько человек, тащивших тело. Следом – еще одна такая же группа.
– Что?! – с откровенной тревогой выкрикнул Евграф.
– Они жука-медведя завалили! – со смесью восторга и удивления выкрикнули из толпы. – Из своей машины!
– Говорили – крысособаки… – не понял мэр.
– Прежде была стая, а потом пожаловал жук. Как раз у нас отряд на помощь выскочил. Думали, все и всем…
– С сыном что, болваны?! – не сдержался Евграф.
– Жив Изяслав. А так есть и убитые, и раненые.
Мэра было не удержать. Он пер наружу не хуже танка, и горожане едва успевали дать ему проход. Ни о каких заложниках не шло и речи. В толпе все перепутались настолько, что разведчики упустили недавних подопечных, хотя те и не пытались скрыться.
Пространство с другой стороны ворот освещали факелы. Но пламя было коварно. За пределами круга тьма становилась гуще, и едва можно было различить силуэты двух бронированных машин и столпившихся там людей. Кто-то явно спешил к крепости, кого-то, вроде бы, тащили, однако подробностей было не разобрать. Еще несколько факелов освещали место рядом с машинами, но от ворот были видны одни маячившие там силуэты.
Кто-то из факельщиков присоединился к спешащей вниз группе, – так можно было не бояться споткнуться на колдобине. Навстречу попадались те, кто нес пострадавших, однако Евграф даже не смотрел, кого именно несли. Разведчики – тоже. Они в городе никого не знали, а их товарищей нести бы никто не стал. Точнее, их бы просто не отдали, предпочтя заняться врачеванием самостоятельно. Однако мертвых и раненых было много, не меньше десятка.
– Изяслав! – выкрикнул мэр.
– Здесь я, отец! – отозвались из темноты.
Спустя полминуты они встретились. В свете факела появилось лицо молодого мужчины. Оно было потным, глаза сверкали от возбуждения.
– Живой, значит! – Евграф обхватил сына, прижал к груди, а потом отстранился и стал внимательно вглядываться, словно ища следы ранений. – Я тут места себе найти не мог, уже подумал…
– Повезло! – ответил Изяслав. – Был момент, когда думал, не отобьемся. Хорошо, гости крепко помогли. Без них вообще все бы полегли…
Он явно забыл, что без гостей горожане вряд ли вылезли бы наружу, а с высоты стен никакие стаи не страшны. Жук-медведь – другое дело. Однако, раз крепость до сих пор цела, не настолько могуч и он. И ни слова о том, были ли какие-то трения между людьми, одни из которых жили здесь уже долго и считали это место домом, другие же явились случайно и непрошено. Позади Изяслава возник улыбающийся Улугбек, с чувством хлопнул сына мэра по плечу.
Ничто не сближает воинов так, как бой против общего противника.
– А…
– Ты про жука? – понял Изяслав. – Его из пушки разнесли. Мы уже убежать не успевали, раненых не бросишь, думал, все, придется тут лечь, а твари хватило пары очередей. Даже представить себе не мог, что ее можно свалить так легко.
– Вообще-то еще попасть надо, – подмигнул Улугбек. Он шагнул в сторону, и Михаил сразу обратил внимание на хромоту механика-водителя.
– Зацепили?
– Ерунда, царапина. Там не столько крови, сколько синяк. Меня уже Влад перевязал.
Лишь сейчас все увидели, что прямо поверх штанины лежит камуфляжный бинт. В темноте замечаешь лишь контрасты.
– А вот Ростиславу досталось больше. Он с собакой в обнимку покатался мал-мал. Ничего важного не задето, но кожу поцарапали, – добавил Улугбек.
– Где?! – но Михаил уже понял сам. По другую сторону бээмпэшки горел факел, и наверняка Ростислава перевязывали там.
Ростислав сидел почти вплотную к гусенице. Он был обнажен по пояс, рядом лежали вещи. Лишь автомат разведчик на всякий случай так и не выпустил из рук. Факел держал молодой горожанин, а рядом склонилась какая-то девушка и тщательно обмывала раны влажной тряпочкой. Целый ворох тряпок, темных, окровавленных, уже валялся рядом.
– Потерпи, скоро перевяжем, и все будет хорошо, – донеслись тихие слова девушки.
– Вот, угораздило, – Ростислав сразу заметил появление своих.
– Угораздило его! Внимательнее надо быть. Мазь подайте.
– Он меня спасал, – девушка сказала это так, словно Михаил на самом деле распекал нерадивого подчиненного и тот нуждался в защите.
– Охотно бы поменялся с ним местами. Помочь такой прелестной девушке… – с неожиданной галантностью ответил смиренный воин Господа.
Но спустя мгновение посмотрел на Лину – в отблесках факелов толком не разобрать, с каким именно чувством. Да и не заметил этого практически никто.
Между тем Петр успел слазить в машину и извлек небольшой горшочек с мазью.
– Держи.
Пока Михаил медлил, девушка с неожиданным проворством схватила сосуд, вскрыла крышку и лишь тогда выжидающе взглянула на разведчиков.