Страница 93 из 117
Расправа наступила раньше, чем я ожидал. Близнецы действовали быстро, а я непозволительно расслабился, считая себя крутым бойцом и опытным пользователем Силы. Ситх, мать меня так, дери вдоль и поперёк. Не один ситх не забывает о главной заповеди — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! Нагрузка, учеба, непрекращающийся круговорот и подкатившая усталость дружно рассеяли внимание будущего претендента на трон Тёмного Лорда, и я забыл поглядывать за спину, хотя о рыжих пакостниках не забывал ни на миг, как и они обо мне. Наказание за потерю внимания оказалось жестоким, меня макнули мордой в зловонную грязь и доказали, что рессора трактора «Беларусь» котируется на рынке выше голой пятки и крутого авторитета.
Следующим вечером, после полуночной контрольной по астрономии, я отправил подопечную троицу в факультетскую башню, а сам остался на несколько минут у Авроры Синистры забрать красочный гороскоп, составленный ею для тёти Петуньи.
— Держите разрешение на проход до башни, — сказала профессор, выписывая пропуск, — а то сегодня дежурит Снейп, так хоть бумажка защитит вас от отработки, если вы ему попадётесь по дороге.
— Спасибо.
— Не стоит благодарности, мистер Эванс и бегите уже, первый час ночи, может догоните своих друзей.
Обозначив полагающийся по этикету поклон, я сорвался с места, да и спать хотелось неимоверно. Хорошая штука сила воли, жаль вечно находится что‑то её пересиливающее. Сегодня в лидеры выбился сон. Надо хорошенько выспаться перед последней контрольной. Две пары мучений у Слизнорта и здравствуй свобода. Ура, товарищи!
Почувствовав опасность и всплеск ненависти, я успел обернуться и отклониться от луча ударного заклинания, выстрелившего из тёмной ниши, которую маскировала иллюзия сплошной каменной кладки. В следующий миг заклинания посыпались, как из рога изобилия или шестиствольного Минигана. Сорвавшиеся с кончиков пальцев молнии Силы хлестанули по замаскировавшимся врагам. Многоголосый вопль боли взвился под потолок. Обидно, что электрический удар был последним. Больше ничего я сделать не успел. По груди будто кувалдой садануло, с громким хрустом, от которого казалось я оглохну, сломалось несколько ребер. Прилетевшее секо до кости располосовало левый бицепс и оставило глубокую рану на боку. Второе ударное, просвистевшее мимо, в клочья разнесло каменные перила позади меня. Буквально секундой спустя третье ударное швырнуло меня за ограждения межэтажной площадки в двадцатиметровую пропасть.
Вероника Хоуп — ученица седьмого курса Хаффлпафа, на ходу застёгивая блузу и поправляя юбку, бежала в барсучью нору, как сами хаффы называют свой факультет. Свидание с Эриком прошло просто замечательно! Жених был вежлив, предупредителен… и страстен. Вспоминая жаркие объятия и сладкие поцелуи, Вероника мечтательно возвела очи горе. Нет — нет, за грань, за которой девушки становятся женщинами, они не заходили — только после свадьбы и алтаря, но и без этого существует множество способов доставить друг другу наслаждение. Окунувшись в воспоминания, Вероника закусила губу. Ах, почувствовав приятное томление внизу живота и накатившее возбуждение, она не обратила внимания на что‑то тёплое, густое и тягучее, упавшее на лоб. Вторая капля и кровавая лужа под ногами заставили девушку прореагировать… Задрожав, как осиновый лист, она подняла взор на зависшую в промежуточном положении лестницу, которая дергалась то в одну, то в другую сторону, словно решая, к какому пролёту присоединиться. В середине пролёта, словно изломанная игрушка, лежало чьё‑то тело. Глядя на торчащую из рукава кость, Вероника судорожно сглотнула. Между пальцев безвольно свисающей с лестницы руки проложили путь застывающие кровяные дорожки. Лестница будто почувствовав живого человека, дернулась в сторону Вероники, от этого движения с головы тела слетела пола мантии, обнажая короткую мальчишескую стрижку. Тёмная капля набухла на конце указательного пальца свешенной за край лестницы руки, и преувеличенно медленно сорвалась вниз, разбившись о правую щёку застывшей в ступоре девушки.
Дикий визг разорвал ночную тишину…
Интерлюдия.
27 декабря 1991 года. Банк Гринготтс, 11 подземный уровень. Отдел внутренней безопасности, сектор расследований и дознаний.
— Не беспокойтесь, мистер Уизли, не нервничайте, пока никаких обвинений Банк вам не предъявляет, — вздёрнув вверх указательный палец правой руки, увенчанный тщательно отполированным когтем с нанесением на него алмазной пыли, сухим надтреснутым голосом проскрипел старый гоблин с блекло зелёной кожей.
Билл судорожно сглотнул. «Пока». Пока не предъявляют, немощный старикан, вся немощность которого это напускное притворство — боевую секиру, испещренную рунной вязью, старичок крутит что маггловский самолёт пропеллер, провёл черту, и сейчас последует разбор, переступил ли Билл ее. Билл Уизли давно не обманывался нарочитым выставлением седин напоказ, у гоблина вполне хватит сил, не напрягаясь, скрутить здоровущего парня в бараний рог. «Пока» — это незримая, повисшая в воздухе граница, за которой пляшут мрачные тени отдела исполнения наказаний и старая дубовая плаха с топором палача. Гоблины ревностно оберегают традицию по рубке голов провинившихся. Хуже, если тебе пришлют чёрный шёлковый шнурок, тут проще удавиться самому, чем дожидаться, когда «исполнители» из клана «Незримых» удавят тебя на глазах всей семьи. Ещё веселей остаться один на один с голодным драконом или стать жертвой на окровавленной алтаре. Всё зависит от степени вины. Можно угодить на рудники и медленно подыхать, постепенно выплёвывая лёгкие кровавыми комками, можно… нет — нет, лучше об этом не думать, ведь господин Зубохруст пока…, пока не предъявил никаких обвинений. Да, несомненно, Банк славится тем, что всегда проводит тщательные расследования и ни один сотрудник не наказывается без веских на то оснований и без предъявления доказательств.
— Я стараюсь, господин Зубохруст, — честно ответил Билл, почтительно поклонившись гоблину. Старик, не обнажая острые зубы, растянул тонкие чёрные губы в ироничной улыбке. У Билла отлегло от сердца — хороший знак! В банке говорят, если Укорачиватель, как звали начальника отдела расследований и дознаний за глаза, улыбается тебе во все шестьдесят четыре, то плакать по волосам поздно. Один хрен, после топора палача о причёске не шибко будешь печалиться.
— Мистер Уизли, — казалось, будто надтреснутый голос шелестит со всех сторон, словно перегоняемый ветром с бархана на бархан песок пустыни. — Хоть вы и прошли глубинную проверку в отделе соблюдения лояльности, а также имеете лестные отзывы от начальника сектора снятия заклятий и взлома охранных чар, я обязан пригласить на наш …м — м–м, разговор, штатного легилемента и уведомить вас, что, согласно наставлению о проведении внутренних расследований, пункт пять, подпункт два, к вам будет применена сыворотка правды. Имеются ли у вас возражения?
— Не имеются, господин Зубохруст.
— Очень хорошо, мистер Уизли, — крякнул гоблин. — Подождём специалистов.
Как будто имей человек слово против, от этого бы хоть что‑то изменилось. Гоблины отчаянные формалисты и крючкотворы и стараются всегда следовать инструкциям, умудряясь сохранять и соблюдать дух и букву законов. Маги до сих пор бьются в истерике, пытаясь понять, как воинственные коротышки совмещают это с погоней за прибылью и общей изворотливостью.
— Пока необходимые нам господа прибудут, я введу вас в курс дела, мистер Уизли.
— Буду премного благодарен, господин Зубохруст.
— Ну, что ж, — гоблин, переплетя когтистые пальцы, пронзил старшего из братьев Уизли взглядом антрацитово — чёрных глаз. — Не буду ходить вокруг да около, ни вам, ни мне это не надо. Итак, согласно записи в журнале регистрации, подтверждённой учётчиком отдела артефактов и вашей подписью, заверенной кровным отпечатком, двадцать второго августа сего года вам был выдан артефакт — браслет работы мастера Златохрана под названием «Иллюзорная вуаль». Номер записи: десять двадцать восемь, дробь сто сорок семь. Артефакт предназначен для широковеерного отвлечения внимания как магглам, так и волшебникам, сокрытия присутствия и установки односторонних барьерных чар, защищающих как от нежити, так и от проклятий некромантов. Всё верно?