Страница 106 из 117
— Милорд, — поспешил вставить слово я, опасаясь очередного приступа маразма и безумия, которые могли в любую секунду овладеть портретом, ослабшим после волшбы, — я хотел уточнить несколько вопросов по Тайной комнате. Как можно в неё попасть?
— Тайная комната, — полубезумно усмехнулся Салазар. — Попасть можно отсюда, есть вход в нынешних покоях декана Слизерина и помещения с девочкой — призраком, есть ещё…, да…, ещё…, а зачем тебе Тайная комната?
Время, отпущенное на беседу и встречу родоначальника и представителя последнего поколения закончилось. Сунув альманах под зад, я кивнул Ниппи на дверь. Обидно, только раскатаешь губу, как тебе её закатывают обратно без всякой губозакаточной машинки. Я не стал произносить никаких клятв, зачем понапрасну сотрясать воздух? Ежё понятно, что портрет Основателя и предка в одном флаконе надо выручать. Планы сии пометить в обязательный набор геройских свершений будущих периодов. Сейчас «махаться» с директором мне не с руки, слабоват я против него. Правильно заметил Салазар — учиться, учиться и ещё раз учиться. Все советы портрета сугубо практического свойства, никаких наполеоновских планов и требований невозможного. Чисто легко достижимые цели, планы о которых легко скрываются с помощью окклюменции.
На выход процедуры забора крови не было, змейкам хватило «откройся» на парселтанге. Через десять минут Ниппи вкатила кресло в выделенные мне комнаты. Успокоился я только перепрятав книгу в сумку с пространственным карманом, зачарованным на пароль и кровный ключ.
Следующие две недели были посвящены изучению Альманаха и бесконечного массива знаний, которые хранились на пожелтевшем от времени пергаменте. А содержалось в нём до хрена и больше и ещё столько же сверху. Библиотека и закрытые фонды Хогвартса уже упоминались, но за рамками беседы с Салазаром осталась периодика и официальная переписка между школами и профессрорами. Мой интерес, в разрезе подсказки Миледи о взаимоотношениях директора и древнего алхимика, сконцентрировался на философском камне и Фламеле и то, что удалось «нарыть» совсем не радовало. Если верить полученной информации (намёки на массовые жертвы и богомерзкие кровавые приношения проскальзывали у нескольких итальянских алхимиков эпохи Возрождения, в подобном ключе высказывался Антонио Медичи — кузен знаменитой Екатерины Медичи), то главным ингредиентом для создания камня служат человеческие души…, золото из свинца просто так не создаётся. Для изменения молекулярной решётки и атомарных свойств металлов требуется запредельная энергия… Второе, камень сохраняет свои свойства около ста лет, плюс — минус десятилетие, затем «Напиток жизни» и золото из навозной конфетки не создашь, батарейка кончается, засим либо помирай, либо создавай новый камушек. Фламель прожил шестьсот шестьдесят пять лет и помирать не собирается, значит, старичок планирует создать очередной камушек.
Думать приходилось в одно лицо, привлекать к мозговому штурму Гермиону или вассалов я побоялся. По школе разгуливают недружественные легилементы, и не дай Мерлин, Мордред или Моргана они засекут неосторожную мысль… Носатый ублюдок сдаст не задумываясь, а Дамболдор…, не хочу даже говорить. Я никого не собираюсь хоронить. За себя же я не боялся. Практика в окклюменции с шести лет и навешанный артефакторный комплекс с лордовскими колечками на пальцах должны стать надёжным препятствием на пути ментальных атак и зондирования мозга.
Сейчас я сидел с карандашом в руке и тупо пялился на выведенные чёрным грифелем цифры: 1914, 1812, 1709, 1612… Следы людей и рука самого Фламеля проглядывали в двух случаях: Отечественная война и Смутное время, хотя я больше, чем уверен, алхимик отметился и в русско — шведской войне, и Первая Мировая не обошлась без его посильного участия. Причём к мировой бойне Николя готовился заранее, раздавая подручным банкирам золото направо и налево. Ответьте, откуда тогда взялись деньги на миллионные армии? Уж где — где, а в мировой бойне души отлетают только так, под маркой боевых действий можно скрыть любые зверства. К тому же золота для удовлетворения растущих аппетитов с каждым столетием требовалось всё больше и больше, соответственно и душ, вкладываемых в камень. Тварь! Непонятные шевеления и рост межэтнических и межнациональных усобиц на расовом и религиозном отличии, которые начались в Советском Союзе, на Ближнем востоке и на Балканах в свете открывшихся обстоятельств обретали новый смысл. На горизонте маячит 2014 год, плюс — минус десять лет… Только что Фламель обрёл смертельного врага. Закрепив крепким рукопожатием сделку с совестью, я распечатал новенькое самопишущее перо, не оставляющее магических следов на бумаге, и засел за письмо в Советский Союз на адрес Волхва Велимира, курировавшего съёмки «Волшебников» от имени и по поручению сразу двух могущественных контор: КГБ и Приказа обеспечения магического правопорядка. В письмо вошли все сноски на обнаруженные документальные подтверждения и намёки с фактами, не получившими подтверждения, но логически вписывающимися в озвученную версию о готовящихся военных конфликтах и главном виновнике оных приготовлений. Получив задание, Малышка Ниппи в несколько прыжков, половина из которых были отвлекающими, аппарировала на континент, отправив специальные зачарованные конверты с магических почтамтов Берлина, Варшавы и Вены. Вскрытие посланий кем‑либо кроме Велимира приводило к полному уничтожению вложенных пергаментов. По возвращении эльфиечку ждал обливейт. Надеюсь, малышка никогда не узнает, что любимый хозяин стирал ей память, а въедливый волхв Велимир доведёт информацию до командования.
Для Фламеля я тля под ногами. Посмотрим, как он справится с Государством. Если русские поверят фактам, изложенным в письме, то мне уже заранее жалко старичка. Вру, не жалко.
Остался ещё один насущный вопрос: как бы половчей прищучить родственничка Уизлей. Какого родственничка, спросите вы? Отвечаю — Дамболдора. Это он сейчас щеголяет благородной сединой, а в молодости Альбус Персиваль и прочая, и прочая входил в когорту рыжих, будучи лицом и мастью в родную бабку по матери. Кендра Дамболдор совсем не магглорождённая волшебница. Её мать, Мэдлин Уэсли изгнали из Рода за брак со слабым магглорождённым волшебником, но изгнали как‑то коряво. Ритуал отсечения не провели, с гобелена не выжгли, просто дали пинка под зад и живи, как хочешь. Двадцать лет спустя после рождения Кендры, Уэсли, схлопотав за что‑то откат и заработав печать Предателей Крови, превратились в Уизли, крупно нагадив всем, кто имел несчастье породниться с рыжим семейством. Или вы думаете, что Ариана, сестра Альбуса, поехала крышей после нападения маггловских мальчишек? Ну — ну, так же как и сбрендивший Персиваль Дамболдор, ни за что, ни про что перебивший пацанят. Накопав такие подробности, я не спал половину ночи. Недаром директор мечтал прибрать к рукам Альманах. Меня прихлопнут и заживо сожгут за одни фамильные древа учеников Хогвартса, с легкой руки Дамболдора переставшие отражаться в Книге Душ, хранящейся в школе. Уснёшь тут, когда тебя настигает понимание, что бывают действительно опасные знания. Непонятный фавор близнецов резко перестал быть непонятным, Перси, Рон, мелкая пискля, которую упорно сводят с братцем — это всё звенья одной цепи. Нищеброды совсем не за сладкие пироги мамаши Молли околачиваются в доверенных лицах у главы Ордена Феникса. Родня — с! Не хухры — мухры.
Четырнадцатого февраля, аккурат в День Святого Валентина, после очередного осмотра, Поппи приказала эльфам убрать инвалидное кресло и сняла с меня медицинский корсет:
— Ну — с, Гарольд, давайте прогуляемся по кабинету. Ножками, молодой человек, ножками.
Легко сказать, ножками. Несмотря на все прилагаемые усилия, нижние конечности тряслись и подгибались. Мерзкий пол ходил ходуном и выгибался горбом. Кое‑как дойдя до стены, я прижался к ней, как утопающий к спасательному кругу.
— Хорошо, Гарольд, очень хорошо, — ворковала Поппи. — Слабость — это нормально. Давай кружочек по кабинету вдоль стеночки, можешь придерживаться её рукой. Не бойся, я рядом, подхвачу, если что.