Страница 13 из 24
Максим охотно с ней беседовал. Санька не слышал о чём, но с неудовольствием отмечал, что Леркина болтовня Максиму вроде бы не надоедает.
— Чего ты к Максиму пристала? — как-то заметил Санька.
Разговор шёл по пути домой. На тренировку они ходили по отдельности, каждый своей дорогой, а возвращаться приходилось вместе: сначала в компании с Лёхой и другими ребятами, потом вдвоём.
— Тебе что, у меня влом спросить? — добавил он.
Лерка прищурилась:
— А ты что, ревнуешь?
— Дура! — с досадой бросил Санька. — Просто у него и без тебя дел по горло.
— Не заметила. Во всяком случае, для меня он время находит.
Санька только головой покачал.
На следующей тренировке Лерка навернулась. Прыгала-прыгала вместе со всеми и вот уже сидит, согнувшись, на земле и чуть не плачет.
Максим осмотрел больную ногу, сказал, что ничего страшного, обычное растяжение, но пару недель придётся пожалеть ногу и ничем её не нагружать. Он туго перебинтовал девчонке щиколотку и велел Саньке проводить её домой.
Санька, конечно, в восторг от такого поручения не пришёл. Но деваться было некуда. Раненому в помощи отказывать нельзя, даже если это Лерка.
Всю дорогу они молчали. Санька нёс Леркин рюкзак. Она хромала рядом.
— Не боишься, что на тренировку больше не отпустят? — поинтересовался Санька перед самым домом.
— Кто? Мама? Отпустит, — убеждённо сказала Лерка.
Санька недоверчиво хмыкнул.
— Я и без её разрешения уйду. Она это знает, поэтому возражать не будет. Мама у меня умная.
— Угу, — неопределённо отозвался Санька.
Его мама тоже была умной. И тоже почти ничего ему не запрещала. Да и о каких запретах могла идти речь, если она сама с удовольствием гоняла с Санькой в футбол, каталась на коньках, играла в теннис, водила машину. Отлично водила…
Санька тряхнул головой. Они уже пришли.
Глава 17
Уже на следующий день Лерке стало значительно лучше. Она всё ещё бинтовала ногу и смазывала её йодом и мазью, но хромать почти перестала. Саньке казалось, что выздоравливает она подозрительно быстро. Может, и не было у неё никакой травмы, а это всё только для того, чтобы привлечь внимание Максима, заставить его волноваться?
Санька уже встречался с такими трюками. Вика Торопова постоянно в присутствии Владислава Геннадьевича устраивала сцены то с обмороком, то с зубной болью. Владик поначалу пугался, потом краснел, потом перестал обращать на это внимание.
А Максим звонил один раз. Разговаривал с Леркой, ему, Саньке, передал привет, но к телефону не позвал.
Когда он пришёл на площадку, к нему подошёл Лёха и спросил:
— Как там сестра?
— Какая она мне сестра! — взъярился Санька.
От Лёхи он такого не ожидал.
— Чё ты орёшь? Ну не сестра, подумаешь! Страсти какие…
Появился Денис:
— Санёк, привет! Ну как сеструха, как нога у неё, ничего?
Санька только глазами сверкнул.
Впрочем, скоро стало не до того. Все обступили подошедших Илюху и Богдана с Пашкой. У Богдана полыхало не в меру раздувшееся ухо, у Пашки глаз заплывал свежим синяком. Илюха был взъерошен и насуплен.
— Только не надо втирать, что это вы неудачно друг друга страховали, — заявил Лёха. — Отчётливый хук слева, поверьте моему опыту! — добавил он, указывая на Богдана.
Тот пожал плечами.
От старших, конечно, такое укрыться не могло.
— Это что такое? — строго спросил Максим.
Санька сам невольно поёжился от его взгляда.
Богдан промычал нечто невразумительное.
— Да мы… это… — начал Пашка.
— На краю света! — рявкнул Максим. — Вам что, мозги отшибли, толком сказать ничего не можете? Откуда синяки?
— Подрались, — угрюмо буркнул Пашка.
— С кем? За что?
Пашка умолк. Взглянув на него, продолжил Богдан:
— Мы на стадионе были. Я парапет отрабатывал, а Пашка — лейзи. Ну и Илюха… Прыгаем такие, никого не трогаем. Подходят два каких-то ушлёпка, сначала просто пялились, как идиоты, потом ко мне: чё, говорят, паркуришь? Я такой: не, говорю, завязал, здоровье дороже. Они говорят: а у тебя, видать, его полно. Я говорю: не жалуюсь. А они: это мы проверим, сальто сделать сможешь? Ну не дебилы?
Максим молчал, не сводя с него глаз.
— Чё, как паркур, так сразу сальто? Бесит, блин, — неуверенно добавил Богдан.
— Ну а дальше?
— Ну чё? Мы им объяснили, что сальто — зрелище для таких убогих, как они, а не то, чем мы занимаемся.
— И чем всё закончилось?
— Ну и… Это самое…
— Мы им тоже здорово накостыляли! — закончил Илюха.
Сам он, надо сказать, выглядел абсолютно невредимым.
— Молодцы! — воскликнул Максим, хлопнув в ладоши.
Он подошёл к ребятам почти вплотную, поочерёдно посмотрел на всех троих.
— А вы, кстати, и правда сможете сальто сделать?
— Нет.
— Вот когда научитесь, тогда и будете объяснять разницу между фрираном и паркуром! — отрезал он.
Дэн всё это время стоял рядом и веселился, видимо, живо представляя себе всё рассказанное ребятами.
— Не, Макс, ты прикинь, какой борзый молодняк пошёл! — воскликнул он.
— Да уж!
Начали тренировку. Как только перешли от бега к упражнениям, Дэн заговорил снова.
— Короче, попали два таких умника в страну дураков. И тут на них стадо аборигенов несётся. Все такие в панике! Оказывается, арбуза испугались. Ну дураки, что с них взять! Один наш умник стал метаться, орать, что это никакое не чудовище, что все вообще придурки — овоща боятся. Метался, пока его не затоптали. А второй смешался с толпой и тоже побежал. А потом дома, в спокойной обстановке, популярно объяснил, что арбузы вообще-то едят…
Дэн не закончил. Сощурив глаза, он посмотрел куда-то поверх голов.
— Йо! У нас гости, — произнёс он.
Все обернулись. Действительно, к ним, не торопясь, подходила толпа не толпа, но сплочённая компания, ничуть не меньше их. Тоже человек пятнадцать.
— По-моему, сейчас будет жарко, — вполголоса сказал Лёха, с усилием разминая плечи.
— Пойдём, Макс, — позвал Дэн, сделав остальным знак оставаться на местах.
Санька ещё ни разу не участвовал в уличной драке. Схлопотать от кого-нибудь или самому набить морду — это сколько угодно, начиная с детского сада. Но так, чтобы кучка на кучку, да ещё с таким серьёзно настроенным противником… Сердце у него колотилось.
Дэн с Максом подошли к незваным гостям и стали говорить со старшими. Тех тоже было двое. Потом они отделились от толпы и вчетвером отошли в сторону. Оставшиеся кучки настороженно созерцали друг друга. На контакт, однако, не шли. Выжидали.
— Ваш хвост? — спросил Лёха у притихших ребят.
Пашка молча сглотнул. Богдан утвердительно промычал.
Они, конечно, уже отыскали в толпе своих недавних противников.
— Вот, блин, заварили кашу! — сказал кто-то.
— Да ладно, с каждым бывает, — возразили ему.
— Чего стоим? — бурчал Илья. — Накостылять сразу, чтоб неповадно было.
Старшие долго о чём-то толковали. Наконец все четверо двинулись к остальным. Не дойдя нескольких шагов, снова остановились. На этот раз можно было расслышать, что они говорят.
— Махач устраивать смысла нет, — доказывал Дэн. — Так что молодых надо отпустить. Ну а сами, если настаиваете, потолкуем, как мужики с мужиками. Только после трени, ок?
Ему что-то ответили, но, видимо, уточняя, а не возражая. Гости стали расходиться, и скоро, кроме двух старших, примостившихся чуть поодаль, никого из чужих не осталось.
Дэн с Максом, как ни в чём не бывало, вернулись к прерванным упражнениям. Илюха, Пашка и Богдан бросились к ним.
— Дэн, вы что, с ними драться собираетесь? Макс?
— За наш косяк? Это нечестно!
— За ваш косяк вы ещё огребёте, — пообещал Макс. — От нас лично.
— И молитесь, чтобы мне фейс не попортили, — посоветовал Дэн. — Иначе я вам такое устрою! За небрежение национальным достоянием…
Первое время все напряжённо молчали. Но потом привычка взяла своё, и тренировка пошла обычным порядком. О посторонних вспомнили только в конце.