Страница 5 из 14
– Познакомился? А как ты с ними изъяснялся?
– Для любви довольно жестов. Тебе это неизвестно? Хочешь, научу? Но не сейчас. Пока.
Зоя осталась одна и стала придумывать, как же ей достать Крамсу, чтобы он согласился на интервью. Идея пришла ночью. Пришла от отчаяния, но ее стоило попытаться воплотить.
С раннего утра она была уже на ногах. Эльзамана еле разбудила – колотила в его номер так, что сбежалась обслуга отеля. Парень открыл дверь, вдвоем коллеги кое-как успокоили обслугу, после Зоя приказала:
– Живо собирайся, завтракаем и берем Крамсу измором.
– Это как? – натягивая два свитера, спросил сонный Эльзаман. – Позже нельзя взять его измором?
– Нельзя. Давай, шевелись, гулена. Кстати, как вчера погулял?
– Ууу! – протянул он восторженно, отхлебывая воду из бутылки. – Это не рассказать. Тем более женщине. В общем, у меня здесь появилась подруга… Блондинка! Во-от таких параметров! – обвел он руками вокруг себя.
– Ну да, кавказские мужчины предпочитают буренок.
– Кавказский мужчина любит красоту, и красота должна быть видна, а не прятаться за шваброй. Я готов.
После завтрака Зоя привела Эльзамана к дому Крамсу и сказала:
– Отдыхаем.
– Отдыхаем? То есть как? Где?
– Стоим здесь, пока у него совесть не проснется.
– А если она не проснется?
– Завтра придем и будем здесь стоять.
– А если и завтра…
– Послезавтра придем.
– А если мы замерзнем? Мороз ведь…
– Попрыгаешь, – была непреклонна Зоя.
И они стояли. Эльзаман периодически действительно прыгал, чтобы согреться, а Зоя ходила перед крыльцом, разминая ноги, била себя руками по корпусу. И оба время от времени растирали лицо снегом. Как-то разом наступила ночь. Какое счастье, что темнеет здесь рано! Постояв еще немного, Зоя отстучала зубами:
– Ид-д-дем в от-т-тель.
На следующий день Зоя напялила на себя все, что у нее имелось, даже трое трусов. И еще то, что купила вчера вечером, – свитер на пять размеров больше и шарф. Эльзаман тоже приоделся и стал похож на кокон гусеницы. Оглядев себя и Зою – такой же кокон, – оператор резюмировал:
– Мы с тобой как немцы под Сталинградом.
Опять пришли к дому Крамсу. Простояв полдня, Эльзаман сказал:
– Кажется, у него нет совести. Надо что-то более действенное придумать.
– Придумай. У меня мозги отмерзли.
Но она заметила, как иногда отодвигался краешек занавески. Значит, Крамсу вел наблюдение за ними из дома, где тепло, трещат дровишки в камине, есть горячий чай. День прошел безрезультатно, вернулись в отель, Зоя едва передвигала ноги.
Третий день начался без изменений. Как два часовых, Эльзаман и Зоя стояли у дома Крамсу. Их уже приметили местные жители, здоровались, проходя мимо, на их лицах читалось недоумение и любопытство. Когда стало чуть смеркаться, Зоя прибегла к последнему средству:
– Я падаю в обморок, а ты зови на помощь.
– Какой обморок…
Но Зоя уже завалилась на него, и бедняга Эльзаман, ничего так и не поняв (мозги у него тоже отмерзли), подхватил коллегу и закричал:
– Люди! Женщине плохо! – Парень взглянул на дом Крамсу. А занавеска-то чуть приоткрыта! Правда, хозяина за ней не видно. Эльзаман положил Зою на снег, кинулся к дому, забарабанил в дверь.
– Эй! Откройте, черт вас возьми! Вы человек или чурка деревянная?
У Крамсу сдали нервы, как говорят в подобных случаях. Он помог внести Зою в дом, устроил ее у камина. При этом Эльзаман ругался:
– Вы из железа, да? Женщину мучить на морозе! Где ваше сердце? Вам трудно поговорить, да?
– Молодой человек, не забывайтесь! Вы у меня в доме! – строго произнес Крамсу, наливая в рюмки коньяк. – Выпейте и дайте вашей спутнице.
Когда он ушел вскипятить чайник, Зоя подмигнула Эльзаману:
– Он все же пустил нас.
– Ты как? – спросил шепотом Эльзаман, присев перед ней на корточки.
– Тише, идет.
Крамсу поставил поднос на стол. Без суеты разливал чай, неласково поглядывая на Зою с Эльзаманом.
– А вы настырная, леди, – буркнул он, отдавая ей чашку.
– Мне нельзя возвращаться без интервью с вами.
– А если вернетесь без интервью?
– Нас выгонят. Работы в городе по моей специальности нет, а там живут мои мама и дочь, я не могу их бросить и уехать… – Зоя смело рассказывала о своих проблемах. Бить на жалость – способ эффективный. – К тому же заказчик заплатил деньги, мне придется возмещать ущерб. Такой суммы у меня нет. Господин Крамсу, неужели то, что вы должны нам рассказать, государственная тайна?
– Кто такой заказчик? Почему он интересуется этой историей?
– Не знаю. Я его не видела, мы общались только по телефону. Мне лишь известно, что он заплатил за фильм полмиллиона рублей и дал деньги на поездку в Финляндию.
– Это много?
– Очень много!
– Скажите, какой у него был голос?
Зоя удивилась. Непонятно, что может дать человеку информация о голосе, которого он не слышал?
– Ну, молодой, пожилой… – настаивал старик.
– Ээ… пожалуй… средних лет.
– Вам не кажется, что он преследует какую-то цель?
– Уверена. Но я о его цели даже не догадываюсь. Мы люди подневольные, поймите.
Крамсу заходил по гостиной туда-сюда, потирая подбородок. Зоя предупредила на всякий случай:
– Мы не уедем без разговора с вами, господин Крамсу, я лучше тут умру!
– Вы шантажистка, – бросил старик беззлобно и глубоко вздохнул. – Не понимаю, кого может сейчас интересовать история столетней давности? Зачем нужно вытягивать ее из-под слоя пыли? Странно… Как вас зовут?
– Зоя. А это Эльзаман, он оператор.
– Вы что, хотите меня снимать? – отшатнулся Крамсу.
– Если можно… – с робкой, просительной интонацией сказала она. Оставалось только молитвенно сложить руки и пасть перед мужчиной ниц. – Я даже не знаю, что войдет в фильм, возможно, кадры с вами не понадобятся… Но мы должны вас снять… для отчета.
– Мне любопытно, почему он потребовал расследование, а вам дал мой адрес… Значит, он знает обо мне, о том, что тогда происходило, – как бы рассуждал вслух хозяин дома. А потом вдруг спросил: – Обещаете прислать мне ваше кино?
– Да, конечно! – оживилась Зоя, чувствуя победу.
– Ну что ж… Думаю, тех людей, о которых пойдет речь, уже нет в живых, и ничьей репутации мой рассказ не повредит…
Эльзаман тихонько подготавливал камеру. Крамсу налил себе чаю, сел в кресло рядом с Зоей:
– Начало этой истории похоже на пошленькую мелодраму, середина – любовный роман в худшем варианте, а закончилась она как детектив, но без точки. М-да, а ведь в двух словах не расскажешь…
– Мы не торопимся, – улыбнулась Зоя. – Расскажите все, что вам известно.
– Ладно. Но… Боюсь шокировать вас некоторыми подробностями.
– Полагаете, журналиста легко шокировать?
– И все же вы женщина, а история… несколько непристойная.
– Я мужчина, – разрядил обстановку Эльзаман. – Мне рассказывайте.
Крамсу наконец улыбнулся:
– Да, пожалуй, для вас, молодой человек, история весьма поучительная, хотя на чужих ошибках мало кто учится. Не знаю, с чего и начать… Ну, раз вам дали задание провести журналистское расследование, то начну с мелодрамы. Вам, Зоя, известна атмосфера в Советском Союзе перед войной?
– Об этом у нас много писалось и говорилось, – сказала она. – Сталинский режим…
– Простите, что перебиваю, но речь пойдет не о режиме и репрессиях, хотя именно эти факторы наложили отпечаток на многих людей. Представьте благополучную во всех отношениях семью: есть достаток, отличное жилье, дача на берегу Черного моря, слуги… Да-да, и тогда были слуги у избранных, которых с полным основанием можно назвать новыми русскими того времени. Сейчас ведь так называют у вас состоятельных людей?
Зоя кивнула.
– Внешне в стране был праздник, но при всем при том чувствовалась некая зажатость в людях, в отношениях, даже в самом воздухе. Не ощущалось стабильности, или… была тревожная стабильность – вот как будет точнее сказать.