Подгоряне

не забывал угоститься. Выпив, начинал припоминать, какие ошибки совершил его

приятель за свою жизнь.

По глубокому убеждению дедушки, смерть шла по пятам мош Андрея с той

поры, когда он прятался на кладбище в военное лихолетье, когда село по

нескольку раз переходило из рук в руки, когда власть менялась чуть ли не

каждый день, когда в поисках оружия обыскивался всякий двор, когда даже золу

выгребали из всех печей, чтобы обнаружить винтовку или обрез. Мош Андрей

укрывал себя и свое ружье, пожалуй, надежнее всех: он прятался в склепе

помещика Драгана. Про его убежище знали только два человека на селе: дедушка

Тоадер Лефтер и мош Ион Нани. Они по очереди глухою ночью навещали мош

Андрея, приносили в торбочке еду. При этом в склеп не влезали, а стуком о

железную ограду давали понять, что харчи принесены. Молча приходили и молча

удалялись. После этого дедушка ходил, заложив руки за спину. Лишь самые

близкие к нему люди знали: если дедушка закладывает руки, значит, у него

есть какая-то тайна.

Подойдя на цыпочках к ограде Драгана, дедушка очень боялся, как бы мош

Андрей не окликнул его, не спросил о чем-нибудь. Дедушка ведь знал, что друг

его был глухой как тетеря и, по обыкновению всех тугих на ухо людей,

полагал, что так же глухи и все остальные в "с ними надобно разговаривать

громко. При его тогдашнем положении любое произнесенное громко слово могло

принести непоправимую беду.

"Да, еще вон когда породнился ты с могильной землицей!" Дедушка скрипел

зубами и выливал еще кружку вина на могилу мош Андрея. Выплескивал двумя

короткими движениями руки, будто красным этим вином ставил еще один крест на

зеленом от травки холме. Тут же и сам делал глоток и продолжал рассуждать

вслух: "Нужно было отдать ружье жандарму, глупая твоя башка, и не вступать в

пререкания со всеми властями и королевствами!.."

Другое, что подтолкнуло мош Андрея к могиле, было ледяное вино. Так; во

всяком случае, считает дедушка, и никто не может его разубедить. "Вот нужно

было тебе, коровья башка, пить вино с ледышками! Гм... Был ты глупцом -

глупцом и помер!.. Сколько раз говорил тебе, чтоб подогревал вино, кипятил,

как делаю я! Аль трудно поставить его на плиту и капельку подождать?!"

И при мне повторилась та же процедура. Пека я выводил буквы на кресте

мош Андрея, дедушка успел дважды сходить за вином. Вернувшись со второй

флягой, выглядел еще более разгневанным. Кому-то грозил, на кого-то кричал,

уверяя, что он не нуждается в еде, что пускай оставят его в покое и не

мешают помянуть покойников. Щеки старика были похожи в эту минуту на два

только что распустившихся бутона, цвели, в общем, как красные пионы. Теперь

его уже не остановить, волна словоохотливости захлестнула старика. Он

подходил то к могиле бабушки, то к могиле мош Андрея, подходил и советовался

с ними. Советовался и одновременно ругался: у дедушки все это идет

вперемешку. Разговаривал так, будто перед ним были не эти безгласные могилы,

а два живых человеческих существа, с которыми приспела пора как следует

объясниться...

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

У жизни, как и у реки, есть свое русло. Тебе хотелось, чтобы она шла в

таком-то направлении, ан нет, жизнь несет тебя в другом, нередко прямо

противоположном, и ты не можешь не подчиниться ее течению. Я же никогда не

верил в слепую судьбу. Мне больше подходила формула: каждый человек - хозяин

своему счастью. Говорят, что жизнь никогда не бьет человека палкой, а

выбирает для этого что-то потяжелее. Обиднее всего бывает, когда она бьет

без очевидной вины с твоей стороны. Разве тяжкий недуг поражает человека за

какую-то провинность с его стороны?! Немало нас без вины виноватых.

Казалось, мне нечего жаловаться на свою судьбу. Правда, и у меня были

не только минуты, но и дни, когда некая сумрачная тень наползала на душу.

Сейчас я переживал именно это. Мнительность, чувство отверженности,

позабытости день ото дня усиливались, становились в иные минуты

невыносимыми. Думалось: может быть, меня уже списали в тираж? Тут же

вспомнил, что родился не под счастливой звездой, а под знаком Весов, то есть

в год, чреватый ёсякими, большей частью печальными неожиданностями, как и

високосный год, нареченный именем святого Касьяна. Вспомнил и еще больше

омрачился. Жизнь безмятежна и весела лишь тогда, когда человек не знает, что

живет, а именно: в счастливую, счастливую пору детства, которую

действительно нельзя забыть. Но она, эта пора, осталась для меня где-то

далеко позади. Я вступил в возраст человеческих сомнений и неуверенности в

себе. Я уже не мог раствориться и затеряться в кругу юных своих односельчан.

Был чужим и для своих одногодков, то есть людей моего поколения. Все они

давно при деле, заняты им и счастливы. У них свои заботы. Все поженились и

вышли замуж. Имели детей, а значит, и много радостных хлопот.

Пытался и я обзавестись семьей, но у меня ничего из этого не выходило.

2

Грустно было расставаться с товарищами по работе и учебе. Еще тяжелее -

покидать Москву, эти зеленые лужайки, пруды и озера, сосновые и березовые

леса вокруг столицы. Песня "Подмосковные вечера" накрепко поселилась в моем

сердце. Она вошла в него задолго до того, как облетела весь мир. Не

проходило ни одного выпуска, чтобы бывшие студенты, расставаясь, не пели бы

на прощание именно этой песни. Расставание с Москвой для многих из нас было

не только расставанием с ее улицами, площадями, парками, лесами и озерами,

но и с собственной молодостью, той, что клокотала в тебе, влюблялась и

разочаровывалась в любви. И все это проходило под твоим крылом, Москва, под

твоим любящим взглядом. Счастлив человек, который подолгу живет на одном и

том же месте, прильнул к нему сердцем, прикипел. Только в этом, случае он

испытает ни с чем не сравнимую ответную любовь. И где бы, в каких бы краях

он ни побывал потом, он всюду с неизбывным трепетным волнением будет

вспоминать когда-то покинутый им возлюбленный уголок на огромной земле и

будет бесконечно счастлив от одного только этого воспоминания. И счастье это

носит устойчивый характер, потому что рождено от взаимной, непреходящей

любви, из которой возникает и другое, может быть, самое главное и самое

важное - чувство патриотизма.

Есть среди нас непоседы, которые и года не могут прожить на одном

месте, все куда-то бегут, уезжают, улетают. Этакие современные бродяги,

оснащенные сверхбыстрыми ногами и крыльями. Всюду нм хочется побывать,

все-то увидеть. "И что же тут плохого?" - спросите вы. А плохо то, что как

бы он ни мотался, он все равно не сможет обскакать всю планету по имени

Земля. А если б и обскакал, то как следует ничего бы не увидел, не

разглядел, не оценил. В бешеном перемещении по городам и весям ты не в

состоянии и полюбить: калейдоскоп красив в переливе своих красок, но он

холоден для души, не затронет в ней ни единой струны. Мотаюсь по белу свету

в поисках чего-то неясного, неопределенного (в действительности -

прозрачного), в конце концов найдешь лишь горечь разочарования от

нереализованной мечты. Впрочем бродяга вряд ли способен испытать даже это

чувство!..

Находясь далеко от дома, я не раз ставил перед собой нелегкий вопрос:

где же мое место на этой грешной земле? Почему я не в Кукоаре? Или в других

близких для меня местах? И чтобы как-то успокоить себя, отвечал: долг! Никто