Страница 24 из 61
– Послушай меня, Аркадий! То, что ты не понимаешь всей сложности и деликатности работы, которую Поташев проделал в моей семье, восстановив мир и покой в доме, говорит только о твоем ограниченном взгляде на вещи.
Топчий закашлялся под холодным взглядом генерала и таким же холодным, агрессивным взглядом его собаки.
– Но у меня есть в запасе еще одна история, которая по своей сути ближе к твоей проблеме.
– Что за история? В ней тоже замешан этот архитектор? – Самолюбие Аркадия Леонидовича не позволяло ему сменить тон.
– Если б не Алексей, мы все до сих пор пребывали бы в неведении…
– Какую еще тайну раскопал этот сыщик-любитель? – язвительно спросил бизнесмен.
– Про особняк-призрак. Слыхал?
– Нет. Впервые слышу, – произнес Топчий уже совсем по-другому, ему почему-то расхотелось иронизировать.
Генерал стал рассказывать.
Эта история произошла лет пятнадцать тому назад. Поташев только закончил академию и уже работал в мастерской самого Заднепровского, который тогда был главным архитектором Киева. Из-за занятости своего руководителя он часто выполнял роль ведущего архитектора серьезных архитектурных проектов, хотя официально считалось, что это проекты Заднепровского. Но в узком кругу было известно – работу выполнил его ученик, талантливый молодой архитектор Поташев.
Архитектурная мастерская Заднепровского получила заказ от депутата Сергея Николаенко. Тот как раз купил землю под усадьбу не абы где, а на монастырской земле, на окраине Киева, и заказал проект особняка Заднепровскому. Заказчик давно мечтал создать усадьбу в традиционном украинском стиле. Мэтр поручил своему молодому помощнику воплотить мечту Николаенко.
Поташев был вдохновлен тем, что сможет реализовать забытые принципы традиционного украинского жилища. Проект создавался, как песня. Чего только Алексей не придумал: и применение архаичных отделочных материалов, и адаптацию идей народной архитектуры к требованиям комфортной жизни в двадцать первом веке – другими словами, проект, выполненный вчерашним дипломником, заложил основу концепции суперсовременного украинского архетипического жилья.
Намек на традиционную мазанку был проведен в оформлении тонко, почти неуловимо. Был найден точный баланс между стилистически безошибочно узнаваемым объектом (украинская хата) и предельно современным, находящимся в русле общемировых тенденций контекстом. Впечатлял экстерьер. Дом имел высокую крышу из камыша (под которой лежало современное покрытие). Стены (как снаружи, так и внутри) отделали авторской штукатуркой, воссоздающей «эффект мазанки», и выкрасили в белый цвет. Ограда участка представляла собой тын с зарослями дикого винограда, а со стороны дороги усадьба была ограждена забором из тонких жердей. Возле главных ворот, в соответствии с давним украинским обычаем, был установлен высокий деревянный шест с колесом наверху – приглашение для аистов свить гнездо. С восточной стороны к дому прилегали погреб – «курган» со скифской бабой на вершине – и площадка для мангала, с западной – открытый бассейн с деревянной террасой и беседкой.
– Ты так подробно описываешь! Часто бывал в гостях у Николаенко? – не удержался от реплики Топчий.
– Да, частенько. Мы были дружны еще с юности, – кратко ответил Иван Петрович и продолжил: – Проект был с восторгом принят заказчиком. Без единого замечания! Но тут вышла неожиданная сложность. Поташев решил подкрепить свой проект еще и архивными материалами, ведь дом возводили на старинных монастырских землях. Он обратился к своей матери за консультацией.
– А при чем здесь его мать?
– Аркаша! Не перебивай, я тебе и так все по порядку излагаю. Мама Алексея – историк по образованию, доктор наук. Сын попросил мать поискать в архивах информацию об этом участке: заказчику было известно только то, что принадлежал он когда-то монахам Киево-Печерской лавры. Доктор наук Поташева, увы, не знаю ее имени-отчества, поработав в архивах, установила, что на этом месте двести лет назад было церковное кладбище.
– Вот те на! – воскликнул бизнесмен. – Пропал депутат. Зря деньги вложил. Лучше бы ему землю эту продать…
– Видишь, ты сразу понял. А Николаенко сказал, что все это чепуха, тем более что двести лет прошло, и распорядился начинать строительство.
– Ну и зря! Я вот читал про геопатогенные зоны и кое-что про такие места знаю.
– Стало быть, ты понимаешь, что Алексей сразу же направился к Заднепровскому и объяснил, что геопатогенные зоны, с его, Алексея, точки зрения, неблагоприятно воздействуют на здоровье и жизнь людей, животных и растений. Не зря существует целая коллекция городских легенд на эту тему.
– Интересно! И что Заднепровский?
– Шеф с ним согласился. Поехал объясняться с Николаенко, а тот его на смех поднял! Дескать, вы такой серьезный специалист и верите в эти псевдонаучные байки. В общем – не поверил!
– И что?
– И то, что стройку Заднепровский поручил субподрядчикам со своим авторским надзором. На этом бы история могла закончиться, но через несколько лет Николаенко снова возник на горизонте! Только изменился – прямо не узнать. Осунулся, постарел, на себя не похож! Заявился прямиком к Заднепровскому, говорит: «Неладно у нас в семье! Правы вы были тогда – нельзя дом на кладбище строить. У нас беда за бедой…»
– Погоди, Иван! Откуда ты эту историю так подробно знаешь? Ты ее так рассказываешь, словно…
– Словно имею к ней отношение? – Зима рассмеялся. – Подожди, я сейчас Эльбруса в вольер отправлю, покормлю его, а потом тебе кое-что покажу.
Мужчины вернулись в дом и устроились в тепле каминного зала, у открытого огня, наслаждаясь уютным потрескиванием березовых дров, с коньяком и легкой закуской. Какое-то время они молча смотрели на огонь. Генерал достал из шкафа канцелярскую папку с тесемками и показал ее Топчию. На папке фломастером было написано «Дело особняка-призрака».
Хозяин дома развязал тесемки и, доставая бумаги, стал зачитывать их вслух.
– Вот копия свидетельства о смерти жены Сергея Николаенко. Царствие ей небесное, хорошая была женщина. Копия свидетельства о смерти внука депутата. Невестка его чуть не умерла – случился выкидыш, вот копия справки из роддома. Вот еще справка из ветеринарной лечебницы. Умер пес, любимец семьи.
– Да что ж за напасть такая! – воскликнул бизнесмен.
– Напасть… – печально пробормотал Иван Петрович и добавил сухим тоном: – Преступление, а не напасть. Если б не Алексей Максимович Поташев, мы все до сих пор были бы уверены, будто все беды из-за того, что дом построен на старом кладбище. Кстати, все эти копии документов я собрал именно по просьбе Поташева.
– Иван! Ты меня заинтриговал этим делом. Обещаю не мешать, хочу выслушать все от начала до конца, – попросил Топчий, постаравшись убрать свой обычный иронический тон подальше. – Удиви меня своим любителем-сыщиком!
Зима поднялся и отошел к барной стойке, которая находилась в углу кабинета. Он веско произнес:
– Да, он любитель. Но почему он раскрывает те преступления, которые не могут раскрыть профессионалы? Потому что в нем, в архитекторе, соединились две черты, казалось бы, несовместимые: математический склад ума и воображение художника. Он просчитывает варианты, как инженер, а души изучает с помощью теории сопротивления материалов. Это ведь чисто инженерный подход – находить слабую конструкцию и объяснять, в чем ее слабость. – Генерал помолчал, подбирая точные слова. – Но ведь не зря говорят, что архитектура – это застывшая музыка. Как творческая натура, Алексей эмоционален, чувствителен, а в детали он вникает, как художник. Преступление для него – это нарушение гармоничной картины мира, поэтому он находит объяснение чаще, чем профессионалы. Ему хочется гармонизировать окружающий мир.
Хозяин дома неторопливо налил себе и гостю в специальные бокалы арманьяк «Наполеон», отливавший медовым цветом. Мужчины знали толк в подобных драгоценных напитках. Они покачали бокалы в руках, нагревая напиток теплом ладоней, и сделали по глотку только после того, как от арманьяка пошел аромат сливы, спелого перца и легкий запах ванили, сообщенный дубом, из которого изготавливаются бочки, где зреет напиток. Генерал продолжил рассказ о злосчастном депутате Николаенко.