Страница 20 из 61
Стоя перед этими двумя картинами, они не чувствовали никакого отторжения по отношению к куртизанке Мане. Наоборот, стройная и стильная Олимпия казалась им не менее привлекательной, чем женственная тициановская Венера с ее округлыми формами.
Однако не только «Олимпия» в сочетании с «Венерой Урбинской» очаровывала посетителей Палаццо Дукале.
Изящные, «зарифмованные» с Мане работы итальянских живописцев располагались по всей траектории экспозиции. Подобраны они были столь уместно, что могли бы стать образцовыми для такого рода выставок в любом музее.
Из Палаццо Дукале Поташев и Раневская вышли, напоенные живописью.
– Куда теперь? – спросила Лиза.
– А давай отправимся на острова? – предложил ее спутник.
– А давай! – поддержала его экскурсантка.
Они пошли по набережной к причалу, на котором указывались названия мест. Заприметив надпись «Торчелло», путники вновь сели на морской теплоходик и поплыли по лагуне.
Остров Торчелло находится в часе езды от Венеции. Путешественники никак не ожидали, что их встретит тишина романтического запустения. Позже они прочли, что на данный момент на острове живет не больше десятка человек. В это можно было бы и не поверить, особенно если учитывать, что именно с острова в Венецию были завезены останки святого Марка. Также невозможно было представить себе, что в четырнадцатом веке население острова составляло более двадцати тысяч человек. Но разбушевавшаяся болезнь – малярия – прогнала жителей. Поэтому посетители острова – это туристы или те, кто, подобно Хемингуэю, решил полакомиться разносолами в самом известном итальянском ресторане «Locanda Cipriani». И хотя впереди наших путешественников ждали таинственный каменный «трон Аттилы»[10] и византийские мозаики, они пообещали, что непременно доберутся туда, но… только после ланча.
Они сели за столик, который, как и еще несколько других, находился прямо в саду. Белоснежные скатерти и зелень, в которую был погружен «Чиприани», облака ароматов сада и цветов, но не кухни, создавали ощущение, что вряд ли на этом свете найдется место более подходящее для принятия вина и пищи. Казалось, время стало течь медленнее, теряясь в аллеях и закоулках сада. Это слегка сюрреалистическое ощущение отделенного от всякой реальности места, мира-оазиса, придавало простой трапезе большую значимость.
Заказали карпаччо, лазанью, вино «Венето» и на десерт кофе с фруктовым салатом. Поташев попросил красное вино 2000 года, объяснив Лизе, что вина Вальполичеллы[11] хороши и во время пития, и послевкусием, поскольку имеют нотку горькой вишни. Ресторан оправдал ожидания. Тончайшая говядина карпаччо с сыром пармезан, салатом руккола и томатами черри имела замечательный вкус. Лазанья просто таяла во рту, а вино было выше всяких похвал. С кофе официант предложил им отведать коктейль «Bellini». Они подумали… и согласились. Ни секунды не пожалели о сделанном выборе, когда попробовали нежный персиковый нектар, смешанный с белым игристым вином! Он был невероятно вкусен и слегка пьянил.
Возможно, именно благодаря вкусной еде и легкому коктейлю им удалось увидеть Торчелло в его неспешном притягательном спокойствии, в атмосфере, располагающей к созерцанию и тихому, тайному восторженному преклонению перед остатками его былой роскоши. Ведь именно здесь зародилась Венеция.
Они по очереди посидели на троне Аттилы, загадав желание. Потом, затаив дыхание, посмотрели мозаики в церкви Санта-Мария-Ассунта. Особенно понравилась большая, во всю сцену композиция «Страшный суд», в которой роскошь мастерства соседствовала с драматическим повествованием.
Вернувшись на берег, снова сели на вапоретто и отправились на Бурано. По дороге у них случился приступ веселья, и они стали шутить по поводу того, что сейчас, скорее всего, их встретят бурановские бабушки (с хлебом-солью). Те самые, которые выступали на «Евровидении» от России. Не успели они вдоволь нашутиться на эту тему, как теплоходик пристал к Бурано. Смешливое настроение не улетучилось, а усугубилось разноцветьем удивительного места. Пожалуй, единственного в своем роде. Остров Бурано обладает уникальной отличительной чертой, благодаря которой его ни с чем не спутаешь, – это разноцветные дома. На острове издревле селились рыбаки, и по цвету стен они издали могли узнавать дома, где живут родные. Жены же в ожидании мужей плели кружево. Буранское кружево знаменито по сей день, и Лиза не смогла побороть искушение, купив веер и зонтик. Как настоящая женщина, она тут же раскрыла зонтик и спросила спутника, идет ли ей бурановское кружево?
Алексей, посмотрев на нее, увидел, как кружевная тень белоснежного зонтика падает на ее обнаженную шею и плечи: она была в открытом топике. Казалось, на ее шее и плечах лежит накидка из лунных нитей. Ему вдруг нестерпимо захотелось схватить ее в охапку. Взять морское такси и мчаться, срочно мчаться в Лидо ди Езоло. Но он подавил свои сумасбродные мечты и предложил погулять по этому радужному острову.
Им казалось, что они бродят не по реальному пространству, но по улицам, описанным Джанни Родари в сказке про Чипполино. Это было так славно, точно невидимая машина времени забросила их в детские книги и детские сны. Затем они ступили на площадь, где стояла единственная на острове церковь Сан-Мартино с наклонной колокольней (они сперва подумали, что наклон случился из-за коктейля «Bellini», давшего такие неожиданные последствия). Но, войдя внутрь, они увидели картины знаменитого Тьеполо и, выйдя из церкви, поняли, что со зрением у них все в порядке. Колокольня на самом деле была кривой.
Одна из улиц, которая выходит к лагуне, заканчивалась небольшим двухэтажным домиком пурпурного цвета. Табличка в окне гласила, что дом продается. Окна первого этажа были распахнуты, чтобы любой желающий мог рассмотреть интерьер на случай – а вдруг захочет купить! Лиза и Алексей с интересом смотрели на убранство итальянского дома. И хотя он был пуст, но планировка открытой комнаты-студии, цвет стен, кухня со встроенной техникой, керамическая плитка кухонной стены, темные доски пола и деревянная лестница, ведущая на второй этаж, к спальням, – все было уютно и красиво. Глаз радовался этой простой красоте. Дом стоял одним фасадом к морю, а другим к улице, где в небольшом садике напротив росла целая аллея олеандров. Их ярко-малиновый цвет и благоухание могли стать иллюстрацией и утренним добавлением к аромату кофе, который варила хозяйка пурпурного дома по утрам. Они и не заметили, как мысленно каждый из них уже начал обживать этот волшебный цветной дом на Бурано.
– Интересно, сколько он может стоить? – озвучил свои мысли Поташев.
– Думаю, дешевле, чем наша недвижимость где-нибудь в Конче-Заспе, – задумчиво проговорила Раневская.
– Представляешь, купить этот дом и жить в нем каждое лето! – Алексей позволил себе фантазировать.
– Ты будешь ловить рыбу, как настоящий итальянский рыбак. А я буду вязать кружево, как бурановская бабушка… – Они взглянули друг на друга и прыснули звонким смехом.
И снова были пристань, вапоретто и путь на Мурано.
Все знают, что Мурано – это знаменитое муранское стекло. Когда-то стеклодувы перебрались в Мурано из Венеции, потому что венецианцы боялись пожаров, которые могли возникнуть из-за стеклодувного промысла, кроме того, секреты мастерства лучше было хранить на отдельной территории. Власти Венеции тщательно следили, чтобы они не проникали за пределы города. Запрещалось, например, вывозить за границу материалы для приготовления стеклянной массы. Мастерам и их семьям грозили немыслимыми бедами, тюрьмой, смертью за попытки покинуть Венецию. В те далекие времена в Венеции существовал такой закон: «Если какой-нибудь рабочий или мастер перенесет свое искусство из Венеции в другие места в ущерб республике, будут заключены в тюрьму лица, наиболее ему близкие. Если же мастер будет упорствовать в желании остаться на чужбине, за ним вслед отправится человек с приказом убить его». Вот так-то!
10
«Трон Аттилы» – кресло, высеченное из цельного куска мрамора, по легенде, было создано для царя гуннов Аттилы, захватившего остров Торчелло в V в. В действительности же в кресле восседали магистраты – правители острова.
11
Вальполичелла – известный во всем мире винодельческий регион близ Вероны. Вина Вальполичеллы прославились еще в эпоху Древнего Рима.