Возвращение под небеса

Иногда он говорил мне о маме. О том, какой доброй, красивой она была. Я очень скучала по маме, хоть и почти не помнила её.

Я хорошо знала о том, как тяжело мой отец переживал её смерть. И я знала о том, что мама умерла от ранения во время нападения каких-то террористов на лабораторию, где мой отец работал над чем-то очень важным. Это всё, что мне было позволено знать – большего мне не рассказывали.

Я быстро оглянулась. Мои брови поползли вверх от удивления, когда рядом с нами прошел и поздоровался Ромка Шарапов, худенький высокий мальчик с чёрными волосами и вечно растрепанной шевелюрой. Меня его внезапная вежливость приятно удивила, так как Шарапов был из дурной компании, ненавидевших меня ребят. Самое ужасное, что главным в их компании был Денис Сухонин, сын управителя.

Повернув голову, я заметила, как Шарапов удаляется как раз в сторону дивана, где сидел Дэн, его гадкий дружок Сашка Цветков и сестра Цветкова, очень задиристая девчонка, Ира. Я тут же почувствовала знакомый липкий страх, нахлынувший на меня – так было всегда, когда я видела этих задавак. Эти ребята унижали всех кого не попадя, Насте, сестре Дэна, доставалось больше остальных. У них с Денисом были просто ужасные отношения. Управитель очень любил дочь, не меньше, чем сына, и Дениса приводило в ярость, что отец оказывает Насте столько внимания. К тому же единственное, за что Дэну могло влететь от отца, так это за издевательство над сестрой.

Но я у них была на особом счету – меня они ненавидили больше всех остальных.

Я покривила ртом. Мне не очень хотелось созерцать компанию ненавидящих меня задир, из-за мнения которых я всегда чувствовала себя ущербной, поэтому я сразу отвернулась. Но моя радость была недолгой. Уже через секунду я заметила приближающегося к нам с Настей управителя. Глядя на меня, он едва сдерживал презрение.

Управитель был одет в серые брюки и голубую рубашку, на груди у него был прикреплен металлический значок в виде щита, на котором был изображен крылатый меч, и аккуратными буквами было выведено название бункера. Такой знак мог носить только управитель «Адвеги».

- Добрый день, - на мгновение опуская глаза, тихо отозвалась я.

- Добрый день, Орлова, - сухо произнёс Сухонин, пытливо всматриваясь в моё лицо. Он смотрел на меня, поджав губы и чуть прищурив свои светло-карие глаза. Через несколько секунд он перевёл взгляд на Настю. – Анастасия, идём за стол. Пора обедать.

- Да, я иду, папа. - Настя тихонько повернулась ко мне. – Ну, всё, увидимся...

Подруга махнула мне рукой, а затем вслед за отцом отправилась к большому накрытому столу в конце зала. Я отвернулась от этой картины и взглянула на подошедшего ко мне улыбающегося Андрея Спольникова.

Андрей был очень симпатичным мужчиной. У него были очень светлые волосы, которые он аккуратно укладывал, красивые голубые глаза и добрая улыбка. Андрей носил квадратные очки в чёрной оправе, очень похожие на те, что носил Шурик – герой старых советских фильмов.

- Нам пора обедать, малыш, - усмехнулся Спольников, потрепав меня по голове. – Иди, занимай место. Я сейчас подойду к тебе.

- Ага, - смущенно улыбаясь, кивнула я.

Андрей подмигнул мне и направился к ждущему его у колонны Эдуарду Валентиновичу Рожкову. Эдуард Рожков был главным монтажником из технического отдела бункерного комплекса. Он был замечательным человеком. Одним из немногих, кто хорошо ко мне относился.

Я улыбнулась, глядя на него. Когда мне исполнилось девять лет, Рожков подарил мне книгу о бомбах, минах, гранатах и других взрывоопасных штуках. Честно говоря, прочитав первую страницу, я осознала, что почти ничего не понимаю из того, что там было написано. После того, как я это осознала, книжка успешно перекочевала на полку в моей комнате. Из всей возможной литературы, что была доступна мне, большую часть времени я читала сказки, романы, книги про довоенный мир и энциклопедии.

Мне было очень интересно многое узнавать о том, каким был мир до катастрофы.

Я повернулась, чтобы посмотреть, свободен ли наш с Андреем стол, где мы обычно обедали. Обнаружив, что место не занято, я направилась туда.

Я уже почти приблизилась к цели, когда вдруг возле меня замаячила компания Дэна. Трое ребят и одна девчонка расселись на большом диване, отдельно стоящем у толстой квадратной колонны. Они сидели слева от меня и громко хохотали. Я, чувствуя жгучее волнение, мельком взглянула на них, спеша пройти мимо.

Дэн, сложив руки на груди, развалился в самом центре дивана, будто был самым крутым на свете. Он совсем никого не стесняясь, откровенно громко говорил гадости про меня при этом нагло улыбался. Его шестёрка Сашка Цветков – страшного вида верзила – ржал над его шуточками наравне с его задиристой сестрицей Ирой Цветковой.

Мне было очень-очень обидно. Сама от себя не ожидая, я остановилась рядом с их диваном, глядя в пол. Мне хотелось высказать этой компашке все, что я о них думаю. Я сжала кулаки, поджала губы и решительно повернулась к Дэну.

- Не смей говорить гадости про меня, Сухонин, - как-то очень тихо проговорила я дрожащим голосом и ощутила, как на глаза привычно начинают наворачиваться слёзы.

Дэн на мгновение удивился моему возмущению, так как обычно я всегда старалась молча принимать его издёвки. Почти сразу пухлые губы Сухонина искривились в самодовольной ухмылке. Он прикрыл глаза, такие же янтарные, как и у Насти, глядя на меня равнодушно-жестоким взглядом.

Про Дэна я знала достаточно, чтобы делать вывод о том, что от него следует ожидать. Денис был обожаемым сынком управителя Сергея Сухонина, старшим братом Насти. Этому придурку было позволено делать всё, что ему заблагорассудится и всё, кроме особо редких случаев, сходило ему с рук.

- Что ты там пропищала, стручок? - специально издеваясь, произнёс Сухонин, хладнокровно глядя на меня.

Они так называли меня, Дэн и его приспешники – стручок. Это из-за того, что я была чересчур худой.

Песенку Дэна тут же подхватил Сашка. На жирном лице последнего появилась не менее гадкая улыбка, чем у Дэна, только в отличие от Сухонина, этот был совсем страшным.

- Ну, ты и дура, - сказал Сашка и загоготал, глядя на то, как я начинаю реветь. – Дурацкий стручок, - гоготал Цветков, пока я вытирала слёзы с покрасневшего лица и пыталась совладать с эмоциями.

Внутри как будто бы ножом по сердцу резали – так обидно было.

- Снова ревёшь, Орлова, как пятилетний ребёнок, – заверещала Ира Цветкова, её светлые кудрявые волосы торчали во все стороны. - Может тебе к детсадовцам надо, а?

- Точно-точно, - нервно хихикая, ухмыльнулся Рома, без капли стыда глядя на меня.

Посмотрев на него в ответ, я поняла, что хуже уже некуда – Шарапов как всегда поддакивал своим друзьям, даже несмотря на то, что он пару минут назад поздоровался со мной и Настей. Я снова почувствовала ком в горле и прикусила губу, пытаясь прекратить плакать.

- И вообще, ты что-то совсем обнаглела, Орлова, раз варежку свою раскрыла, - вдруг наглым тоном обратился ко мне Дэн, переставая ухмыляться и вставая с дивана. - Пора бы тебе по шее съездить.

Сухонин упер руки в бока, уставившись на меня.

Я мельком огляделась – Андрей и Рожков разговаривали о чём-то и не обращали на нас никакого внимания, Настя увлеченно слушала управителя, а остальные были слишком далеко, чтобы что-нибудь заметить. Сердце упало в пятки, плакать расхотелось – наоборот, в голове мгновенно начал вырисовываться план побега. Я могу убежать, если не буду медлить и сделаю всё правильно. Или, в крайнем случае, у меня есть шанс попробовать позвать на помощь.

Мне вдруг вспомнились слова Антона, которые он мне всегда говорил после того, как я незаметно убегала и пряталась где-нибудь.

«Быстро ты улетела, птица...»

Вот только здесь некуда было улетать. Здесь я в клетке.

Я вдруг поняла, что хватаю ртом воздух. В горле пересохло, и я даже слова толком вымолвить не могла. В эти секунды меня словно облили ледяной водой, и я дрожала, кусая губы.