Страница 47 из 70
Принцессе-панку пришлось идти на радикальные изменения собственной жизни, если она хотела сохранить семейное состояние. В интервью лондонской «Дейли телеграф» Глория заявила: «Сказка закончилась. Нельзя быть сказочной принцессой и оплачивать платежные ведомости». Розовые волосы исчезли вместе с частью семейных богатств. Почти немедленно после вступления во владение наследством Глория договорилась с федеральной землей Баварией: тридцать миллионов долларов в произведениях искусства и прочих древностях взамен невыплаченных налогов. Она продала двадцать четыре из двадцати семи автомобилей, уволила одетых в ливреи слуг в шести замках и продала те из них, в которых не жила. После этого княгиня через аукционный дом Сотбис избавилась от еще большего числа произведений искусства, заработав тринадцать миллионов семьсот тысяч долларов. В следующем году состоялся очередной аукцион. Были распроданы семьдесят пять тысяч бутылок вина. Благодаря этому Глория выручила еще девятнадцать миллионов.
Впрочем, экономность, проявленная Глорией, не произвела должного впечатления на родню покойного мужа. Они пытались помешать женщине выставить на аукцион наследство ее сына, оспаривая юридическое право на подобного рода действия. Отец Э'ммерам, дядя ее покойного мужа, отшельник-бенедиктинец, которому исполнился уже девяносто один год, назвал Глорию «бессовестной распутницей». Но княгиня вела себя вполне разумно, полагая, что следует спасать более ценное, избавляясь от менее ценного. «Альберт сможет купить новую супницу, когда пожелает, – заявила она, – а вот новый лес – вряд ли». Вскоре, однако, Глория поняла, что, распродав даже все столовое серебро, она не сможет поправить семейные дела, поэтому пришлось копать глубже. Изучив семейный портфель акций, она избавилась от не приносящих прибыли ценных бумаг. Затем Глория распрощалась с несколькими малодоходными банками. Она проявила большую изобретательность. Замок, много столетий являвшийся частной резиденцией семьи, был открыт для туристов. Княгиня ничего не имела против того, чтобы эксплуатировать свой яркий образ, известный по газетным статьям, ради привлечения в замок посетителей. «В конце концов, мои зелено-желто-голубые волосы сделали меня интересной в глазах людей, – рассказывала она в 2006 году. – Сто пятьдесят тысяч человек приезжали посмотреть не только на историю рода фон Турн-и-Таксисов, но и на место, где живет Глория». Часть замка сдавалась под офисы.
Принцесса-панк десятилетие прилежно изучала экономику и право, регулирующие деятельность корпораций. Коротенькое платье из металлических колец сменили деловые костюмы от «Шанель». Ее лицо исчезло со страниц желтой прессы, которая в прежние годы описывала любое изменение цвета волос Глории и всякий ее новый экстравагантный наряд. «По вечерам я никуда не езжу. Я очень устаю днем, – рассказала она в интервью журналу «Ярмарка тщеславия» в 2006 году. – Я должна все знать обо всех моих компаниях, знать, что не так, и вовремя уметь принять верное решение». Девяностые выдались непростыми, но к 2002 году усилия Глории были вознаграждены. По данным «Bloomberg BusinessWeek», семейная многопрофильная корпорация под ее управлением добилась десятипроцентной прибыли.
К началу нового столетия превращение Глории из «принцессы ТНТ» в выдающуюся деловую женщину и видную представительницу немецкой аристократии завершилось. В 2001 году Глория в соавторстве с подругой-аристократкой Александрой Боргезе издала ставший бестселлером самоучитель хороших манер «Наш этикет. Мир светскости от А до Я». Еще более важным было то, что Глория не стала в глазах общественности еще одним символом расточительности восьмидесятых, так дорого обошедшейся стране.
Впрочем, деловой хваткой новый имидж Глории фон Турн-и-Таксис не ограничился. Она нашла дорогу к Богу. Вернее, женщина окрепла в своей вере. «Даже в те времена, когда я посещала вечеринки и отрывалась в “Студии 54”[47], я не забывала ходить в церковь, – заявила Глория в 2008 году в интервью “Нью-Йорк таймс”, – разве что на заутреню не успевала». Некоторое время Церковь занимала второстепенное место, уступая в популярности шоппингу и встречам с рок-звездами, но потом все изменилось. В 2006 году, давая интервью журналу «Ярмарка тщеславия», Глория заявила: «Когда я познакомилась с рок-звездами, создаваемый вокруг них ореол быстро померк. С Церковью все наоборот. Когда я встретилась с Папой Иоанном Павлом, он оказался еще более великим человеком, чем я прежде думала».
Когда материальное положение Глории пошатнулось, она обратилась к религии. «После того как разразился кризис, я начала регулярно молиться», – сказала княгиня. В 1991 году она впервые отправилась в Лурд, французский город, в котором Дева Мария в 1858 году явилась четырнадцатилетней беременной девочке. Глория помогала больным и умирающим, которые приехали в Лурд в поисках чудесного исцеления. Через четырнадцать лет после этого на аукционе была выставлена сотня ее старых платьев от известных кутюрье. Полученные средства Глория передала Мальтийскому ордену, благотворительной католической организации, которая устраивает паломничество мирян в Лурд.
На протяжении девяностых годов княгиня поддерживала хорошие отношения с заметными фигурами католической Церкви. Она неоднократно выражала желание упрочить связи, существующие между старинными аристократическими родами и Церковью. Когда в апреле 2005 года умер Папа Иоанн Павел, Глория была одной из первых светских лиц удостоена аудиенции нового понтифика Бенедикта Шестнадцатого. «Католицизм – очень эмоциональная религия. Плоть и душа составляют в ней единое целое», – заявила княгиня в интервью «Нью-Йорк таймс».
Что ни говори, а Глория не зря надела на день рождения мужа жемчужную диадему Марии-Антуанетты. Подобно известной французской королеве, «принцесса ТНТ» любила модно одеваться, сорить деньгами и обожала шумные развлечения. Впрочем, в отличие от обезглавленной Марии-Антуанетты, Глория, столкнувшись с кризисом, не потеряла головы и вышла из него победительницей. Скучает ли она по восьмидесятым? Немножко. Глория не сожалеет о том периоде, когда она, по ее же словам, вела себя «как избалованная девчонка». В интервью «Wmagazine» княгиня сказала: «Мне кажется, привилегия юности состоит в том, что можно вести себя беззаботно, экспериментировать, веселиться, даже съезжать с катушек. В двадцать лет ты не захочешь вести себя так, словно тебе семьдесят, и наоборот».
Обязательно ли принцессе испытывать болезненную страсть к земным благам? Да, если брать за образец биографии этих вполне реальных шопоголичек.
Жена правителя могущественного немецкого княжества Мария Августа Турн-и-Таксис была во многом не похожа на среднестатистическую августейшую особу XVIII века. Она была опытной интриганкой, ловкой и пронырливой, с помощью подковерной дипломатии и женских хитростей успешно влияющей на княжеский двор. Мария Августа решительно и страстно отстаивала свое мнение по государственным вопросам. Ее мужу до такой степени надоели интриги этой женщины, что он потребовал, чтобы Мария Августа в письменной форме поклялась не лезть не в свои дела.
Но кое в чем княгиня Турн-и-Таксис была типичной женщиной: она любила красивые наряды. В ее гардеробах висело двести двадцать восемь платьев. Некоторые из них предназначались исключительно для официальных приемов и были сделаны из роскошной ткани, кружевных оборочек, складочек, рюшей и прочей отделки. Самое дорогое платье стоило пятьсот флоринов, что в тридцать раз превосходило годовой доход придворного слуги. Суммарная стоимость ее драгоценностей равнялась восьмидесяти девяти тысячам флоринов. За эту астрономическую сумму можно было бы в течение одного года обеспечивать всем необходимым пять тысяч человек.
С помощью своих нарядов и драгоценностей Мария Августа хотела произвести впечатление на придворных, возвыситься в их глазах. Это было частью ее стратегии оказания влияния на тех, кто принимает политические решения. Княгиня просчиталась. Роскошь не принесла ей любви подданных. Этому не стоит удивляться, учитывая тот факт, что Мария Августа тратила, по крайней мере частично, государственные деньги. Хуже того, она не могла себе этого позволить. После смерти княгини оказалось, что она должна лавочникам, парикмахерам и прочим мастерам, не говоря уже о ее собственных слугах, пятьдесят тысяч четыреста два флорина.
47
«Студия 54» – культовый ночной клуб в Нью-Йорке, пользовавшийся дурной репутацией.