Нареченные

-Я мог бы приказать вам, - начальник повернулся, но избежал взгляда подчиненных, - но не хочу. Если вы откажетесь, то я пойму и обращусь в комиссию по назначению агентов. Они подберут другую пару.

-Сэр? – Барбара чуть привстала с кресла, будто в порыве успокоить шефа, но тут же села.

-Мистер Теренс хочет сказать нам, Барбара, что нас приглашают на небольшую прогулку во Флориду.

-Во Флориду? – Чуть ли не выкрикнула Барбара.

-Во Флориду, агент. – Кивнул Теренс и сел, наконец, на свое место. – Поймите, в Бюро не так много женатых агентов, которые способны заняться этим делом. По сути, вы – единственные кто подошел на эту роль.

-Нам придется работать под прикрытием женатой пары? – Уточнила женщина.

Теренс едва заметно кивнул.

-Я передам вам подробности дела и хочу услышать ответ завтра утром. – Мужчина отдал Оливеру папку и натянуто улыбнулся, будто извиняясь.

-Сэр, я думаю, что наш ответ очевиден… - Попытался сразу же пояснить Уинстер.

-Не говорите «Гоп!», пока не перепрыгните, агент. Вам лучше прочитать то, что я вам отдал. – Теренс махнул рукой, дав понять, что больше не хочет их видеть и повернулся на своем кресле обратно к окну.

Он нутром чувствовал, что с этим делом не все обойдется легко, но и выбора практически не имел.

***

Преступник затащил обессилевшего мужчину в темную комнату, окна которой были забиты широкими досками, и бросил на грязный пропитанный потом и кровью матрас. Вслед за ним последовала его жена. Пленники почти не сопротивлялись, изредка дергая руками и ногами, что не могло помешать похитителю. Справившись с женщиной и, бросив ее рядом с мужем, он взял того за ноги и оттащил подальше.

Напротив стены, где лежал матрас, стояла больничная каталка, застеленная серой простыней с застаревшими пятнами крови.

-Хорошо, Адам. Теперь ты полежишь здесь, а я проверю, чтобы твоей благоверной было все видно. – Внимательным голосом произнес преступник. Он закинул руки мужчины за голову и привязал их к ножкам каталки, то же самое сделав и с ногами. Потом разорвал майку на его груди и присоединил несколько датчиков с проводами, ведущими к небольшому монитору, расположенному у двери.

Мужчина подошел к девушке и приподнял ее, заставляя присесть. Та безмолвно поддавалась его власти, только тихие слезы катились по ее щекам, создавая грязные разводы на лице. Преступник усадил ее спиной к стене, так чтобы у нее перед глазами был полный обзор.

-И не вздумай отворачиваться. Ты знаешь, что ему будет еще хуже. – Пригрозил он и снова вернулся к Адаму.

Тот спокойно лежал на каталке с закрытыми глазами, но услышав знакомый треск, напрягся всем телом и выгнулся, встречая первый разряд тока, пронзившего тело.

-Тебя нужно привести в чувство. Если бы мне нужны были безропотные кролики, я бы проводил эксперименты на сосисках. – Хладнокровно сказал преступник, дернув маленький рычажок на похожем на радиоприемник оборудовании под монитором.

Адам выгнул грудь и резко дернул руками.

-Вот и хорошо. – Удовлетворенно заметил преступник. – Слышишь, Карен, твой муж пришел в себя. – Обратился он к женщине, пустыми глазами смотрящей на все происходящее.

-Теперь увеличим дозу. Может быть, ты даже сможешь работать как генератор. – Зловеще засмеялся преступник, покрутив колесико у аппарата и снова опустив рычажок.

Адам издал хрип и забился в конвульсиях, когда колющая боль прошла от макушки до пяток.

-Хм, нет, для генератора, у тебя слишком мало энергии. Тебе стоит немного подкрепиться.

Мужчина взял с тумбы миску с непонятным густым варевом и стал из ложечки медленно кормить пленника. Тот сначала отворачивался, крепче сжимая зубы, не позволяя себе есть, но сопротивляться долго не мог, и инстинкт оголодавшего поборол. Он съел пару ложек пресной каши и отвернулся.

-Не хочешь? Жаль, хотя, этого должно хватить. Давай посмотрим, на что ты способен сейчас.

Преступник снова покрутил на аппарате рычажки, нажал несколько кнопок и привел механизм пытки в действие.

Адам взвыл от боли и его дикий крик пронзительно разошелся, наверное, на несколько километров. Его жена – Карен – услышав этот дикий вопль, схватилась за голову и опрокинулась на бок.

-Нет, нет, нет, дорогуша! – Недовольно воскликнул мучитель. – Ты должна смотреть. В этом вся соль. – Он поправил матрас под ней и снова усадил на место.

-Пожалуйста, прекратите. – Попросила она.

-Я скоро закончу. Только потом будет твоя очередь. – Улыбнулся мужчина.

Свое обещание он сдержал: еще около пятнадцати минут продолжались его истязания над Адамом, во время которых он то снижал, то снова повышал уровень электрического разряда, пронзающего и так уже изможденное тело.

Но после Адама настала очередь его жены. Карен была привязана к той же больничной каталке, а мужчина занял ее место на матрасе. Хотя, как ни старался мучитель, придать тому сидячее положение ему не удалось – Адам все время клонился в бок, и, в конечном итоге, преступник просто уложил его на матрасе, приподняв голову на валике из оборванного тряпья, разбросанного в комнате повсюду.

Женщину ждал тот же алгоритм испытаний, что и ее мужа – сначала низкие разряды, «чтобы прийти в сознание», потом более высокие – «для проверки выносливости», потом кормежка, чтобы «усилить отдачу энергии» и, наконец, еще несколько экспериментов с разными частотами тока.

После окончания всех бесчеловечных истязаний мужчина оставил молодоженов в комнате, заперев на засов, будто бы они нашли бы в себе силы убежать, и покинул дом, как ни в чем не бывало, отправившись на работу.

***

-Питер, ей всего лишь год. Она еще и ходит-то с трудом. – Маленькая улыбка Кетрин осветила ее лицо, обрамленное распущенными кудрявыми волосами. Я никогда не понимал, почему женщины не могут остановиться на чем-нибудь одном: одном платье, одних туфлях, одних духах или одном цвете волос. За все время, что мы были знакомы, я помнил Кетрин жгучей брюнеткой, какой она была в Академии; огненно-рыжую, какой она была на школьных фотографиях; но теперь шоколадное пламя ее волос притягивало меня как огонь лампадки мотылька. Мне до безумия хотелось бы сгореть в этом огне.

Я поставил перед Кетрин огромную коробку с игрушечной детской кухонной плитой.

-Она быстро растет и ей нужно учиться.  – Упорствовал я, чуть пододвигая подарок ногой, ближе к Кет, будто уговаривал ее принять этот подарок на день рождения нашей дочери.

Дьявол, нашей дочери… Эти слова с трудом умещались у меня в голове, хотя я уже почти три месяца знал о ее существовании. Я до сих пор помню тот день, когда она сообщила мне: это было сразу после ее избиения Майклом и она, видимо, решила, что жизнь дала ей еще один шанс, чтобы исправить что-то. Она сказала мне, что была зла на меня, но, в конце концов, поняла, что я имею права знать. Черт, я даже некоторое время злился на нее, когда через пару недель узнал, что даже Оливер узнал о Рейч раньше меня.

Я так психовал тогда, крича на Нолла, за то, что он не сказал мне, на Кетрин, что молчала так долго и готов был кричать даже на самого себя, что сам себя лишил такого счастья как Рейч. Мой маленький ангел, моя дочь, моя дочь от Кетрин. У нее глаза матери, но мои губы и нос. Ее кругленькое личико такое же милое, а смех так же заразителен, как и у Кет. О, Господи, каким я должен был быть идиотом, что чуть не упустил такое счастье.

-Я хочу, чтобы она была таким же искусным кулинаром, как ее мать. – О, да, я знал, как растопить сердце моей королевы. Кетрин впадала в исступление, когда хвалили ее таланты, даже такие сексистские как кулинария. Иногда, мне приходила в голову безумная мысль о том, что она наслаждалась готовкой, хотя и тщательно скрывала это.

Кетрин приняла коробку, распаковав подарок и на ее лице, изобразилась искренняя улыбка пятилетнего ребенка. Если у Рейчел будет такая же улыбка, то я не завидую всем мужчинам, которые будут находиться с ней рядом. Эта улыбка способна воскресить мертвого, но она же и сведет вас в могилу.