Страница 257 из 317
Рокфеллеровский бизнес действительно представлял собой нечто новое и необычное. Это, во-первых, бесперебойное превращение извлекаемой из скважин сырой нефти в готовую продукцию — в конце XIX в. ею был в основном керосин. Трубопроводы протянулись от мест нефтедобычи к приатлантическим портовым городам для переработки и экспорта части продукции. Во-вторых, это снижение отпускных цен из-за эффекта масштаба. Концентрация производства в 1880-е годы понизила издержки на выпуск галлона керосина с 1,5 цента до 0,45 цента. При огромном объеме продаж доходы были баснословными, но на личное потребление Рокфеллер тратил мало, и гораздо больше — на благотворительность. К концу его долгой жизни сумма пожертвований, в основном на развитие медицины в США и развивающихся странах, превысила полмиллиарда долларов. Это стало правилом деловой морали и служения бизнеса обществу — появились фонды Карнеги, Форда, Гуггенхайма и др.
Большинство компаний использовали выгоды от спроса на свой товар, реинвестирования прибылей и удачных предпринимательских решений. Так, Джордж Истмен (1854–1932) положил начало всемирно известной компании «Eastman Kodak», создав портативную фотокамеру для кассеты с пленкой. Кинг Жиллетт (1855–1932) придумал безопасный и удобный бритвенный станок со сменными лезвиями. Богачами стали изобретатели простых, но практичных вещей, распространившихся по всему миру: одноразовой посуды, освежающих напитков кока-кола и пепси-кола, упаковочной тары и многого другого.
Возможности быстрого превращения даже технически сложных вещей в ходовой товар привлекли в США будущего изобретателя телефона шотландца Александра Белла (1847–1922), выдающегося сербского электротехника Николу Теслу (1856–1943), а после русской революции — создателя современного телевидения В.К. Зворыкина (1888–1982) и авиаконструктора И.И. Сикорского (1889–1972). Американец Томас Алва Эдисон (1847–1931) прославился множеством нововведений в самых разных областях и получил свыше тысячи патентов. С его именем, в частности, связано появление в США электрического освещения, кинопроектора и звукозаписи.
Законодательство США традиционно ориентировалось на свободу предпринимательства и поддержание конкуренции. Еще в первой половине XIX в. в штатах началась упрощенная, без бюрократизма, регистрация компаний, заявивших о своем местонахождении, целях создания, составе правления и уставном капитале. После Гражданской войны они получили право действовать за пределами своих штатов, но не вступать в альянсы и объединения. Однако законодательство отставало от развития большого бизнеса. Картели и тресты создавали явочным порядком. В этом было свое преимущество: например, соединение железнодорожных линий, принадлежавших разным владельцам, в протяженные магистрали существенно повышало их пропускную способность, а конкурентная борьба затруднила бы создание единых для всей страны норм эксплуатации и безопасности движения. Однако под предлогом тех или иных улучшений часто творился произвол.
От стоимости перевозок зависели доходы крупных промышленных фирм, отправлявших и получавших большие партии грузов. Они добивались для себя льготных тарифов в обмен на гарантированный грузооборот, закрепляя такие сделки обменом акциями, что давало преимущества одним клиентам и ущемляло интересы других. Железнодорожные компании снижали плату за провоз грузов, если дальний маршрут делился на участки, принадлежавшие разным владельцам, но существенно повышали ее, когда груз следовал на короткое расстояние в пределах одного владения. Чтобы упрочить свое положение, они договаривались о создании страховых фондов (пулов), куда отчисляли часть прибылей.
Общественное возмущение такой практикой было настолько велико, что потребовалось вмешательство государства. В 1887 г. президент США Гровер Кливленд (1837–1908) подписал закон о междуштатной торговле, который запрещал пулы и манипуляции с тарифами и обязал железнодорожные компании брать плату в зависимости от расстояния. Для наблюдения за исполнением закона при Конгрессе создавалась Междуштатная торговая комиссия, которая, впрочем, поначалу могла лишь собирать факты и передавать их на рассмотрение судов. Тем не менее это была первая попытка федеральных властей упорядочить деятельность крупного бизнеса.
В 1889 г. законодательное собрание Нью-Джерси разрешило, за небольшие взносы в бюджет штата, учреждать на своей территории холдинги — компании, приобретавшие акции фирм, зарегистрированных в других штатах. Вскоре похожие законы приняли и другие штаты. В 1890 г. Конгресс проголосовал за закон Шермана, объявивший уголовным преступлением тресты и картели, которые препятствовали свободной торговле внутри страны или с иностранными государствами и создавались посредством «сговора». Применение этого закона Верховным судом США в 1890-е годы показало, что власть не против объединения компаний, имевших торговые и производственные звенья.
Холдинг отличался от треста тем, что приобретение акций головной компанией осуществлялось не путем «сговора», а с созданием юридического лица. Однако слово «трест» (trust) укрепилось в американском лексиконе и применялось к объединениям фирм. Отсюда впечатление, будто тресты оставались в XX столетии. В 1899 г. в Нью-Джерси узаконили в качестве холдинга «Standard Oil». Основная часть предприятий бывшего треста находилась в Огайо и Пенсильвании, но они появились и в других штатах, где была обнаружена нефть — например, в Калифорнии.
Хотя закон Шермана первоначально имел целью успокоить общественное мнение, а доказывать его нарушение требовалось в судах, он положил начало антитрестовскому законодательству. Оно не налагало запрета на научно-технические новации и творческие решения, но боролось со сговором промышленных и транспортных компаний ради взаимных льгот, с преференциями для одних клиентов при ограничении прав других, с манипуляцией ценами. Под запрет попадали и «ценовые войны» — искусственное занижение цен, чтобы разорить конкурента.
Помимо правовых, в индустриальную эпоху срабатывали экономические ограничители: эффект масштаба имел пределы, за которыми издержки начинали расти, а объединения компаний — пределы управляемости. Попытки выйти за них вели к резкому росту затрат и даже банкротству. Поэтому фирма не могла стать сколь угодно большой и в одиночку монополизировать какой-либо отраслевой рынок. При всем могуществе гигантов бизнеса и возможности укрепляться на рынке с помощью менеджмента их слабым местом оставалась зависимость от внешних факторов — тарифной политики государства, поведения партнеров по бизнесу, различных перебоев в работе, включая забастовки.
Юридической ясности в понимании того, что считать монополией — захват 50 %, 70 % или большей доли рынка, не существовало. Компания Форда первой освоила сборку автомобилей на конвейере, но этот прием вскоре стали использовать во всем мире. В 1910-е годы она давала более 90 % дешевых одинаковых автомобилей (модель «Т»), что составляло почти половину автомобильного парка США, но более дорогие машины поставляли другие фирмы. В 1920-е годы корпорация «General Motors» показала наибольшую гибкость в удовлетворении запросов покупателей с различными доходами. В 1930-е годы в этой быстро развивавшейся отрасли установилась не монополия, а олигополия трех автомобильных гигантов — «General Motors», «Ford Motor» и «Chrysler», а через полвека их потеснили на американском и мировом рынке германские и японские производители.
Реакция общества на появление крупных корпораций была вначале резко отрицательной, но не потому, что американцы отвергали, например, железные дороги, телеграф или другие полезные новшества. Крупные состояния и раньше наживали торговцы, финансисты, земельные спекулянты, причины обогащения которых были понятны, а в новом бизнесе, который велся с невиданным размахом, все казалось загадочным и пугающим — и то, откуда он взялся, что стало причиной гигантских доходов, и чем это грозит американскому обществу, только пришедшему в себя после Гражданской войны.